Шутка Вершителей (СИ)
— Я согласна на любую: поварихи, помощницы, уборщицы, швеи, прачки. Я умею немного делать всё!
— Ишь ты, замахнулась на повариху… Толстая Эдда никому не отдаст своего места главной поварихи форта Хэней! — женщины опять засмеялись. — Завтра комендант будет закупать продовольствие для солдат…
— И можно будет подойти к нему?
— Не спеши, вдовушка Тибо… Когда он делает закупки, лучше к нему под руку не лезть! Об этом у нас все знают… Вот когда он закончит все свои дела, то придёт в таверну "Навозный жук", что на соседней улице, рядом с Храмом… Там дождёшься, когда он поест и начнёт пить брагу… Вот и подойдёшь к нему тогда. Только не опоздай! Он допивает и сразу уходит, и тогда тебе придётся наниматься официально, а это — очень долго! Без денег тут так долго не протянешь… Тут только солдаты на королевском и герцогском обеспечении, а все остальные выживают, как кто может!
Я поблагодарила ещё раз торговок и пошагала в сторону указанной таверны: возможно, именно там я и остановлюсь! Там и поймаю завтра коменданта и попрошусь на работу в гарнизон. Мне требовалась ещё информация, чтобы отыскать чужака и Миладу. А где её можно получить, как не у солдат, сражавшихся то ли с раскольниками, то ли сектантами из Трофана.
В таверне меня заселили быстро, хотя и не без распросов и проблем, и вот я уже принимала ванну прямо в комнате. С меня запросили почти десять серебрушек за номер и то, что работники поднимут в комнату на второй этаж большую бочку и горячую воду.
Я понимала, что меня грязно обманывают, но отказать себе в удовольствии не могла. Мне казалось, что я ношу на себе тонну грязи и пахну, как большая псина.
После ванны меня разморило. Всё-таки осёдлая спокойная жизнь имеет огромное количество плюсов! Проверив постель на насекомых и убедившись в её чистоте, я упала на неё и тут же уснула.
А утром меня разбудили звуки двора: ржание лошадей, мычание коров, лай собак, переругивание работников и подавальщиц. По солнышку было понятно, что ещё очень рано, и хотя мне было не привыкать вставать в такую рань, я решила немного полежать, но очень скоро поняла, что это было зря. Меня накрыла волна воспоминаний о доме и детях, и из глаз потекли слёзы. Я уткнулась в подушку и горько плакала, вспоминая своего Бертина, красавицу Авидею. Воспоминания о родителях тоже наполнили моё сердце грустью и печалью, но мысль о маме немного отрезвила меня, и я решила, что больше так залёживаться не буду, иначе просто утону в слезах!
Порывшись в своей сумке, я нашла самое тёмное и практичное платье из тонкого полотна. Я должна была перед комендантом предстать скромной и простой работящей женщиной, оказавшейся в трудной жизненной ситуации. Арьяна обеспечила мои волосы несколькими седыми прядями, и сейчас я стягивала их в пучок. Цветастый платок я заменила тёмной косынкой, которой обматала свои волосы вокруг, по примеру рыночных торговок, многие из которых заменяли полное покрытие головы таким, чисто символическим воплощением этого. В сильную жару без косынки было не обойтись, но и сильно заматываться теперь не требовалось.
Потом я спустилась вниз, в саму таверну. За столиками так рано никого не было, но за стойкой суетился сам хозяин, толстый и уже весь потный мужчина с визгливыми нотками в голосе.
— Чего желаете, э-э-э… — сделал он вид, что забыл моё имя, но я знала, что в огромной тетради под столом оно у него записано. Думает, что моё имя — фальшивка?
— Вдова Тибо, господин Йюда! Доброе утро! — я улыбнулась ему вежливой, до оскомины, улыбкой. — Можно мне чая, свежего белого хлеба и пару ломтиков того чудесного козьего сыра, запах которого меня рабудил?
— Присаживайтесь, сейчас всё будет! Нюта! — и из дверей выскочила шустрая девица с немного раскосыми глазами и короткой по местным меркой юбкой. Она быстро поставила мне на стол горячий чайник с кипятком и маленький заварник. Здесь чай заваривался отдельно, а не так, как у нас, в Адании, где мы пили уже готовый, крепкий и горячий чай.
Я приготовила себе чаю и, взяв чашку, вышла во двор. Прихлёбывая маленькими глотками, наблюдала за тем, как кипит жизнь во дворе этой таверны.
Мимо меня несколько раз прошли огромные работники, двое из которых вчера играючи притащили мне по лестнице тяжёлую бочку. Сегодня они ремонтировали чью-то повозку, но, видимо, у них что-то не получалось, и они заходили несколько раз внутрь и спорили с хозяином по поводу денег "на новую ось".
Постояв во дворе до начала жары, я вернулась обратно и поднялась к себе в комнату. Нужно было собраться, ничего не забыв, и сесть в зале таверны уже окончательно, до прихода коменданта.
Я выбрала самый крайний угловой столик, расчитанный на одного посетителя, и присела за него. Известная мне Нюта уже во всю смахивала вчерашние крошки со столов, заметала струганые полы, в общем, носилась туда-сюда, как угорелая. Несколько раз она вопросительно посмотрела на меня, но я сделала вид, что задумалась. Мне не хотелось объяснять, что я жду прихода определённого человека в таверну, поэтому и сижу тут так долго за столом!
Солнце уже во всю заливало зал, показывая приход полудня.
Посетителей было очень мало. Заходили редкие мужички с длинными бородами и запахом лошадиного навоза на одежде. Заказав яичницу, они расположились очень далеко от меня, но Йюда смотрел на них так, будто они ему должны монеты и не отдают. Вошли ещё несколько высоких мужчин в одинаковой форме, как я поняла, солдат. Вот им уж хозяин кланялся чуть ли не каждую минуту.
Я поняла, что мой час настал, когда в зал с улицы вошёл невысокий мужчина в форме, но с какими-то знаками на плечах. За ним следовало ещё двое, недобрым взглядом осмотревших таверну. Мужчина сел за стол, и хозяин подобострастно подбежал к нему и низко поклонился. Мужчина же едва глянул на него и показал что-то рукой. Хозяин кивнул и побежал туда, куда вела дверь за стойкой, на кухню. Оттуда уже раздавались приятные запахи готовящейся еды.
Я помнила, что торговки мне посоветовали дождаться того момента, когда комендант начнёт пить брагу. Но пока я рассматривала мужчину сквозь свои пальцы, которыми прикрыла лицо, якобы находясь в задумчивости. Седые волосы и морщины выдавали в мужчине возраст, уже близкий к старости. Но твёрдая осанка, прямой взгляд показывали, что он ещё полон сил и в чём-то сможет заткнуть за пояс и некоторых молодых мужчин. Мне требовалась определённая смелость, чтобы подойти к незнакомому человеку и о чём-либо попросить его!
Но мои планы чуть не полетели в бездну. В таверну с криками:
— Господин Тренган! Господин Тренган! — вбежала девушка. Я никогда не видела таких красавиц!
Белые вьющиеся локоны небрежным водопадомвыбивались из-под небесно-голубой косынки. Светлое платье с такими же яркими небесными вставками оттеняло её нежное лицо и сине-зелёные глаза такой прекрасной формы, впрочем, как и её лицо в форме сердечка, и нежно-персиковые губы.
Солдаты, пришелшие с комендантом, тут же привстали со своих мест и поклонились девушке. Она лишь небрежно отмахнулась от них, оставшись на самом краю вежливости.
— Миледи Осталия? Что привело Вас в столь… неприглядное место, как сие питейное заведение? — хриплым голосом спросил, вставая, комендант у девушки. — И где, простите, Ваша компаньонка? Завтра же я напишу Вашему батюшке. Давно уже собирался ему сообщить, что эта старая… гммм… перечница не справляется со своими обязанностями как положено компаньонке достойной леди!
При этих словах подобострастное выражение лица хозяина таверну резко сменилось на злое, а потом, поняв, что это могут увидеть, оно опять стало сладким-сладким!
— Господин Тренган! Если бы не нужда, ноги моей бы тут не было! — при этих стовах Йюда опять скривился. — Но Вас не застать в крепости: то учения, то закупки этого, как его… пропианта!!! Вот!
— Провианта, миледи… Такова моя служба! И я ничего не могу с этим поделать! Моё время полностью принадлежит моему господину Кольфеною Томарику!