Реквием забвения (СИ)

— Ой, Риз, столла тебе очень идёт! — по-детски радостно захлопала в ладоши Лиидна, когда менестрель облачился в подаренный наряд. — Ты выглядишь в ней мужественно и загадочно! Тебе нравится?
— Очень, юная госпожа, — прикрыл веки беженец, легко улыбаясь. — Я всегда теперь буду носить её.
— Здорово! Я рада! Хи-хи, хотя было бы неплохо, чтоб ты её иногда стирал, хи-хи-хи…
  
— Непременно, — серьёзно кивнул полукровка, ничем не показав, что понял шутку.
— Что ж, Лиидна, ты преподнесла свой дар, как и хотела, но теперь Риза ждёт работа. Тебе, дочь моя, наверняка, тоже есть, чем заняться. Например, ты мне ещё на прошлой седмице обещала прочитать и обсудить со мной Эпос о Первом огне.
— Да, мама, я как раз этим и была занята до твоего прихода, — моментально погрустнела девочка.
— Тогда не смею больше отвлекать, моя дорогая.
— Мам?
— Что?
— А Риз сегодня нам сыграет? — состроила просительную мордашку Лиидна.
— Возможно, но не раньше, чем на закате, — строго произнесла мать. — Ты знаешь, что развлечения не должны мешать остальным делам.
— Ура, спасибо! — обрадовалась девочка. — Тогда до вечера!
Сиенна покинула покои дочери, и полукровка вышел за ней.
— Тебе действительно понравился подарок? — спросила хозяйка поместья.
— Да, веил’ди. Но если быть откровенным, то я не понимаю, чем его заслужил.
— Чистота детских душ часто толкает их на совершение добрых поступков, — философски изрекла алавийка. — Лиидне хотелось увидеть твою радость.
— Это необычно… — невпопад ответил менестрель.
— Риз, скажи, нравится ли тебе жить в моём доме? — круто перевела тему Сиенна. — Сытно ли обедаешь?
— Разумеется, госпожа. Ваше гостеприимство и доброта спасли мне жизнь, — не стал отрицать полукровка.
— Быть может, к тебе кто-то относится несправедливо?
— Нет, веил’ди, ничего подобного, — помотал головой беженец.
— Ты бы хотел и дальше оставаться под моей крышей? — покосилась темноликая на собеседника.
— Только если вам это не в тягость, госпожа.
— Вообще-то нет. Мой клан достаточно богат и влиятелен, чтобы прокормить ещё один голодный рот, — не удержалась алавийка от лёгкой подначки. — Однако я хотела затронуть другой вопрос. А именно твой правовой статус. Ты живёшь здесь, но не связан никакими обязательствами с кланом Дем. Твоё нахождение на землях Капитулата по-прежнему незаконно. И существует только один способ это изменить.
— Какой, веил’ди?
— Ты должен вступить под сень моего дома как неотъемлемая его часть.
— Стать рабом? — ровным тоном осведомился Риз.
И отчего-то Сиенне показалось, что из его уст это прозвучало, как ругательство. Впрочем, чему удивляться? И так ясно, что у себя на родине Риз был кем-то видным. Воином, а может и кем-то вроде дворянина. И подобное падение статуса им наверняка воспринимается излишне болезненно.
— Для таких, как ты, в нашем обществе нет иной защиты, кроме той, что дарует клеймо господина, — пустилась в объяснения алавийка. — Под моей эгидой ты будешь есть ту же пищу, что и мои верные слуги. Спать под крышей, а не под придорожным кустом. Твоя спина если и будет болеть, то лишь от полезного труда, а не удара кнута. Ты получишь права, Риз. Не воспринимай это как бремя. Напротив, мой дом станет бухтой, где ты сможешь отградиться от невзгод.
Полукровка промолчал. И это было досадно. Признаться, Сиенна успела привыкнуть к его обществу. Ей уже сложно представить вечер без бокала блейвендийского и мелодичного перелива калимбы. Но если Риз откажется, то насильно удерживать его темноликая не станет. Она вообще считала, что принуждение способно привить лишь покорность. А самая искренняя преданность рождается отнюдь не из страха и насилия.
— Пойми, я не могу вечно тебя укрывать, — вновь заговорила Сиенна, когда молчание стало затягиваться. — В конце концов, Служба Порядка…
— Не нужно, госпожа, не объясняйте, — мягко прервал её Риз. — Вы с самой первой встречи относились ко мне с добротой. Для меня великая честь принять ваше покровительство.
Алавийка удивилась, но не подала виду. Почему-то ей казалось, что бывший бродяга с пустым взглядом отнесётся к этому предложению как к оскорблению. Но он поразительно легко согласился…
— Прекрасно, тогда я распоряжусь, чтобы Сальран всё подготовил. Но имей в виду — как только на тебя нанесут татуировку клана Дем, повернуть обратно не получится. С того момента ответственность за твои деяния буду нести я, как хозяйка и владелица.
— Я всё понимаю, веил’ди, не беспокойтесь. Я оправдаю ваше доверие.
  
Глава 15
 
— Сальран, найди мне Риза, быстро! — прокричала Сиенна, пока две рабыни заплетали её длинные волосы в сложную причёску.
— Как пожелаете, госпожа! — откликнулся сенешаль и бегом умчался.
Вернулся он довольно скоро. А с ним и новообращённый раб клана Дем.
— Доброго утра вам, веил’ди, — поклонился он.
— Сальран, можешь идти, ты пока не нужен, — объявила алавийка, после чего воззрилась на Риза. — Знаешь, зачем я тебя позвала?
— Не догадываюсь, моя госпожа, — ровно ответил менестрель.
— Сегодня мне предстоит нанести визит клану Ама. Это очень уважаемая семья. Второй внук главы занимает пост Верховного Жреца Сияющего Купола. И я хочу, чтобы ты сопровождал меня. Думаю, гостей сможет развлечь твоя калимба.
— Конечно, как скажете, веил’ди.
— Риз, прежде чем ты со мной отправишься, я бы хотела тебя предупредить. Дело в том, что не во всех кланах Блейвенде столь лояльно относятся к рабам, как в моём доме. Поэтому ты ни в коем случае не должен первым заговаривать с истинными гражданами. Отвечать, если к тебе обратились — пожалуйста. Но обязательно с поклоном. Смотреть в глаза также считается верхом неприличия. Поворачиваться спиной дозволяется только к другим рабам. Отходя, полагается пятиться, прижав подбородок к груди. В противном случае, это будет воспринято как дерзость.
— Спасибо, госпожа, Сальран уже мне это объяснял.
— Отлично. Я обязана была убедиться, что ты всё осознаёшь, — кивнула алавийка. — В таком случае, надень ту столлу, которую подарила тебе Лиидне.
— Как прикажете, веил’ди. Но чем мне прикрыть лицо?
— Это ещё зачем? — покосилась Сиенна на раба.
— Оно ведь изуродовано, — озвучил очевидный факт Риз. — Мне бы не помешала какая-нибудь вуаль или повязка.
— Кто тебе сказал, что ты должен прятаться? — нахмурилась хозяйка.
— Многие, — равнодушно пожал плечами полукровка.
— Вздор! — категорично взмахнула ладонью женщина.
— Но разве моё уродство не оскорбляет взор каждого истинного гражданина?
— Если б я считала себя оскорблённой, то, поверь, Риз, ты об этом бы узнал, — похолодел тон Сиенны.
— Далеко не каждый с вами согласится, — упрямо возразил раб.
Алавийка уже набрала в грудь воздуха, чтобы отчитать новообращённого слугу. А то больно уж много он стал себе позволять. Но потом безбрежная глубина его омертвевших глаз заставила её отказаться от этого намерения.
— А ты не думал, что в контрасте между твоей внешностью и внутренним миром как раз скрывается истинная красота? — произнесла Сиенна. — Может, я хочу, чтобы все задумались над тем, что изъяны плоти не способны испортить совершенства души?
— Молю меня простить, веил’ди, но вы заблуждаетесь, — поджал губы полукровка. — В моём случае, ни о какой красоте души не может идти и речи. Внутри я ещё уродливей, чем снаружи.
— Тема закрыта, Риз. Я не позволю, чтобы меня сопровождал тот, кто прячет лицо, словно преступник, — заметно построжела алавийка. — Отправляйся готовиться! А ты, Лира, помоги ему. Амена закончит мою причёску.
  
— Да, веил’ди! — пискнула рабыня и в мгновение ока умчалась, прихватив заодно и менестреля.
— Ты совсем сбрендил, так препираться с госпожой? — зашептала Лира, когда они отошли подальше.
— Разве я препирался? — удивился полукровка.
— Ещё как! — фыркнула спутница. — Окажись на твоём месте я или Амена, то нас бы уже пороли плетьми!