Орден во всю спину (СИ)

Именно тогда Ярослав полез в карман – чтобы проверить собственную рану от воробьиного клюва. Место между большим и указательным пальцем, где ещё вчера сочилась кровь, сегодня покрылось плотной, сухой коркой. Струп. И это всего за сутки!
- Да быть не может…, – пробормотал он и опустил взгляд.
Черная мазь. Та самая, что ему досталась почти случайно – он даже не сразу понял, что она делает. Просто намазал на ссадину по инерции, как любой уличный бывалый парень, у которого от постоянных стычек уже выработалась привычка — рану затыкать хоть тряпкой, хоть грязью, лишь бы не мешала.
  
Но теперь, вспоминая весь процесс заживления, он понимал: обычно на такую ранку уходило дней семь, если не больше. А тут – сутки. И не просто затянулась, а прямо-таки отполирована временем. Как будто её заклеили изнутри.
И вот тут в голове его раздался щелчок. Настоящий, громкий, как будто кто-то включил свет в давно заброшенной комнате.
- Ну конечно! – выдохнул он. – Если этот ушлёпок в халате может выдать себя за доктора, почему я не могу? У него ни мозгов, ни совести, ни мази. А у меня – хотя бы одно из трёх есть. Да и опыт, будь он неладен.
Он уже представлял: повесить над дверью вывеску из старого ящика — "Ранозаживляющее отделение. Только ножевые!". Ни тебе бронхитов, ни язв, ни беременных. Чисто порезы, рваные раны и укус лютого зверя.
Зашил, намазал, отпустил. Всё. Быстро, эффективно, по-человечески.
А главное – без вранья.
Вспоминая старого доктора, Ярослав мрачно усмехнулся. При всей своей привычке бубнить и поучать, старик кое-что всё же понимал. Он всегда отказывался накладывать швы. Говорил, мол, без стерильных инструментов – ни-ни. Как только занесёшь грязь внутрь раны – всё, готовься к похоронам. Хоть зашейся. Вонючие микробы, говорил он, не прощают легкомыслия. Потому, даже если он и мог бы затянуть края раны ниткой, смысла в этом не было – заражение сделает своё дело быстрее, чем молитвы давнего врага.
Но вот у Ярослава была совершенно иная ситуация.
Во-первых, у него была чёрная мазь – та самая, с которой даже дырка от пули, казалось, должна зарасти за ночь. А во-вторых… ну, у него не было привычки сдаваться перед сложностями. Если у кого и получится забабахать клинику по лечению ножевых ран, так это у него.
И пока он так размышлял, ему в голову пришла ещё одна мысль.
А что, если в эту затею вовлечь Лариску? Юдина, та самая тихая, добрая девчонка с худыми пальцами, вечно теребящими край старого свитера. Тем боле, она всё ещё надеялась найти работу – хоть какую-нибудь. Пошив одежды, заплатки – всё, что угодно, лишь бы заработать пару лишних рублей. Проблема только одна: в их захудалом подоле и так все себе одежду штопали. Кому в нищете платить за латки?
А вот если бы она могла шить не одежду, а людей….
Ярослав даже покосился на свои пальцы. Мог бы и сам попробовать, конечно. Но представил, как выворачивает внутренности какого-нибудь бедолаги, и вздрогнул. А Лариска – кто знает? Вдруг не боится крови? Может, и не упадёт в обморок при виде торчащей из ребра кости. Хуже-то всё равно не будет.
Подумав так, он на следующее же утро отправился к учителю… к тому самому, школьному учителю, человеку с тяжёлым взглядом и лёгкой иронией на губах. Если кто и знал больше всех в городе, то это он. За ним ходили даже некоторые из крепостных чиновников, когда нужно было понять, как устроен мир.
Черников приподнял бровь, выслушав Косого.
- Ты серьёзно? Хочешь открыть клинику для раненых? Прямо так? Без подготовки? Ты хоть шить умеешь?
- Ну… в общем, не пробовал, – замялся Ярослав, – но вон Лариска умеет.
- Ладно, бог с ней, с Юдиной. А нити у вас есть? Медицинские?
- Какие нити?
Учитель замер. Потом, моргнув пару раз, продолжил:
- А анестетики есть? Ты же не думаешь, что люди спокойно будут лежать, пока ты им иглой по живому мясу водишь?
- Ане… что?
Тут в очередной раз чуть не прокололся. Имидж безграмотного, но стремящегося к знаниям человека сохранять непросто.
- Обезболивающее, Косой. Наркоз.
- А-а. Так прямо нет.
А ничего этого реально нет, во всяком случае даже не слышал про это.
На мгновение повисла тишина. Только ветер за окном перебирал сухие ветки.
- Слушай, Ярослав, – наконец выдохнул учитель, – да ты не просто неподготовлен. Ты – ходячая угроза. Ты вообще знаешь, почему наша клиника не берётся за подобные операции, даже когда к ним тащат умирающих?
Косой пожал плечами.
- Я думал, потому что они ленивые козлы.
- Нет, Ярослав. Потому что у нас нет ни инструментов, ни медикаментов. Даже в самой крепости такие вещи – дефицит. И если ты думаешь, что пара чернил и верёвка из бельевого шнура сделают из тебя хирурга, то…, – он замолчал и посмотрел на Ярослава так, будто видел перед собой наивного ребёнка, который собирается приручить бурого медведя палкой.
Но он только сжал губы.
В голове уже вертелся план. Возможно – бестолковый. Возможно – сумасшедший. Но если получится…
- Ещё одна тонкость, – продолжал степенно учитель, вытянув указательный палец, будто проводил им воображаемую линию на доске. – С анестетиками не всё так просто. Дашь мало – пациент будет визжать, как недорезанный. А если переборщишь – пиши пропало. Почки встанут, дыхание собьётся, и пока ты глаза поднимешь, он уже в лучшем из миров. А со швами и вовсе засада. Это не просто нитку вдеть и пошить, как подштанники. Надо учитывать прочность, чтобы не лопнули при первом чихе, и ещё – трение. Вдруг не пройдёт через ткань кожи? Вот тебе и вся наука.
- Ну, вы же понимаете, – Ярослав махнул рукой, как будто речь шла о какой-то мелочи. – Умирающему, по большому счёту, всё равно – больно или не больно. Он бы рад, чтобы хоть не истекать, как старый мешок. А нитки у нас есть. Швейные. Тонкие, но крепкие. От мамки остались.
- А про стерильность ты, интересно, подумал? – учитель прищурился, явно ожидая, что вот сейчас Косой начнёт заикаться или делать глупое лицо.
Но Ярослав с самодовольной улыбкой подбросил:
- У меня есть секретное средство.
Он даже слегка наклонился вперёд, будто собирался шепнуть это на ухо. Не то чтобы учитель поверил, но и опровергнуть не смог. Он вдруг понял, что, при всей своей необразованности, по части реальных дел в трущобах и выживании, Косой явно начал играть на своём поле.
- Ладно, – наконец буркнул учитель и махнул рукой. – Хватит с тебя теорий. Собирайся. Следующий урок – выживание.
Этот день, как и предыдущий, Ярослав провёл в классе, преподав детишкам основы выживания. Ему всё больше начинала нравиться эта роль – не просто таскать каштаны из огня чужими руками, а учить. Пусть даже учить, как не сдохнуть в кислотном дожде или где искать съедобные грибы на обочине радиоактивного поля. Он даже специально затянул занятие до самой темноты – словом, увлёкся.
Но что-то в этот раз было не так.
Когда ученики начали разбредаться, Ярослав вдруг понял: ни один гадёныш даже спасибо не сказал. Он поджал губы, оглянулся и громко, с ехидцей, спросил:
- Ну чё, ребятки? А спасибо кто-нибудь скажет?
Класс тут же содрогнулся, будто из-под земли вылез сержант из прошлой жизни. Все как один, хором, прокаркали:
- Спасибо, учитель!
Но, увы, чуда не случилось. Внутри своего "дворца" – странного внутреннего мира, где каждый поступок или жест мог приносить неосязаемые, но ощутимые плоды, – он не ощутил ни одной искры благодарности. Ни одного жетона. Пусто.
- Учитель, значит…, – усмехнулся Ярослав сам себе. – А уважения, как асфальта на обочине.
  
Он вспомнил, как учитель однажды сказал: "Не жди, что ученики сразу поймут, о чём ты им. Им нужно время. А тебе – терпение".
- Ну, значит, будет терпение, – подумал Косой.
По дороге домой Ярослав шёл по раскисшей от дождя тропе, на которой грязь хлюпала под сапогами, а издалека сквозь вечернюю синеву увидел: в их лачуге горит свет.