Я устала быть сильной (СИ)
Мне было очень страшно.
Я мучилась угрызениями совести и ненавидела себя за то, что оставила Рафаэля одного. Он не виноват, что так сложилась его жизнь, и тоже имеет право на счастье, просто я не вывезла.
Две недели я жила в аду.
Я понимала, что у нас изначально не было шансов стать счастливыми рядом друг с другом, но мечтала, что Рафаэль позвонит или приедет. Он не приехал. Мечтала ли я, что он что-то изменит в своей жизни ради меня? Конечно!
Но, видимо, от проституток отказаться легче, чем от денег. И то, что я оказалась ниже по значимости, чем они, меня не обидело. Каждый выбирает для себя. Просто мечты в очередной раз оказались глупыми и несбыточными, как когда-то с Денисом. Я в очередной раз слишком идеализировала мужчину.
Кажется, совсем недавно я была влюблена в Дениса, но, если после неудачи в отношениях с ним, я без оглядки бросилась в объятия первого встречного, то с Рафаэлем всё получилось совершенно наоборот. Я поняла, что я не могу даже смотреть на мужчин. И не могу представить ни одного человека рядом с собой – не то что в ближайшее время, а даже в будущем.
Две недели я рыдала каждый день, представляя, что он снова на каких-то разборках. Меня до сих пор волнует судьба Зорина, но я боюсь узнать правду, потому что если он погиб, то я не смогу оправдать Рафаэля, но и разлюбить его не смогу.
Разлюбить…
Если кто-то спросит, как можно было полюбить такого человека, я отвечу: “Вопреки”. Вопреки логике и здравому смыслу, вопреки мнению окружающих и своей собственной интуиции. Полюбить настолько, что вот уже две недели засыпать и просыпаться с одной мыслью: лишь бы он был жив. Пусть наслаждается жизнью и развлекается со своими партнёршами по бизнесу. Только пусть будет жив!
Наше расставание так подкосило меня, что две недели я не могла нормально работать и взяла отпуск за свой счёт. Уехала к бабушке в другой город, потому что в одиночестве я сходила с ума, а с родителями так и не помирилась.
Я приехала к ней вчера вечером. А сейчас я позавтракала блинчиками с молоком и клубничным вареньем, как в детстве, и снова завалилась в кровать в своей маленькой детской комнате, где на стенах висят мои рисунки, а на комоде сидят мои любимые старые куклы. И, кажется, впервые за долгое время я, наконец, смогла выдохнуть и нормально поспать ночью.
– Девочка моя, ты просыпаться-то собираешься? Я сварила твой любимый суп с клёцками, – слышу голос бабушки и нехотя открываю глаза.
Солнце уже сменило свое местоположение и заливает комнату мягкими весенними лучами.
– У тебя так сладко спится, бабуль, – тянусь с улыбкой. – Сейчас иду.
Бабушка у меня с характером. Папа, мне кажется, весь в неё, но, несмотря на то что палец моей бабуле в рот не клади, я – единственная и любимая внучка. Она меня всегда защищала и баловала, даже когда я уже выросла.
Бабушка всегда искренне восхищалась моими талантами, с удовольствием смотрела мои концерты. Я все детство ставила ей театральные пьесы, танцевала, пела, рисовала, и ничто из этого не подвергалось критике. Летние каникулы у неё в гостях – самые лучшие воспоминания из моего детства. Тем контрастнее казалась мне моя жизнь, когда я возвращалась домой.
А еще бабушка была ярой противницей того, что я собираюсь в адвокатуру, и ругалась на родителей за то, что отправили дочь учиться в академию полиции.
Даже не умывшись, плетусь на кухню, где насыщенно пахнет дрожжами и кислым молоком, – значит, бабушка поставила тесто на пироги. Наверное, я наберу за отпуск несколько лишних килограммов, потому что только и делаю, что сплю и ем. Но, сейчас мне на это плевать, я пока не в состоянии ещё и задумываться о фигуре.
– Как вкусно! – размешав майонез, ем суп. – Я суп с клёцками не ела сто лет.
– Так ты приезжай почаще, – улыбается бабуля.
– Так работа, ба, – улыбаюсь.
– Испортили девку, идиоты. Прости господи! – вздыхает она, выкладывая тесто на стол. – Мужик должен деньги зарабатывать.
Вздыхаю.
– Не вздыхай, будто тебе семьдесят, – оборачивается бабушка и строго смотрит на меня. – Замуж я тебя хоть завтра выдам. Только, ты ж у нас привередливая, тебе простой не нужен.
– Так ты же сама говоришь, что мужик должен деньги зарабатывать, – усмехаюсь. – Выйти замуж не проблема, проблема выйти за нормального.
– Да понимаю я, – фыркает. – Еще и родителям фиг угодишь, да?
Замираю с ложкой у рта.
– Да, звонила мне мать твоя, рассказала, что ты домой бандита приперла. Я, конечно, ответила ей, что они сами виноваты. Кого ты, защищая бандюганов богатых в адвокатуре своей, можешь припереть? Вот отдали бы тебя в театральное, ты бы им актера привела! Но, ты мне ответь, не страшно тебе с таким вошкаться? Они ж отбитые. Надоешь – пристрелит и в лесу закопает так, что не найдет никто.
– Рафаэль другой, – вздыхаю. – Вы бы поладили.
– Еще и имя дурацкое, – сердито грозит мне пальцем бабуля. – Еврей, что ли?
– Не знаю, не спрашивала, – усмехаюсь. – Знаешь, ба, он ведь меня к родителям защищать пошел. Услышал, что отец сердится, потому что я на день рождения опаздываю. А мы с ним даже не встречались тогда.
– Ну это, конечно, показатель, только вот в чужой монастырь со своим уставом ходить не правильно. Надо ему было сначала на тебя права заявить, а потом родителей твоих воспитывать. Если бы он сразу не сказал, что бандюган, то они потом бы никуда не делись и приняли. А теперь что?
– Да ничего, – встаю и мою за собой тарелку. – Расстались мы. Спасибо за суп, бабуль, очень вкусный.
– Господи, а этот-то тебе чем не угодил? Или обижал тебя и ты от него прячешься? – бросив тесто и всплеснув руками, бабушка прижимает руки к груди. – Вот паразит!
– Да нет, не обижал он меня, – грустно улыбаюсь. – Просто мне тоже не нравится его работа. Я ушла. Он отпустил.
– Идиот, – тихонько комментирует бабуля себе под нос, заставляя меня улыбнуться.
Наевшись пирогов, выхожу прогуляться по городу. Он небольшой, тут всего несколько главных улиц, зато чистый воздух и много местечек, где можно погулять или посидеть в уединении. Взяв капучино в ближайшей кафешке, потому что дома у бабушки не водится кофе, усаживаюсь на скамейку в парке. Открыв книгу, с удовольствием наслаждаюсь такой простой мелочью. Правда, кофе в Москве все же лучше. Мне попался какой-то кислый и вонючий, поэтому выкидываю его без жалости, передернувшись от отвращения.
На обратном пути беру еще один стакан, уже в другом месте. Сначала нюхаю. Опять отдает кислятиной, будто молоко испортилось. Может, кажется? На свой страх и риск пробую сделать глоток и меня тут же неконтролируемо выворачивает от мерзейшего привкуса.
– Мамочки, – выдыхаю, прочистив желудок на виду у прохожих и растерянно оборачиваюсь в поисках аптеки.
Возвращаюсь домой с абсорбентом, какими-то таблетками для печени и тестом на беременность, потому что не могу исключить ни отравления, ни реакции на жирный майонез, который ем редко, ни беременности. Месячные задерживаются уже на несколько дней.
Бабушка смотрит сериал, а я переодеваюсь в домашний халат и ухожу в ванную.
Сразу же делаю тест и спустя минуту смотрю на две яркие полосы.
62. Мой мир
– Дэн, мне кажется, что тебе всё же стоит провериться у психиатра, – усмехаюсь, протягивая другу руку, и получаю в ответ крепкое рукопожатие.
– Почему? – удивленно усмехается он в ответ, проходя в мою оранжерею.
– Какой из меня крёстный? – сердито смотрю на него.
– Ты что, не крещёный? – хмурится Доманский.
– Крещёный. – пожимаю плечами.
– Ну, тогда из тебя получится замечательный крёстный.
Он падает в кресло, туда, где когда-то сидела Эмма и рисовала мой портрет. Вздохнув, сажусь рядом и прикуриваю.
– Мне кажется, я меньше всех подхожу на эту роль, – выпускаю дым в потолок и киваю на сигарету и стакан виски, стоящий на столе неподалёку.
– Рафаэль, у меня нет ближе друзей, чем ты, – выразительно смотрит на меня Денис в ответ. – Я знаю, что в случае чего ты не бросишь моего ребёнка на произвол судьбы. Надеюсь, что ты тоже знаешь, что и я бы никогда не бросил твою семью.