Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

К счастью для доктора, который не знал, что больше сказать, потому что обычно черновую работу за него делали автоматы, а он лишь осмысливал их показания, на воду у берега, ломая вершины сосен, грохнулся флаер с красным крестом, из которого вылетели на реактивных аппаратах индивидуального пользования несколько медиков с чемоданчиками в руках.
— Вот видите, — сказал Милодар приютскому доктору, и тот, устыдившись, отошел в сторону.
  
Словно охраняя чувства присутствующих, медики покрыли тело Артема белой палаткой и забрались в нее. Оттуда доносилось жужжание приборов и пил, скрип и иные неразличимые звуки. Ко стало так плохо, что она стала задом наперед отступать вверх по склону, натолкнулась спиной на шершавый еловый ствол, замерла, и у нее не было сил двигаться дальше.
— Разъезд Вырья? — спросил Милодар, включив браслет. — Как проходят поиски нашей парочки?
— Они в поезде, — откликнулся голосок из браслета.
— Есть ли фотографии? — спросил комиссар.
— Принимайте, — ответил браслет.
Тут же из щели в браслете — Ко было отлично это видно — появилась тончайшая пленка, которая твердела и толстела на воздухе, распрямляясь и превращаясь в цветную объемную фотографию.
— Ко, ты где? — произнес Милодар, абсолютно убежденный в том, что девушка не подчинилась ему и не ушла в замок.
— Здесь.
— Погляди.
Ко взяла у него из рук фотографию Вероники.
Тем временем браслет выдал вторую фотографию.
Ко ахнула.
Камера уловила физкультурника в три четверти, отчего его лицо было особо живым и казалось подвижным.
— Это Артем, — сказала Ко.
— Сам вижу, что не Лев Толстой, — ответил комиссар. — Очень похож.
— Разве у вас сомнения…
— Замечательно, — сказал Милодар. — А кого же мы с тобой нашли?
— Не знаю.
В тот момент реальность Артема на фотографии казалась более очевидной. Найденный ими молодой человек был спрятан в палатке, и там, внутри, врачи что-то делали с ним, превращая его из человека… в объект.
— А я знаю, — сказал Милодар. — И потому сейчас же вылетаю в Мурманск.
— А что вы знаете? — спросила Ко.
Милодар словно не слышал ее вопроса. Он обратился к палатке:
— Ну, скоро вы?
Из палатки высунулся доктор. Он оперся ладонью в резиновой перчатке о траву. Перчатка была вся в крови.
— Мозг поврежден необратимо, — сказал врач. — Время смерти — три часа ночи. Убит он на берегу, а затем брошен в воду.
— Причина смерти?
— Удар… удар острым предметом. Возможно, клювом.
— Каким еще клювом! — раздраженно произнес Милодар. — Вы еще скажите — укусом муравья.
Большая ворона снялась с ветки над Милодаром, заложила пологий вираж и, набирая скорость, помчалась к комиссару.
— Комиссар! — успела крикнуть Ко и кинулась к валявшейся на земле палке. Но пока она поднимала ее, ворона успела долететь до Милодара, который непроизвольно поднял руки, защищая голову от удара.
Удар!
Стремительное движение головы, оглушительный шум крыльев — ворона пролетела сквозь голову комиссара и по инерции врезалась в землю — ворона не знала, что имеет дело лишь с голограммой комиссара Милодара.
Но Ко знала об этом.
Ей бы испугаться и кинуться бежать: ведь мало ли чем может грозить девушке птица-убийца. Нетрудно было сделать вывод, что и смерть Артема связана с таким же нападением.
Но Ко была разозлена. И если эта гадкая птица прилетела сюда убивать, то и ей не будет пощады.
В руке Ко была здоровая палка, та самая, которой она подгоняла к берегу лодку, и девушка сообразила, что надо делать, быстрее, чем все агенты ИнтерГпола, которые сбежались на помощь.
В тот момент, когда потерявшая равновесие птица ударилась о землю и забилась, стараясь взлететь вновь, на нее обрушилась палка — Ко ударила по птице изо всех сил.
Раздался треск.
Голова вороны с большим крепким клювом не удержалась на перешибленной суком шее и отлетела в траву.
Птица еще сильнее забила крыльями, побежала к воде и сорвалась с берега, набирая высоту.
Ворона летела, улетала от острова — она была совсем как настоящая птица, лишь безголовая. И Ко ждала, когда же она упадет. Известно, что случается: отрубят голову петуху, но он еще некоторое время носится по птичнику, пока не упадет. Так, решила Ко, должно случиться с этой бешеной вороной — сейчас она рухнет в воду комочком черных перьев.
Все остальные, кто собрался на берегу, глядели вслед безголовой птице. Но она все не падала и хоть медленно, неуверенно, но набирала высоту.
Зрелище было, по крайней мере, необычным.
Но продолжалось оно недолго, потому что с вершины дерева сорвалась вторая ворона и, догнав свою товарку, полетела рядом, чуть ниже, затем ловким движением подставила безголовой вороне спину, и та опустилась на нее, позволяя унести себя к облакам.
— Ну что ж, — первым заговорил Милодар, — по крайней мере, мы с вами теперь увидели убийцу и даже узнали, как он это сделал.
— Я за вас испугалась, — произнесла Ко.
— Я сам испугался, — ответил Милодар. — Я, конечно, знаю, что я голограмма. Но когда на тебя неожиданно кидается какое-то чудовище, то руки сами действуют.
Он засмеялся, и все в облегчении тоже стали смеяться.
— А ты, Ко, молодец, — сказал приютский доктор. — Я бы на твоем месте не сообразил. И не успел бы…
— Я тоже отметил быстроту реакции, — согласился Милодар. — Но в будущем такие удары надо наносить куда сильнее и быстрее. Если бы ворона не растерялась от того, что так оконфузилась со мной, она бы раза три успела тебя заклевать.
Ко не могла не обидеться. Она сделала все то, что должны были сделать многочисленные профессионалы, которые за это зарплату и лычки получают, но вместо благодарности ей начинают читать нотацию.
— Ваше счастье, — буркнула она, — что вы ненастоящий. А то бы лежали на сырой земле.
— Грубо, — откликнулся Милодар, — невежливо. Никто не просил тебя здесь размахивать палками. Может быть, именно это помешало нам поймать странное существо. Можно сказать, что вы, девушка, сорвали нам операцию.
Милодар увидел, что на глаза Ко накатываются слезы. И тут же переменил фронт атаки.
— А что касается сотрудников ИнтерГпола, которые находились здесь и не смогли обеспечить охрану своего комиссара, а также поимку опасных для человечества устройств, все они без исключения направляются под арест. Вопрос о суде над ними и последующей отставке без содержания решит трибунал. А ну, все под арест! Упустили Тер-Акопяна, проворонили воспитанницу, чуть меня не убили и еще смеют улыбаться!
Никто, разумеется, не улыбался. Просто челюсти прачек и других агентов ИнтерГпола дрожали от страха и унижения.
— Вон! — приказал комиссар.
Уволенные сотрудники покорно побрели под арест, и на берегу сразу стало свободнее.
— Медицина! — взревел комиссар. — Ну где вы, черт побери!
Медицине не надо было откликаться, потому что все врачи оставались рядом с комиссаром — некоторые в белой палатке, другие — снаружи.
— Да возьмите вы эту голову! — Милодар указал на воронью голову, которая лежала в траве, медленно открывая и закрывая клюв, будто просила напиться. — Возьмите голову и немедленно исследуйте ее!
Тут комиссар увидел, что к голове направился приютский доктор и готов уже взять ее в руки.
— Не рукой! — возмутился комиссар. — Откуда берутся такие неучи! Может быть, там вирус… яд, в конце концов!
Доктор отшатнулся от вороньей головы, и тут же, как бы в ответ на крик Милодара, голова начала медленно расползаться, превращаться в студенистую массу, в лужу киселя, в жидкость, которая быстро впиталась в землю и лишь несколько перышек да один черный глаз остались лежать снаружи.
  
— Этого и следовало ожидать, — сказал Милодар.
Неожиданно он обернулся к Ко, которая стояла, опираясь на сук, подобно Гераклу, опирающемуся о свою палицу и облаченному в шкуру льва.
— А вы уверяли, что от вас, сироток, не исходит опасность для человечества!