Орден во всю спину (СИ)

Он ускорился, откинул занавеску и вошёл внутрь… и остановился на пороге.
На их старом, перекошенном стуле, где сидеть было удобнее наискосок, устроилась Лариска. Она склонилась над старым пальто и ловко, почти машинально, зашивала дыру на рукаве. Нитка скользила сквозь ткань, словно змея сквозь сухую траву. Рядом на столе стояла глиняная миска с кашей и варёной зеленью. От неё шёл лёгкий пар – она приготовила еду.
  
- Ты…, – начал он, но не договорил.
Она обернулась и просто кивнула. Мол, да, я тут. Дом есть, и кому-то нужно в нём хоть что-то чинить.
Они всегда оставляли одежду в хижине. Во-первых, всё равно никто не украдёт – слишком поношенная. А во-вторых, даже если кто и утащит – носить-то её потом страшно. Все знали, чья это одежда. Появись в ней где-нибудь – и Косой тебя найдёт. И мало не покажется.
Когда Лариса увидела их, лицо её тут же озарилось тёплой, немного застенчивой улыбкой:
- Простите, что зашла без спроса, – мягко произнесла она. – Увидела, что у вас одежда вся в дырках, вот и решила хоть немного привести её в порядок. А теперь, если не возражаете, можно переходить к ужину.
На столе стояла глиняная миска с пшеничной кашей, пар поднимался над ней, источая удивительно домашний запах. Рядом в старой миске парились варёные дикорастущие травы, собранные, наверное, где-то на склоне у дороги. В здешних краях это считалось почти пиршеством – обычно им хватало разве что чёрствого хлеба да горсти запечённой картошки, больше для утоления боли в желудке, чем для сытости.
Проныра уже протянул руку, чтобы наброситься на кашу, но не успел – Ярослав с хлёстким щелчком ударил его по пальцам.
- А ты, случаем, не забыл поблагодарить нашу старшую сестру, а?
Лёшка тут же одёрнул руку, потирая покрасневшие костяшки. Он всё ещё вел себя аккуратно в присутствии Ярослава, прекрасно зная, что шутки тут не пройдут.
- Спасибо, Лариса, – пробормотал он с лёгким смешком, виновато косясь на Ярослава.
- Перестань его лупить, – встряла Саша, даже нахмурившись немного.
- Я, может, и поучу его разок, – ответил Ярослав, не повышая голоса, – зато кто его ещё в порядок наведёт, если сам не стану?
Потом, уже с куда более серьёзным лицом, он добавил:
- Спасибо тебе, Саша. И за еду, и за заботу.
- Не стоит, – ответила она с лёгкой улыбкой. – А как вы вообще обычно обедаете?
- Да мы, в общем, не обедаем, – пожал плечами Лёшка.
Юдина округлила глаза:
- Да как же так? Вы же ещё растёте!
И в этот момент Ярослав вдруг поймал себя на странной мысли: вот она – та самая старшая сестра, которой им всегда не хватало. Ни одна живая душа раньше не спрашивала их, как они питаются, живут ли, высыпаются ли вообще. А тут – еда на столе, зашитая одежда и этот простой, но искренний укор.
Он вдруг спросил:
- Саша, а ты, может, поможешь нам потом? Мы собираемся открыть свою клинику. Ножевые ранения – наша специализация.
- Клинику по ножевым? – она аж вздрогнула. – Это ещё почему?
- У меня есть мазь, по особому рецепту. Настой из трав, немного масла и кое-что ещё. Снимает воспаление, затягивает раны. – Он поднял рукав и показал царапину на предплечье. Уже не кровоточила – зажила, затянулась корочкой.
Саша наклонилась, пригляделась и кивнула. Потом задумчиво проговорила:
- Сейчас-то раненых почти нет. Раньше – да, драки, поножовщина, человек по десять на день привозили. Сейчас разве что раз в три дня кто-то пострадает.
Это действительно было так. Кроме того, кого Ярослав сам прикончил, да того типа у дверей старой амбулатории, никто давно не устраивал разборок. Ночные грабежи – те да, случались, но обычно свидетелей после них не оставалось.
Ярослав почесал в затылке, сделал шаг к двери и тихо сказал:
- Может, самому подрезать парочку? Для практики...
Он тут же мотнул головой и хмыкнул. Нет, глупость.
Лёшка уставился на него с потрясённым лицом:
- Брат, ты чего, вообще без тормозов?! Это как вообще называется – продвигаешь свои услуги?
- Да шучу я, – отмахнулся Ярослав. – Мы же не звери какие.
***
Глубокой ночью, когда над трущобами уже давно опустился чёрный, как деготь, мрак, Ярослав бесшумно поднялся с жёсткой подстилки и вышел к своему маленькому огороду – проверить, как поживают всходы. Воздух был сырой, пахло землёй, да ещё чем-то чужим, городским… запахом машинного масла и копоти, впитавшимся в глину.
Два дня назад Юдина, Проныра и оба их пацана-ученика – шкетов, которых они недавно подобрали на рынке, – принесли ему по жетону благодарности. Всего у него теперь было четыре таких жетона. Маленькие, с выжженным знаком. Похожи на ерунду, но работали, и это было главное.
Когда он использовал один из них, тот исчез – будто сгорел в воздухе, а у него остались лишь три штуки и небольшой флакон густой, тягучей мази с тремя дозами. На вид — чёрная, как ночное болото, с резким запахом скипидара и гнили, но работала – как по волшебству. Он решил назвать её «Чёрным лекарством» – просто, доходчиво и с лёгкой пугающей ноткой.
Один жетон обменивался на флакон мази, а тот, в свою очередь, мог вылечить трёх человек. А если всё правильно рассчитать, то каждый из этих троих потом тоже мог отблагодарить его жетоном. Получалось, один жетон давал три, те – девять, потом двадцать семь… голова шла кругом. Настоящая благодарственная пирамида!
Кто-то бы сказал, что раздавать лекарства даром – глупо, ведь можно продать. Но он уже знал: благодарность – это валюта покруче рублей. А благодаря жетонам можно было – потом – разблокировать оружие. Сам не знал, как это работает, но чувствовал нутром: в этом – сила.
К тому же, сейчас у него был лёшкин нож – костяной, тяжёлый, как молчание перед дракой. С ним вполне можно было протянуть ещё пару недель без охоты. А это значит – можно сосредоточиться на главном: прибыли. Нужно было заработать, и как можно скорее.
Накануне ему снился странный сон: будто стоит он на серой пустоши, земля под ногами пепельная, воздух висит тягучий, как мёд, а в руке у него – нож, абсолютно чёрный, словно вырезанный из самой ночи. Не нож, а настоящая тайна.
***
Утро следующего дня встретило его зябкой прохладой и пустыми улицами. Ярослав выскользнул из лачуги, не разбудив никого, и на этот раз без своего вечного котла – только с костяным ножом за поясом.
С тех пор как Лариска осталась у них на хозяйстве и присматривала за обеими лачугами, шансы, что кто-то осмелится залезть к ним днём, были почти нулевыми. Те, кто в городе имел дурные намерения, предпочитали тянуть руки к тем, кто был слаб, неопытен или сломлен. К Ярославу, с его репутацией, лезть никто не рисковал.
Он почувствовал себя человеком, наконец-то вставшим с колен. Как же легко идти без этого дурацкого котла! Словно сбросил кандалы. Всё-таки, если ты молодой и толковый, не должен ты выглядеть, как бродяга с кастрюлей.
Но шёл он в пустошь вовсе не охотиться. Это был спектакль. Театральная постановка под названием "Я травник". Ему нужно было поддерживать легенду – ведь если у тебя есть мазь, должен быть и сбор ингредиентов. Логично? Логично.
Он и впрямь был осторожным человеком. Знал, что если хочешь выжить среди людей, где каждый сам за себя, нужно в первую очередь не выделяться. Слишком яркий? Слишком сильный? Слишком умный? Жди беды.
"Высокий колос первым под серп попадает, – вспоминал он старую поговорку. – Высокое дерево первым опрокидывается. Не выставляй своё богатство напоказ."
  
И в этом он был прав.
***
Когда Ярослав вернулся в подол, солнце только перевалило за зенит. Вокруг было жарко, пыль стояла в воздухе, и каждый шаг отдавался гулом в затылке – подол жил, ворчал, кряхтел, но продолжал тянуть своё убогое существование. На плече у него болтался огромный пучок собранных трав – торчали стебли, семена, корешки, как будто он тащил сено козе, а не ценные ингредиенты.