Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

Кора невольно оглянулась на разбитый телевизор. Значит, когда император вошел, на экране вновь крутился порнографический фильм — любимое зрелище испорченных детенышей?
Это любопытно.
Кора поднялась, поддерживая изувеченную руку. Боль была жуткая. Когда наваливается такая боль, начинаешь думать, что смерть лучше.
— Не хочешь отвечать?
— Не хочу, — сказала Кора. — Вы изувер и убийца. Зачем мне с вами разговаривать?
  
— Ты вмешалась в мои дела! Ты перебегала мне дорогу! Ты решила, что сможешь меня обмануть! Не на такого напала — в конце концов я взял верх. И вся ваша банда убийц и шпионов получит то, что заслуживает.
— Отвезти ее в тюрьму? — из-за спины императора спросил услужливый Гимушка.
— Отдайте ее мне! Я сам ее убью! — донесся из холла хриплый голос полковника.
— Не надо. Я ей не верю! Она уже столько раз меня обманывала, что боюсь, что и из тюрьмы найдет подземный ход. К сожалению, припертая к стене доказательствами своей вины, убийца нашего любимого предсказателя Парфана взяла вот этот пистолет, — император дал ей издали поглядеть на пистолет, — и застрелилась из него в присутствии свидетелей. Ты, Гимушка, будешь свидетелем.
— Еще свидетелей вызвать? — деловито спросил Гим.
— Идиот! Хватит тебя одного!
— Нет, — вмешался в разговор новый голос. — Одного свидетеля мало. Разрешите мне предложить свою кандидатуру.
Император в бешенстве обернулся и выпустил всю обойму в человека, стоявшего в темном углу гостиной.
* * *
Пули пронзили коренастого седовласого мужчину с энергичным, испещренным глубокими морщинами, загорелым лицом.
Мужчина отошел от стены. В ней было семь дырок от пуль.
Затем он уселся в глубокое кресло и сказал, обращаясь к императору:
— Присаживайтесь, Дуагим, в ногах правды нет.
И сразу наступили тишина и покой. Как будто в отчаянной схватке бегуны пересекли линию финиша и теперь уже им некуда спешить.
Кора подошла к императору и вынула пистолет из его бессильной толстой руки.
— Гим, — сказала она, — дай мне оружие.
Голос ее был таким мирным и деловитым, что Гиму даже не пришло в голову возражать — он сразу протянул ей оружие.
— Вот и умники, — сказал комиссар Милодар. — А то у меня так мало времени — ведь для того, чтобы отправить сюда мою голограмму, пришлось выключить свет на шести планетах. Вы дорого обходитесь мировому сообществу, Дуагим.
— Вы — комиссар Милодар? — догадался император, глядя на седовласого мужчину.
— Да, я комиссар Милодар, а вы попались на месте преступления.
— Я ни в чем не виноват! — сразу же заявил император, и голос его прозвучал, как голос обиженного ребенка. Даже губы выпятились вперед: такой мальчик-губошлеп, не очень приятный, но искренний.
— Кора, перечисли мне его последние преступления. Достаточны ли они для галактического вмешательства?
— Достаточны, комиссар, — сказала Кора. — За последние два дня на его совести убийство советника предыдущего императора и дамы Синдики.
— Это террористы! — быстро откликнулся император.
— На моих глазах он убил Александра Александровича Парфана.
— Ты не видела!
— Он организовал убийство консула Земли и представителя ООП.
— Это клевета!
— Он использовал в корыстных интересах машину времени!
— О, это уже совсем интересно, — сказал Милодар. — Мы давно подозревали нечто подобное, но потребовались драматические обстоятельства, чтобы все выяснить.
— Никто не видел… я никого не убивал!
— Вы только что убили меня, — возразил Милодар. — Семь пуль, и все в цель.
— Я сразу догадался, что вы — голограмма. Хах-хаха, я сразу…
— Но главное, — сказала Кора, — он убил своего дядю императора Эгуадия.
— А вот этого вы никогда не докажете! — завизжал Дуагим.
— Кора, — обратился комиссар к агенту. — Как это было сделано, ты знаешь?
— Да, комиссар.
— Нет, она не знает! — сопротивлялся император.
— В этом дьявольском заговоре участвовал его адъютант Гим, — сказала Кора. — Вот он стоит, как всегда, рядом с хозяином.
— Я тут совершенно ни при чем! — Гимушка замахал руками.
— Гим влез в доверие к Александру Александровичу Парфану. Тому самому, кто изобрел и построил машину времени-пространства — удивительный механизм. Он бывал у него в лаборатории и знал, что машиной пользуется покойный император. Его и замыслили убить наследник престола Дуагим вместе с Гимом.
— Нет, нет! — закричал Гим и попытался выбежать из комнаты.
Но в дверях лежал громадный кот, который зарычал по-львиному.
Гимушка метнулся обратно в комнату.
— Я не могу! — закричал он, по-женски ломая тонкие руки.
— Помолчите, вы нам мешаете, — сказал Милодар ледяным голосом, и Гим покорно замолчал.
— Главной целью Дуагима было не только убить дядю и захватить престол, но и отвлечь от себя внимание — свалить убийство на землян, вызвать ненависть к нашей планете. Для этой цели им пригодились странные предметы — алюминиевые шампуры — толстые закрученные спицы, на которые насаживается мясо…
— Знаю, — сказал Милодар.
— Гим привез шампуры из туристической поездки на Землю. Думаю, что это не имело отношения к покушению — он купил их как сувенир.
— Конечно же, как сувенир! — обрадовался Гим. — Конечно, как сувенир. Я никого не убивал.
— Но Дуагим увидел шампуры, и его изощренный ум придумал дьявольское по подлости убийство, которое должно было кинуть подозрение на несчастных землян. По приказу императора Гим подарил два шампура выходцу с Земли, изобретателю машины времени Парфану. Тот всем показывал подарок. Никакой тайны в том не было.
— Никакой тайны не было, — обрадовался Гим. — Я тоже всем говорил: вот смотрите, какие красивые шампуры я подарил моему другу.
— Помолчи! — зарычал император. — Ты же себе копаешь яму!
— Продолжай, Кора! — попросил Милодар.
— На следующий день шампуры пропали. Куда они делись? Лишь один человек имел доступ в лабораторию Парфана — его друг Гим.
— Нет, я не брал!
— Да помолчите вы! — рассердился Милодар.
— Для преступления они использовали машину времени. С ее помощью Гим и Дуагим догадались, как можно забраться в башню к императору. Ночью, когда там спал Эгуадий, проникнуть туда было невозможно. Но в башню можно было беспрепятственно войти в любое другое время. Днем, когда император отсутствовал, дверь была открыта и башня охранялась кое-как.
— Это не я! — поспешил крикнуть Гим.
— И тем более не я, — сказал император. — Неужели вы думаете, что императоры убивают императоров? На это есть убийцы!
— Я тоже думаю, что исполнителем был Гим, — согласилась Кора. — Он взял украденные у Парфана шампуры и отнес их в спальню императора.
— Это не я, не я, клянусь, что не я! Я их взял и отдал Дуагиму.
— Дурак, ты подписал себе смертный приговор, — усмехнулся император. — Со мной они ничего не сделают, а из тебя мы изготовим козла отпущения.
Кора подождала, пока кончится обмен криками. И продолжала:
— Меня с самого начала смущала одна деталь. Почему орудием убийства были избраны шампуры, которые для этого, в сущности, не годятся? Для того чтобы убить человека, надо, оказывается, поразить жертву в глаз. Проткнуть шампуром грудь невозможно. Я сама выступала в роли жертвы и осталась жива.
— Успела убежать, вот и осталась, — заметил император, который потерял гордую осанку и стал похож на почти полный мешок с тряпьем.
— Когда я догадалась, что шампуры были нужны императору как свидетельство земного происхождения убийцы, я пришла к выводу, что их не втыкали в грудь Эгуадию.
— Как так не втыкали? — удивился Милодар.
  
— Я подозреваю, — сказала Кора, — и можно поставить следственный эксперимент, что преступление основывалось на знании привычек покойного императора. Представьте себе, что император Дуагим поднимается в башню…
— Требую не упоминать моего имени! — приказал Дуагим.