Отец на час. Работает спецназ (СИ)

Федерика, Маша и Эльза с идеально ровными спинами сидят за узким столом. Прямо напротив моей матери, бывшей и дочери.
Стенка на стенку, епта.
Начальница после моего официального представления повеселела, стянула платье и в свое удовольствие загорает. Отвлекает только белым купальником. Слава богу, хоть здесь без рюшей.
Маша клюет носом, засыпает.
Эльза просто невозмутимо смотрит по сторонам.
  
А остальные?..
Жанна погрустнела, изображает из себя преданную супругу и вот-вот задерет свой подбородок так, что в море перевернется. А спасать кому?.. Мне, конечно. Не чужой она мне человек. В беде не брошу, но в своей жизни набедокурить не дам.
Мама… недовольна. Но думал — будет хуже. Вроде поняла, что сопротивляться бессмысленно. Чай не пацан малолетний свою любовь согласовывать.
Даже Прасковья, которая еще час назад была без ума от Федерики, надула губы. Варианта два: либо ревнует, либо мать чего-то лишнего напела.
Ну ничего-ничего.
Попривыкнут.
— Я видел внизу огнетушитель, — шутит Константин с улыбкой.
— Да чего бояться?.. С нами же профессиональный спасатель, — Тимур смеется. — Он как свой шланг раскатает…
— Эй, я в отпуске. — Огнев переворачивает кепку козырьком назад и наматывает леску. — Давайте без происшествий. Хотя бы здесь.
Вытираю пот со лба и пялюсь на солнце.
А все равно хорошо… Уже через пару дней вернемся в Москву, надо ловить момент. Неизвестно, что дальше будет.
— Мам, а где мой корм? — слышу требовательный голос Эльзы.
— Скоро будет привал и рыба, — сообщаю, снова оборачиваясь.
— Корм? — морщится моя мать с отвращением. — Собачий?..
— Почему собачий? — хмурится квадроберша и деловито поправляет черные уши на макушке. — Кошачий.
— В сумке. Там, на передней палубе, — невозмутимо отвечает ей Федерика.
Эльза уходит ко всем остальным. Они там вместе с детьми на мягких матрасах на солнце жарятся.
Мать смотрит на меня волком. Типа «Что это такое? Детей кошачьим кормом пичкают».
— Она девочка увлекающаяся, — дружелюбно объясняет начальница, замечая мой продолжительный взгляд и поправляя лямку, героически поддерживающую округлую грудь. — Квадробер.
— Кандибобер?
— Квадробер, — мягко повторяет.
— Ой, я знаю, кто это такие, — подхватывает моя дочь. — Этим сейчас все малолетки увлекаются…
— Мы… — Федерика с загадочной улыбкой посматривает на меня. Подмигиваю. — Мы с Владом придумали корм заменять на сладкие подушечки. Знаете, такие завтраки бывают? И все счастливы. Эльза делает вид, будто не замечает, а мы спокойны, что она себя не травит. Да, Влад?
— Да. Мы спокойны.
— Хоть так, — качает головой мама. — Молодежь, конечно, совсем сдурела. Ну а работаешь ты где? — с неохотой интересуется.
— Я же тебе рассказывала, бабушка, — закатывает глаза Прасковья.
— У меня своя компания — маркетплейс, Бронислава Никифоровна.
— «Агат», что ли? — мать кривится.
— Да, «Агат». Мы работаем почти по всей России, — с гордостью добавляет бизнесменша. — Сбытовая сеть с каждым годом растет, — уже скромнее договаривает.
— Мне не очень нравятся маркетплейсы, — вставляет свои пять копеек Жанна. — Я больше магазины люблю. Там консультанты помогают, а у вас вечно вместо юбки книги приходят.
— А ты почитай-почитай, — стреляю в нее глазами — пока предупреждающим. — Вообще-то, «Агат» — одна из самых крупных компаний в этой отрасли, — говорю матери как есть.
Федерика улыбается и благодарно кивает.
Грудь тоже, но только кивает. Улыбается она в моих руках. По ночам... Скорей бы.
— Спасибо, Влад.
И правильно.
Гордиться есть чем.
Так разрослась своим бизнесом, твою мать, что кому-то помешала.
Никогда бы не согласился стать нянькой хотя бы для одного ребенка, но в том месте, куда меня тогда пригласили на разговор, не отказывают.
Сказали делать — идешь и делаешь. Служба такая. Хоть пенсия, хоть не пенсия.
У ФСБ к тому времени появилась информация, что на Федерику готовится покушение. Сначала хотели заказать похищение Маши, потом — самой Побединской. Цель — огромный выкуп.
Сотрудники много чего пытались: выстраивали общение со злоумышленником через подставного человека, разыскивали через айти-специалистов компьютер, с которого делали объявления, проверяли ближний круг — все мимо.
Осталось только одно — охранять семью как зеницу ока.
Сейчас преступник затаился. И это странно!..
Рассказать все Федерике нельзя — ошибок наделает и сдаст себя раньше времени. А время — друг подготовленного, поэтому мы готовы.
По полной заряжены, и, скорее всего, гад об этом тоже знает.
Пока в голове рассуждаю, мужики к своим семьям уходят, а мать оттаивает: вопросы моей Федерике начинает задавать. Про бизнес, про детей, про мужа бывшего, про родителей. Потом спрашивает про какой-то возврат, который у нее в пункте выдачи не принимают. Тут же получает обещание, что все у нее примут.
Я тихонько посмеиваюсь.
Жанна, потерпев поражение, отправляется загорать на другую палубу.
— Пап, можно, я к тебе сяду? — спрашивает Прасковья немного застенчиво, что на нее не похоже.
— Конечно, садись, — подвигаюсь.
Она падает рядом и загадочно смотрит на воду.
А я… на нее.
Обгоревший нос, впалые щеки, красные губы. Лицо наполовину закрыто модными солнцезащитными очками, а волосы заколоты наверх. Руки эти как спички, ноги такие же. Высокая грудь и тонкая талия.
Такой дурак был: детство ее прошло, а я и не заметил. Все в войнушки играл, а она сейчас — вот. Совсем взрослая моя девица. И на руках не подержишь, и от конфет отказывается — фигуру бережет.
Довоевался...
Ласково приобнимаю дочь. Вообще, мы к такому в отношениях не привыкли, но сейчас как-то душа, что ли, просит. Даже требует.
Маня меня расколдовала. Как принцесса принца… Ну ладно-ладно, как принцесса короля!..
— Пашка моя, — хриплю, сжимая худенькое плечико.
Дочка улыбается и, повернувшись, на меня смотрит. Через стекла вижу — сначала диковатым взглядом, а потом влажным.
На плечо мне виском падает и трется доверчиво.
— Папка мой, — выдыхает.
Так и сидим. Привыкаем.
— А что это вы тут делаете? Может быть, конфеты без меня лопаете? — немного погодя, шепотом спрашивает Маша.
— Скоро рыба будет, разбойница. Потом конфеты. Обещаю!..
— Фу, лыба… — Она по-хозяйски забирается мне на колени. В специальном оранжевом жилете, забавная такая. — Владь...
— Мм?
— Может, ты съешь мою лыбу, а я... твои конфеты? — с хитрой надеждой в голосе спрашивает.
Пашка смеется и гладит Машины светлые кудряшки.
— Это вряд ли, Маш, — отвечаю и теперь двоих обнимаю. Горло пережимает. — Это вряд ли...
И так хорошо на душе становится!
Так спокойно!..
Закат прекрасный.
И потом будет рыба.
И конфеты.
И дорога обратно.
И горяченькая ночь, которую я так жду.
А преступников мы победим.
Обещаю!..
  
Глава 41. Федерика
 
Спустя три недели
Яркое летнее солнце заигрывает с разноцветными камнями узкого кольца на указательном пальце.
Вытянув загорелую руку, рассматриваю захватывающий световым шоу эффект преломления лучей и устало вздыхаю.
После великолепного расслабляющего отдыха в Ласточке никак не могу заставить себя войти в нужный рабочий ритм, а проблемы между тем сыплются как горячий песок на голову. Только на работе, дома — все более чем отлично.
— На данный момент повреждены опоры перекрытий и …
Мобильный телефон на столе вибрирует.
— Секунду, пожалуйста, — перебиваю. — Я отвечу.
Рустам Левандовский — мой основной подрядчик и партнер по строительству новых складских комплексов, а заодно обслуживанию и ремонту старых — замолкает и деловито скрещивает руки на столе.
  
Увидев отправителя, прилагаю все усилия, чтобы выглядеть серьезным, вдумчивым руководителем, а не взбалмошной девчонкой. И хотя в тексте сообщения нет ничего романтичного, сердце начинает биться быстрее, а руки в предвкушении дрожат.