Реквием забвения (СИ)

Но алавиец не собирался слушать. Ослеплённый яростью Хаасил ринулся на оппонента, позабыв обо всех наставлениях и правилах. Он сделал излишне широкий замах, чтобы уж точно размозжить череп проклятому смеску.
Но бродяга не стал даже уклоняться. Напротив, он шагнул навстречу. Его стопа подобно барханной змее скользнула по песку и подсекла ногу алавийца. И сразу же в корпус впечаталось чужое плечо. Не успев окончить атаку, темноликий рухнул на спину, выронив учебный клинок. И прежде, чем у молодого представителя клана Дем зрение прояснилось от тряски, у горла оказалось деревянное острие самзира.
  
— Я сказала, довольно! — громом прокатился по внутреннему двору крик Сиенны.
Хаасил поднял взор на соперника и увидел всё ту же ненавистную мину, не выражающую ни капли эмоций. Полукровка убрал оружие и спокойно отправился к навесу, чтобы вернуть тренировочный снаряд на место.
Алавиец медленно поднялся с земли и вдруг заметил, как на него глазеют рабы. Каарнвадер всемогущий, какое же унижение…
— Чего вылупились, выродки⁈ Уже справились с дневной работой⁈ — закричал им молодой господин. — Прочь отсюда, бездельники бесполезные, пока я не приказал вас высечь!
Рабы прыснули в стороны, как стайка испуганных рыбёшек. Мгновение — и двор обезлюдел. Тут остался только Хаасил, его мать и гнусный подлый смесок…
— Я требую, чтобы ему всыпали плетей! — эмоционально ткнул пальцем темноликий в сторону полукровки. — Он посмел поднять руку на истинного гражданина!
— Он сделал ровно то, что ему было велено, — холодно отозвалась Сиенна. — А вот ты, сын мой, позволил горячности взять верх над разумом. Мне печально видеть твои столь скромные успехи. Тебе надлежит упражняться усерднее. И Риз в этом поможет. А пока — ступай.
Хаасил онемел, услыхав от матери подобные речи. Он несколько раз открыл и закрыл рот, после чего умчался стрелой, не удосужившись даже поднять выроненный самзир. Возвращать его под навес пришлось Ризу.
Сиенна следила за менестрелем с нескрываемым аналитическим интересом. Тайна прошлого этого бедолаги стала вдруг для неё ещё более привлекательной.
— Говоришь, смог бы простоять в поединке «какое-то время?» — сложила руки на груди алавийка.
— Я иметь в виду с опытным мечником, госпожа, — ровно проговорил полукровка.
— Мне почудилось в твоём ужасном произношении, или ты посмел назвать моего сына неумёхой? — медленно приподняла бровь Сиенна.
— Только хотеть сказать, что его талант нуждается в огранка, веил’ди, — тактично ответил Риз.
— Не ожидала от тебя такой поэтичности, — фыркнула хозяйка поместья. — Ладно, ступай пока к Сальрану. Он найдёт тебе работу. У нас, знаешь ли, в доме не принято сидеть без дела. А на закате загляни ко мне. Я хочу ещё послушать твои занятные мелодии.
* * *
— Моя госпожа, вы звали меня? — почтительно склонился сенешаль, переступая порог рабочей обители хозяйки.
— Да, Сальран, я хотела узнать, всё ли ты подготовил к моей предстоящей поездке?
— Вы о посещении торжества клана Ама на следующей седмице? — уточнил раб.
— Именно.
— Ну разумеется! Наряды уже доставлены, подарки подготовлены, ткани паланкинов вычищены, благовония и принадле…
— Я поняла, Сальран, хватит, — прервала его алавийка. — А скажи мне, как себя ведёт менестрель? Прошло уже почти две луны, как он живёт в моём поместье. Поделись, много ли он принёс проблем?
— Риз? Признаться, веил’ди, я не припомню, чтобы с ним возникали затруднения. Поперву, конечно, цеплялись с охранниками. Особенно сильно новенького Дайвен невзлюбил. Ходил за ним попятам целыми днями, желая в чём-либо уличить. Но потом и он сдался.
— Хорошо-хорошо… тогда пригласи его ко мне, как встретишь, — удовлетворённо кивнула Сиенна.
— Риза? — вопросительно поднял лицо сенешаль.
— Ну уж точно не Дайвена, — наградила госпожа раба крайне выразительным взглядом.
— Понял, веил’ди! Я сейчас же разыщу его!
Сальран умчался, но не успела хозяйка прочесть и одной страницы из отчёта по расходам поместья, как полукровка объявился на пороге.
— Госпожа, мне сказали, что вы искали меня, — старательно проговорил он.
— Твой Дюненталь стал звучать гораздо приятнее, Риз, — отметила темноликая. — Ты быстро учишься.
— Лишь благодаря этому мне удавалось выживать, веил’ди, — безразлично пожал плечами визитёр.
Сиенна ничего на это не ответила, а встала из-за стола и вышла на залитую солнцем галерею. Полукровка последовал за ней. Вскоре их путь окончился у изящной резной дверцы, в которую алавийка вежливо постучала.
Дверца отворилась, и за ней показалась смуглая мордашка совсем молоденькой альвэ, ростом не дотягивающей взрослым и до груди. Ей было всего десять лет, что по меркам истинных граждан считалось едва ли не младенчеством.
— Ой, мама? Риз? А что вы тут делаете? — округлила жёлтые глазёнки девочка, а потом обрадовалась. — Неужели мы сейчас будем слушать музыку?
— Нет, Лиидна, вообще-то, сегодня ты сама хотела порадовать Риза, помнишь? — с нажимом произнесла Сиенна.
— А? Я? Ох, точно! — всплеснула руками девчушка. — Мама, можно Риз зайдёт?
Темноликая дама неодобрительно прищурилась, ведь присутствие раба в господской опочивальне всегда считалось крайне нежелательным. Туда дозволялось входить лишь строго обученным и вышколенным прислужникам, которые уж точно ничего не испортят своими руками. И, как правило, список таких кандидатур в каждом доме истинных граждан был исчерпывающим и коротким.
Но всё же алавийка отказывать дочери не стала. Их народ до определённого возраста боготворил детей. Это потом им предстоит жестокая и беспринципная борьба в чрезмерно педантичном и консервативном обществе. А до той поры они будут окружены заботой и всеобщей трепетной любовью.
Получив разрешение, Лиидна счастливо пискнула и потянула менестреля за руку.
— Риз, не подглядывай, мне надо кое-что подготовить! — объявила девчушка.
Полукровка покорно отвернулся. Послышался стук створок платяного шкафа, а затем шорох ткани.
— Всё, готово! — оповестила юная алавийка, сияя счастливой улыбкой.
— Что это? — глухо спросил менестрель, воззрившись на одеяния, которые держала в руках хозяйская дочка.
— Это называется «столла», — пояснила Лиидна. — Носится в ветреную, либо очень жаркую погоду. Хорошо защищает от солнцепёка. Правда, для этого она должна быть белого цвета, а не чёрной. Но ты же знаешь, светлые тона в одежде за пределами поместья разрешается носить только истинным гражданам. Но зато, посмотри, как её украсили!
Дочка Сиенны тряхнула удлинённым одеянием, и десятки пришитых к нему позолоченных пряжек задорно звякнули.
— Да, выглядит очень красиво, молодая госпожа, — дёрнулись краешки губ Риза.
Он всегда, когда общался с Лиидной, изображал вот такую едва заметную улыбку. Кажется, это был абсолютный предел его эмоциональных проявлений.
— Ну тогда, может, ты её примеришь? — иронично фыркнула Сиенна.
— Я? — озадаченно выдохнул полукровка.
Хозяйка поместья готова была поклясться, что на лице менестреля мелькнула тень искреннего изумления! Совсем мимолётная, но всё же.
— А ты здесь видишь кого-то другого? — проворчала алавийка. — Моя дочь делает тебе подарок, если ты ещё не понял!
— Ах, простите меня, веил’ди. И вы, госпожа Лиидна. Я и подумать не мог, что это великолепие предназначается мне. Для меня огромная честь владеть таким…
Риз с полупоклоном взял из рук девочки столлу и принялся надевать её прямо поверх повседневной туники.
— Как складно стал говорить наш Риз, правда, дочь? — хмыкнула Сиенна. — Трудно поверить, что всего две луны назад он не мог связать и двух слов без ошибок.
  
— Да, мама, Риз большой молодец! Может, он ещё и петь начнёт на нашем языке?
— Посмотрим, моя дорогая. Всё это будет зависеть от самого Риза. Но он ведь быстро учится, не правда ли? — криво ухмыльнулась темноликая.
— Если вы пожелаете, веил’ди, — буркнул полукровка, застёгивая на себе массивный украшенный пояс.