О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

И не только оно.
Когда проснулся утром, то еще некоторое время лежал и пялился в потолок пустым взглядом, привыкая к тому, что я у себя дома. Непривычно как-то. В добавок ко всему, теперь придется самому себе готовить. Вот этим и решил заняться, сползая-таки с кровати.
Когда с завтраком было покончено, а химера наглажена, поспешил выйти на улицу, потягиваясь. Красота. И никто не маячит у дверей. Нет, я не жалуюсь, просто, опять же, привык уже.
— Ну, ладно.
Первая мысль — проведать знахарку с ее другом, но после недолгого размышления решил, что не стоило — и так к ней слишком часто захаживаю. Шептаться вон начали. Ну их, потом дойду, или Ульях прибежит. Решено! Идем пополнять запасы трав, а точнее их организовывать, ибо в доме шаром покати. А список пожеланий приличный нарисовался.
Поприветствовал деревенских и, пожелав тем хорошего дня — ко мне пообещали заскочить как будет возможность, добрел до ворот.
— Привет, Гриша. А мы тебя тут со старостой обыскались, — я махнул рукой богатырю и чуть не прошел мимо, вовремя затормозив перед самыми створками ворот. Обернулся. Вернулся назад и протер глаза, уставившись на охрану. Действительно, Гриша. Под глазами тени залезли, бледный весь, схуднувший неплохо так. Но меня узнал, аж скривился.
— Опять ты, зельевар. Нечего ворон считать, или проходи, или уходи, у меня своих дел хватает. — ага, агрессивно-пассивный, но это даже не главное!
— А ты… Где был? — самый, наверное, популярный вопрос у всех. У меня так точно.
Но на меня более не взглянули, буркнув под нос: «Не твое собачье дело, не зли меня с утра пораньше».
Наверное, не будь топора у него под рукой, я бы и рискнул, но вот с ним испытывать нервы богатыря уж точно не хотелось. В голове поставил галочку насчет странного поведения Гриши: мы, ведь, с ним только начали сносно общаться, а тут опять.
Если, конечно, перед мной стоит именно Гриша.
Покосившись напоследок на него, я выскользнул за ворота. Что-то сегодня солнце аж припекает, и ветерка нет, зря я куртку напялил. Но там кольцо спрятано, в штанах быстрее потеряется. Ничего, не сахарный, не растаю. Итак, пройдемся по списку…
Перечень, хоть и был большим, но на деле мне и половины не удалось собрать, а я уже приблизился к болотной местности; в паре шагов от меня грелась черная ящерка, переливаясь в солнечных лучах. Не саламандра, но тоже нужна. Отбросив идею ловли как в детстве, то есть руками, я придавил рептилию воздушным кулаком.
— Ну-ка, иди ко мне красавица или красавец, кто вас разберет, — ящерка, сделав несколько движений, чтобы вырваться, затихла в руке, глядя на меня своими черными глазами-бусинками, — Мне нужен только твой хвост. Конечно, ты тоже пошла бы в зелье, но, на твое счастье, и на мое тоже, нам не нужно зелье молодости — все равно не приготовлю.
Наверное, скоро как Ульях буду с живностью разговаривать, но они ему хотя бы отвечают. Но после нехитрых манипуляций хвост остался у меня в руке, а ящерица поспешила убраться прочь, юркнув под камни. Некоторое время еще наблюдал, как дрыгалась отпавшая часть рептилии — не, ну занятно же! — после чего хвост отправился в сумку, а я пошел срывать камыши. Надеюсь, у Марфы сегодня сон до обеда. Не уверен, что эта зеленая морда меня смогла запомнить. Или запомнила, но как потенциальное блюдо.
— Ква?
Накаркал.
Медленно развернулся в сторону звука, смотря как из болотной глади появляется сначала голова, а потом и сама жаба. Как всегда, красивая до безобразия.
— Марфа…
Если бы не ее длинный язык, то у меня был приличный шанс сбежать прямо сейчас, но болотная жительница реагировала на движение, при чем очень хорошо реагировала, а меткость у нее — девять из десяти. А, если я подпалю ей шкуру, меня не простит Ульях, и потом не докажешь, что тебя хотели съесть, а не просто облизать. Потому, на жабу смотрел настороженно, не делая резких движений.
— Ты меня помнишь? Должна же запомнить, я с твоим другом хожу, наставник я его… — я разговариваю с жабой. Следующая стадия — жаба разговаривает со мной. Но я-то знаю, что я не Говорящий со Зверьми, а значит это все, нервное, — Давай ты будешь заниматься своими делами, а я — своими, а потом мы тихо-мирно разойдемся.
 
— Ква.
Даже не знаю, как это перевести, но амфибия нападать не спешила, как и вылезать из своей трясины. Мысленно воздав молитву богам, сделал шаг назад, пропуская энергию в пальцы руки. На всякий. Это еще хорошо, что они магию не чуют. Жабы эти.
Минута. Ничего. Она смотрит на меня, я — на нее, а под левой лопаткой ужасно чешется. Медленно отведя руку назад, с наслаждением почесал спину.
— Кваа, — ничего не понял, но прозвучало как-то жалобно. Или у меня уже слуховые галлюцинации начинаются.
Жаба по имени Марфа прыгнула, оказавшись рядом, и окатила меня сочетанием воды, грязи и водорослей. В этот же момент из пальцев вырвалась ломаная молния, и ударила в болото. Взрыв получился, на удивление, большим, и нас обдало вонючей тиной.
— Кваа! — а это уже звуки паники.
А потом паника началась у меня, когда жабий язык — хочу отметить скользкий и дурно пахнущий — обхватил меня поперек тела, и жаба вместе с со мной ломанулась прочь. К горлу начал подступать ком. Не столь от запаха, сколь от метода транспортировки моего несчастного тела — висеть в воздухе и подпрыгивать вместе с каждым скачком — такое себе удовольствие. Никакое. Перед глазами все мелькало, земля то приближалась, то отдалялась, а я попросту боялся закрыть глаза. Даже забыл о том, что я — маг. Попробовал открыть рот — прикусил язык. Осталось только молиться о том, чтобы эта скачка побыстрее закончилась.
Когда Марфа остановилась, я уже был на грани обморока: земля перед лицом оказалась нереально близко, и я опустил пальцы в траву, не поднимая головы. Жаба меня опустила, квакнув напоследок. Потом еще раз, и еще… Жабья паника? Очень не хотелось шевелиться, но пришлось, я перевернулся на спину, склонив голову набок. Где зеленая «мадам» надрывалась кваканьем. Ладно, хоть не прыгала по мне.
— Ну что ты там надрываешься? Все уже хорошо, — не уверен, конечно, но как мне еще ее успокоить? Обниматься как-то не хотелось, и тем более целовать: это только в сказках жабы превращаются в прекрасных принцесс, а в жизни — тебя просто проглотят и не подавятся. Ну ее, в болото.
Вытерев с лица комья земли, поднялся, держась за голову и ожидая, когда она перестанет плыть. Вновь затошнило, но сдержался. Перекинув сумку через плечо, огляделся по сторонам. Не знаю куда она нас доставила, и сколько мы «отпрыгали»: ни деревни, ни знакомых мест я не видел, а лесостепь она везде лесостепь.
— Ну и куда ты нас доставила?
— Кваа…
— Можешь не продолжать. Иди зажуй стресс чем-нибудь, — странно, но жаба меня послушалась и квакать перестала. Даже шевелиться. Обиделась? Ну и ладно, тут проблемы пострашнее. А может она как собака или кошка, дорогу домой найдет?
— Марфа, ты дорогу назад отыскать сможешь? Ну там, по запаху, по инстинктам, по дому… Ясно, не начинай. Надо попросить Ульяха тебя выдрессировать, хоть какая-то потом польза будет. Только попробуй раскрыть пасть, и будешь сидеть здесь одна! Голодная, одинокая, и зеленая!
Чем больше событий происходит, тем все чаще открываю в себе новые таланты: раньше я жаб боялся, теперь — они меня. Нонсенс. Но это все лирическое отступление, так как надо что-то решать. Вечер, конечно, наступит не скоро, но все же наступит, и тогда нам будет несладко. Давайте рассуждать логически, выбора все равно другого нет: траектория у нас была относительно прямая, в лес мы не упрыгали, но и главной дороги к Тополькам в поле зрения не было. Значит, можно просто идти назад и, рано или поздно, выйдем на знакомые тропинки, в частности — на эту самую дорогу. Идти придется пешком, ибо повторить снова «подвиг» я не готов, да, и когда висишь не пойми как, трудно нормально мыслить. А мне это еще понадобится. Главное, чтоб одна мадама не оголодала.
— Так, Марфа, отомри, мы идем домой.