Спасите меня, Кацураги-сан! Том 17 (СИ)

А ведь я много раз проверял этого психа своей магией. Он уже выкидывал нечто подобное, но я думал, что он неспособен на убийство. Однако всё оказалось совсем иначе.
Мэтью Родригес — потенциальный убийца. Но это не делает его психически больным человек. Люди убивают друг друга испокон веков, как и любые другие животные. Просто он способен сделать это, не лишаясь рассудка.
  
Но он допустил ошибку. Теперь все узнают, что он вознамерился натворить. Ведь…
— Этот монолог слышали все члены группы «Двенадцать», — заявил я.
— Ч-что? — усмехнулся он. — Что вы несёте, доктор Кацураги?
— А вы не заметили, как я завёл вас в глубь леса? — улыбнулся я. — Смотрите внимательно, за моей спиной стоят детекторы, которые вы же вместе со мной и другими членами группы расставляли вокруг ядра метеорита. Мне стало очень интересно, помните ли вы, что эти детекторы ещё и камерами видеонаблюдения оснащены? Или же вы совсем не ознакомились с информацией, которую нам передаёт «ВОЗ»?
Я не мог разглядеть лица Родригеса через маску защитного костюма, но почувствовал его тревогу «анализом».
Он был в ужасе. Коллега оторопел, не мог двигаться, хотел выпалить очередную тираду, оправдать себя. Но его губы застыли. Мужчина, кажется, впервые в жизни осознал, что его не просто обыграли.
На этот раз его уничтожили. И речь даже не о репутации врача. На камеры заснято, как он угрожал мне убийством и следовал за мной с оружием в руках.
Это ещё повезло, что этот кретин не смог украсть огнестрельное оружие у военных. Неизвестно, чем бы тогда закончилась наша встреча. Хотя если калибр небольшой, человек может пережить много выстрелов. Ситуация чем-то напоминает раненного медведя. А уж если у человека имеется лекарская магия… Нет. У Мэтью Родригеса не было шансов.
— Ну? В чём дело, доктор Родригес? — спросил я. — Теперь перед камерами действовать совсем не хочется? А они ведь транслируют в прямом эфире. И профессор Романовский наблюдает за происходящим постоянно. А сейчас, готов поклясться, перед монитором собрались все члены группы «Двенадцать». Вы облажались.
Настал идеальный момент, чтобы поразить своего врага. Я сжал сонные артерии Родригеса, ослабил мозговое кровообращение всего на пару секунд и заставил его потерять сознание. Камеры это зафиксировали, но со стороны казалось, будто Родригес упал в обморок, когда осознал, что его преступление раскрыли.
— Чёрт… — выругался я, когда тело моего коллеги упало на землю.
Мне пришлось подойти к нему и проверить пульс, чтобы коллеги не подумали, что я бросил Родригеса без сознания.
Но беспокоился я совсем не об этом. Меня истязало чувство разочарования. Я был уверен, что Мэтью Родригес искренне беспокоится за свою страну и за континент Южной Америки. Он ведь твердил об этом почти каждый день. Всё время упрекал, что ему не оказывают поддержки. Заявлял, что я получаю гораздо больше помощи, чем он.
Пусть вёл он себя недостойно, но мне хотя бы казалось, что у него хорошая мотивация — помочь людям.
Но теперь мне всё ясно. Помощь людям была соусом, под которым скрывалось жареное, но уже подгнившее мясо. И этим отвратительным блюдом являлся доктор Родригес.
Я оставил своего коллегу, прошёл к метеориту и вдохнул полную грудь фильтрованного воздуха. Этот момент, наконец, настал. Примерно в такой же ситуации и закончилась моя прошлая жизнь. Я попытался спасти мир от супербактерии, но ради победы пожертвовал собой.
Однако на этот раз всё будет иначе. Я мысленно обратился к вирусу:
«Ты падёшь „Фебрис-12“. И уже очень скоро. Эта война подходит к концу. Противник из тебя был серьёзный, но ты не успел нанести много вреда человечеству. Любая волна гриппа унесла больше жизней, чем ты. А про ковид вообще упоминать не стоит».
Сильнейший вирус в мире, который так и не успел показать себя. Люди даже не поняли, что он существует. Границы не закрылись, паника не началась. Произошедшее вряд ли войдёт в историю. «Фебрис-12» будет засекречен теми странами, которые работали над ним. Может, уже в двадцать втором веке эти документы рассекретят, и люди узнают правду.
Но не сегодня.
Я достал из своей сумку рулетку, чтобы приступить к измерению ядра. Но на деле, пока я мерил космический камень, моя магия на генетическом уровне меняла главные вирусные частицы. Передавала им новый сигнал — перестроить ДНК всех собратьев на планете.
Довести вирус до самораспада, чтобы она исчез навсегда.
На этот процесс я потратил всю свою энергию. Маны ушло гораздо больше, чем я думал. В какой-то момент она закончилась, но магия всё равно продолжила твориться. Не знаю, почему, но я впервые смог действовать даже против законов магической энергии. В моём мире такое было невозможно.
Не знаю, почему мне удалось это сделать здесь, но вскоре я почувствовал необычайную слабость. Однако в тот момент битва была уже завершена. Вирус проник сквозь мой костюм, пропитал всё моё тело, но сделать ничего не смог. Ведь я переписал его генетический код.
В моей памяти толком даже не отпечаталось, как я шёл назад. Но обрывки воспоминаний остались в моей голове. Я закончил измерять метеорит, сообщил на камеру одного из детекторов, что камень является настоящим ядром, и его действительно можно утилизировать.
А затем выдвинулся назад. Подобрал тело лежащего посреди выжженного леса Мэтью Родригеса и дотащил его до машины, в которой сидел Николай.
К тому моменту к нам успела подъехать группа военных, которые явились за моим коллегой. В итоге Родригес с нами никуда не поехал. Его поместили в другую машину и увезли. Но не в научно-исследовательский лагерь. Думаю, ситуация с ним теперь будет обстоять гораздо сложнее.
Ведь он организовал не просто преступление. Родригес пытался убить меня. Думаю, по законам США его будут ждать несколько лет тюрьмы. В ближайшие лет пять он меня точно больше не побеспокоит.
По дороге в лагерь я всё же заснул. Или потерял сознание. Мне так и не удалось определить, что случилось со мной после завершения битвы с вирусом. Но я точно переписал историю. Точно опроверг предсказания Манасэ Досана и других лекарей древности. Теперь вирус не навредит миру, и я не стану последним лекарем.
Однако в моей голове застряла одна фраза. И с ней я проснулся в больнице где-то за пределами научно-исследовательского лагеря. На этот раз не в роли врача, а в роли пациента.
И фраза, которую высказал мой предок, звучала так:
«Тебе не хватило имеющейся магии, Кацураги Тендо. А потому тебе пришлось сократить срок своей жизни, чтобы справиться с той инфекцией».
И перед тем, как связь с Манасэ Досаном исчезла навсегда, он добавил:
«Теперь ты смертельно болен».
  
Глава 13
 
Я догадывался, что этим всё может закончиться. Когда на перестройку вирусных генов ушли все мои силы, а магические каналы напряглись до максимума, я решил, что процесс сотворения этой магии может меня убить.
Практически это по итогу со мной и случилось. Я выжил и даже чувствую себя сейчас вполне неплохо. Но последними словами мой предок дал понять, что я нанёс своему организму слишком серьёзные повреждения.
«Смертельно болен».
Это очень растяжимое понятие. В современной медицине им уже никто не пользуется. Что, интересно, стало с моим телом? Какое заболевание я себе вызвал? Онкологию? Порок сердца? Или повредил головной мозг?
Хотя, если учесть, что в момент перегрузки я использовал «генетический анализ», могла произойти отдача, которая нарушила работу моих генов.
В таком случае может случиться вообще всё что угодно. Настоящая лотерея болезней.
  
Я осмотрелся, убедился, что в моей палате больше никого нет, и только после этого позволил себе воспользоваться магией. Аккуратно активировал «самоанализ», чтобы выяснить, что произошло с моим организмом.
И ничего, кроме обычных признаков усталости, обнаружить не смог. Истощённая нервная система, жировая клетчатка и мышцы потеряли часть органического материала, будто я последние несколько недель совсем не питался.