Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

— Профессор ждет меня, — сказала она внушительно, но без злобы. — Он только что со мной разговаривал.
— Не знаю.
— Тогда я позвоню от вас в город.
— Не положено.
— Но профессор ждет меня!
— Это внутренний телефон.
— Ладно, — сказала Кора, делая вид, что капитулирует. — Нельзя так нельзя. А скажите, во сколько сегодня ночью было ограбление?
— Ограбление? — Страж был поражен. — У нас ограблений не бывает.
  
— Вы во сколько заступили?
— Не велено отвечать, — спохватился страж.
«Он и в самом деле мог не знать, если у них пересменка утром», — подумала Кора.
Время шло впустую. Впрочем, этот институт может оказаться центром расследования, и все, что связано с ним, полезно запомнить.
Кора покинула будку охранника и вернулась к машине. Охранник вышел на порожек будки, чтобы не терять Кору из вида. «Любопытно, — подумала Кора, — какое здесь безлюдное место: за пять минут, пока я спорю с охранником, никто не вошел и не вышел из института».
Сев в машину и отвернувшись от стражника, Кора включила свой браслет с голубыми камешками — единственное дамское украшение, с которым она никогда не расставалась.
Браслет пискнул, сообщая, что готов к работе. Кора вышла на связь с центральной телефонной станцией, без ведома телефонисток подсоединилась к правительственному каналу и набрала личный номер церриона средней руки. К счастью, министр культуры был на месте.
— Вы меня узнаете? — спросила Кора.
— Разумеется, госпожа Орват, — откликнулся министр энергичным голосом человека, который перед службой пробегает рысцой четыре километра. — У вас трудности?
— Вы, как всегда, прозорливы, — сказала Кора. — Я нахожусь перед Вторым биологическим институтом. Вам такой известен?
— Разумеется. Я знаком с профессором Ромиодором.
— Вчера я отдала на анализ в его лабораторию важный для следствия препарат. Когда позвонила сегодня утром, чтобы узнать результаты анализа, мне сказали, что ночью в лаборатории совершена кража. И украли именно мой препарат.
— Если не секрет, то что собой представляет препарат?
— Пища, которая находилась в загоне для дракона в тот момент, когда он пропал.
— Чудесная пожива для грабителей!
— Кому-то не хотелось, чтобы в лаборатории эту пищу исследовали.
— Искали яд?
— Или снотворное.
— Так что же вам надо, госпожа Орват?
— Я приехала сюда, к институту. Меня не пускают, и у меня есть основания полагать, что профессор Ромиодор не горит желанием со мной встретиться.
— Дорогая дама Орват, — ответил церрион. — Как вы понимаете, я не имею власти над биологическим институтом и его профессорами. Как вы считаете лучше поступить — позвонить директору и попросить его от моего имени или связаться с церрионом светлого знания, который курирует институт?
— Мне все равно, министр, — ответила Кора. — Мне хотелось бы, чтобы меня впустили в институт и я бы сама увидела, как все произошло…
— Хотите понять, кому могло понадобиться это вонючее пойло?
— Значит, вы знаете, чем кормят национальную реликвию — последних драконов Лиондора?
— Я подписываю счета Загона. И могу приблизительно подсчитать, сколько они там воруют. К сожалению, я могу печалиться, устраивать разносы, но бессилен изменить систему. Вы не представляете, до чего тяжелое у нас экономическое положение.
— Представляю, — ответила Кора. — И жду вашей помощи.
— Сейчас будем нажимать на кнопки, Кора, — заявил министр. — И поглядим, есть ли еще порох в пороховницах. А вы далеко не отходите.
Ждать Коре пришлось недолго. Минут через пять железные ворота, громыхая, раскрылись — за ними стояло несколько стражников, готовых впустить в институт неприкасаемую Кору. Стражник, который только что поносил и унижал Кору, выбежал из будки и вытянулся, взяв под козырек. Сам профессор Ромиодор в сопровождении двух ассистенток — одна другой грудастей — спешил по широкому двору навстречу лимузину.
Кора затормозила и надела темные очки — это был психологический трюк, который давал ей преимущество человека, которому нельзя заглянуть в глаза. В то же время видеокамера, спрятанная в оправе очков, фиксировала интерьер института и лица его сотрудников. У ИнтерГпола есть обычай — снимать по возможности все те учреждения, заведения или лаборатории на других планетах, вход в которые запрещен. Порой вход запрещен по соображениям разумности, а порой потому, что местным властям хочется спрятать что-нибудь порочное от галактической общественности.
Профессор показался Коре знакомым: он был упруг, брюхат и оживлен. Зеленые глаза излучали искреннюю радость по поводу встречи с Корой.
— Госпожа Орват! — воскликнул он издали. — Ну как же так! Ну зачем же такие сложности? Мы же не чужие люди!
Кора открыла дверцу лимузина и ступила на плиты двора. У нее была возможность оглядеться и зафиксировать трехэтажные корпуса института, окружающие площадь перед входом. Узкие окна первого этажа были забраны толстыми решетками, двери в корпусах были стальные с глазками, под крышами корпусов виднелись холодные глаза телекамер, а если учесть, что телевидение на планете еще не было изобретено и приемниками пользовались только представители элиты, то понятно было, что институт пользуется высоким покровительством.
— Вы не советовали мне сюда приезжать, — ослепительно улыбнулась Кора, — вот я и приехала.
— Искренне рады! Наш совет не спешить с приездом был вызван лишь нежеланием занимать ваше драгоценное время пустяками. Уже выяснилось, что никакого ограбления и не было… Ах, как мы бываем порой легковерны!
Директор института повел Кору ко входу. Ассистентки семенили сзади, охранники замыкали шествие. Кора обратила внимание на то, что профессор не соблюдает формальностей в одежде, — на костюм, состоящий из куртки и синих брюк, он набросил голубой халат. На волосах — голубая же шапочка, как у хирурга. Подобным образом были одеты и ассистентки.
За стальной дверью обнаружился тамбур, где пришлось задержаться, пока шла дезактивация одежды.
— Мы биологи, — доверчиво объяснил профессор. — Мы имеем дело с различными мелкими организмами, называемыми бактериями. Это болезнетворные существа, от которых следует оберегать результаты наших опытов.
— Спасибо, профессор, — сказала Кора. — Я где-то об этом уже слышала.
Профессор обезоруживающе улыбнулся.
— Порой приходится приводить в институт чинуш, всяких начальников. Вы же понимаете… считайте, что я забылся! Облучение, которому нас сейчас подвергают, безопасно для здоровья. Я облучаюсь порой по пять раз на дню — и вот жив и даже склонен к полноте.
И тут Кора сообразила, кого он ей напоминает: конечно же, драконокормильца. Словно они братья. Спросить об этом? Успеет.
Профессор повел Кору по длинному коридору.
— Куда мы направляемся? — спросила Кора.
— Ко мне в кабинет, — сообщил профессор. — Вы немного передохнете, мои девушки принесут нам прохладительные напитки.
— Простите, но мне хотелось бы понять, что же у вас произошло.
— Просто неосмотрительность. Глупейшая беспечность. Уборщица, представляете, ночная уборщица увидела миску с этим самым… с кормом для драконов. И решила, что это помои. Вот и вылила в канализацию! Какая жалость. Мы уже начали предварительные исследования. Должен сказать, что уже имею полное право написать докладную записку президенту о недопустимом воровстве в Загоне для драконов. Вы можете представить, что в образце пищи, который вы нам представили, вообще не оказалось мяса, если не считать полностью обглоданных костей? Вы мне не верите?
— Верю. А где сейчас эта ночная уборщица?
  
— Да, кстати, где эта ночная уборщица? — грозно крикнул профессор.
— Где ночная уборщица? — прокатилось по коридорам, перелетая с этажа на этаж, забираясь в подвалы, превращаясь в переспросы, в недоумения, в повторы: «Где ночная уборщица?..»
— Она уволилась, — сообщила наконец одна из полногрудых ассистенток.
— Ой, я виноват! — Профессор Ромиодор даже схватился за сердце. — Конечно же, это моя вина. Я не сдержался и глубоко оскорбил эту достойную, но туповатую женщину. Она плакала, уходя от нас? — обратился профессор к другой ассистентке.