Первый день смерти

– Я вас ни в чем не обвиняю. Просто мне эта идея... разонравилась.
– Значит, отзываете лицензию? – спросил Одиссей с усмешкой.
– Нет, – ответил собеседник. – Передаю ее вам.
Одиссей перестал дышать.
– Серьезно? Но у меня нет денег, чтобы возместить расходы!
– Бог с ними, – повторил хозяин дома. – Берите все, что вы придумали, в охапку и делайте с этим все, что хотите. – Он подумал и добавил: – Кстати, я сомневаюсь, что вам удастся воспользоваться плодами своего труда.
  
Одиссей насторожился и отогнал эйфорию.
– Это еще почему?
– Потому что все участники проекта должны подписать разрешение на его обнародование, – ответил собеседник.
– Они подпишут! – уверенно пообещал Одиссей. – Мы же друзья!
Хозяин дома усмехнулся. Взял бокал с коньяком и допил остатки. Одиссей понял, что беседа окончена. Встал с дивана и покинул кабинет, не прощаясь с хозяином.
– Одиссей, царь Итаки, – пробормотал тот, когда дверь за гостем закрылась. – Кажется, именно он придумал трюк с троянским конем, сукин сын!
– Старая сволочь! – не остался в долгу Одиссей, когда отошел на безопасное расстояние от кабинета.
Выскочил из дома, сел в машину и резко рванул с места.
  
Глава 30
 
Когда я второй раз открыла глаза, штора на окне была отодвинута. Несколько минут я лежала неподвижно, глядя на крупный белый снег, оседающий на подоконнике. Красиво.
Я подняла руку, чтобы убрать волосы, упавшие на ресницы, и увидела, что резиновых браслетов на запястьях больше нет. Так же, как и разноцветных проводов.
Я спустила ноги на пол и минуту посидела в гаком положении. Затем взялась обеими руками за край матраса и медленно поднялась на ноги. Немного постояла, привыкая к тяжести своего тела, и пошла к окну. Шла я медленно, шаркая ногами, как столетняя старуха, но меня радовала даже такая малость. Я снова ощущала себя живой.
Немного кружилась голова, побаливали почки, давала знать о себе огромная ссадина на правом бедре. Но все это были такие пустяки, что не стоило даже говорить.
Я взялась за ручку, приоткрыла одну створку старинного двойного окна. Вокруг царило полное беззвучие, перенесенное в реальный мир из картины Питера Брейгеля. Зимний мир был закован в серо-голубые ледяные латы. Медленное движение падающего снега притягивало и завораживало. На руку упали несколько крупных снежинок и медленно растаяли, оставив прозрачные капельки воды.
«Это потому, что рука теплая, – подумала я. – А теплая она потому, что я живая. И не только я. Все мы живые».
Я прислонилась лбом к стеклянной створке и тихо засмеялась.
Холод прокрался в комнату незаметно, на мягких кошачьих лапах, и уколол кожу тысячью крошечных иголочек. Только сейчас я заметила, что на мне длинная голубая рубашка, которую я раньше никогда не видела. Наверное, больничная.
Я закрыла окно и пошла к двери, видневшейся в стене. Открыла ее, осмотрела небольшой аккуратный санузел.
Подошла к раковине и взглянула в зеркало.
– Привет, – сказала я своему отражению и помахала рукой.
На меня смотрело незнакомое лицо с испуганными, ввалившимися в черноту глазами. Господи, до чего же я страшная! Вид, как у бомжа. Пора мыться, ой, пора! Вот и голова испачкана непонятно чем... Такое ощущение, словно в муке обвалялась.
Я отряхнула волосы, но белый налет не исчез.
Тогда я открыла кран, намочила ладонь и снова повозила пальцами в волосах. Никакого эффекта. Широкая белая полоса возле пробора никуда не исчезла.
Я закрыла глаза и постояла так несколько долгих секунд. Ничего страшного. Я просто очень долго спала. Так долго, что успела поседеть. Подумаешь! Аналогичная ситуация частенько описывается в сказках. Там девушки спят лет по сто, если не больше, но почему-то просыпаются вполне годными к употреблению. Во всяком случае, ни один сказочный принц от невесты не сбежал.
Где-то хлопнула дверь, встревоженный Маринкин голос позвал:
– Улька! Где ты?
Я открыла глаза, избегая смотреть на свое отражение, закрутила кран и вышла из ванной. Маринка радостно шагнула мне навстречу.
– Встала? Вот умница!
Мы крепко обнялись. Потом я отстранила подругу и спросила:
– Маруся, скажи правду, я седая?
– Совсем немного, – тут же ответила Маринка. – Врач говорит, что прядь отрастет, и ее можно будет срезать. Никаких следов не останется.
Я кивнула, осмотрела комнату, спросила:
– Где мои вещи? Я хочу одеться.
Маринка притащила из ванной длинный махровый халат и подала его мне как пальто.
– Одевайся! – велела она. – Вещи сейчас принесут.
Я послушно влезла в рукава, запахнулась и туго стянула пояс.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Маринка.
– Нормально, – ответила я. – Какое сегодня число?
– Двадцатое января.
Я присвистнула.
– Выходит, мы опоздали на занятия!
– Выходит, опоздали.
Мы немного помолчали.
– Ты можешь мне хоть что-то объяснить? – спросила я шепотом.
– Я могу только догадываться, – хмуро ответила Маруся. – Объясняться с нами будет другой человек.
– Кто? – спросила я.
Маринка раскрыла рот, но не успела ответить. В коридоре послышался шум, шаги, знакомый бодрый голос спросил: «Она уже здесь?» Дверь в палату распахнулась, и на пороге возник улыбающийся Севка. Живой и здоровый.
Я двинулась с места, ускоряя шаги, запуталась в полах халата и чуть не свалилась. Но Севка успел меня подхватить, и я крепко обняла его за шею.
– Господи! Живой!
Севка деликатно оторвал от себя мои руки и отодвинулся. Почему-то он избегал смотреть мне в глаза.
– Как ты?
– Нормально, – прошептала я.
Заглянула приятелю через плечо и увидела в дверях нескольких незнакомых человек. Один из них прилип к объективу небольшой видеокамеры, другие радостно улыбались мне, как хорошей знакомой.
– Кто это? – спросила я и запахнула халат плотнее. Мне было неловко появляться перед незнакомыми мужчинами в таком затрапезном виде.
– Что это значит? Севка, ты можешь мне объяснить?
– Конечно, может! – ответил сзади Маринкин голос. – Это же он все придумал! Так или нет?
Она подошла, остановилась рядом со мной и прищурилась, разглядывая Севку.
Севка поднял глаза и посмотрел по очереди сначала на Маринку, потом на меня. Его губы тронула слабая улыбка.
– Умная ты, Маруся, – признал он уважительно.
– Поэтому ты убрал меня первой? – уточнила Маринка.
Севка фыркнул, не выдержал и громко рассмеялся. Маринка села на кровать и стала с интересом ждать продолжения. А я стояла как дура и оглядывала по очереди всех собравшихся.
– Да что происходит?! – не выдержала я. – Кто-нибудь мне объяснит?! Что значит «убрал»?! Севка!..
- Это игра, Уля, – ответила Марина. Я обернулась и посмотрела на подругу испуганными глазами. – Насколько я могу судить, новое телевизионное шоу. А Севка – автор сценария. Правда, Сев?
С этими словами Маринка показала оператору средний палец. Тот хмыкнул, но от объектива не оторвался.
Я посмотрела на приятеля. Севка больше не прятал взгляд, он смотрел мне прямо в глаза, чуть смущенно и весело.
– Правда.
– Господи, – пробормотала я и села на кровать рядом с Маринкой. Может, все это мне только снится? Новая игра. А Севка – ее автор.
Информация не укладывалась. Наверное, мозги еще не очнулись от долгой, противоестественно долгой спячки.
Я посмотрела на Севку и спросила:
– А как же маньяк?..
– Не было никакого маньяка, Уля, – мягко ответил Сева. – Была игра, и только игра.
– А почему ты нам ничего не сказал? – спросила я растерянно. – Мы же думали, что все по-настоящему!
  
Севка отчего-то поперхнулся.
– Ну? – спросила Маринка, с интересом разглядывая его лицо. – Чего молчишь? Что же ты ответишь этой наивной дурочке?
Севка сунул руки в карманы и пожал плечами. Маринка повернулась ко мне и поучительно заметила: