Колхозное строительство. Дилогия (СИ)

– И поваров поругайте. Как можно есть при такой вони. Завтра я утром часиков в одиннадцать появлюсь, если совещание не затянется, но появлюсь в любом случае. Да, последний вопрос. Ваши ученики побеждают в городских олимпиадах по каким-нибудь предметам?
– В прошлом году Женя Кулеша занял второе место по математике, а первых мест давно не было, – развела женщина руками.
– Спасибо. Не провожайте, ещё простынете. Я сам выберусь.
  
Глава 5
 
Войдя в "свой" кабинет Пётр задумался. Может уволиться к чёртовой матери. Забрать Вику Цыганову, уехать в Москву. Писать там песни и книги и жить припеваючи. Зачем ему биться об стену в Краснотурьинске? Один в поле не воин. Да и не дадут построить коммунизм в заштатном уральском городишке. Останавливало пару "но". Во-первых, этот самый Тишков был хорошим руководителем и очень многое сделал, чтобы превратить Краснотурьинск в один из самых красивых и благополучных городов Урала, а может и всей страны. Во-вторых, семья этого Петра Мироновича. Ведь получается, что кто-то убил его, чтобы перенести сознание Штелле в тело реципиента. Семья ведь не виновата. Бросить их? Не по-пионерски это.
Нда. Ладно пока можно одной темой озаботиться.
– Вера Михайловна, – позвал он секретаршу, – вызовите мне, пожалуйста, зав ГорОНО.
Через десяток минут перед Петром сидел на стуле лысоватый мужичок в массивных очках в ужасной роговой оправе.
– Что-то случилось, Пётр Миронович, вы какой-то бледный сегодня, – заведующий городским отделом народного образования заинтересованно смотрел на Штелле.
– Голова с утра болит, простыл немного, – Пётр не знал, как звать собеседника, приходилось выкручиваться, стараясь строить обтекаемые фразы.
– У меня в кабинете отличный набор травок есть, может сказать Вере Михайловне, чтобы она вам заварила, – товарищ уже вскочил, не дождавшись ответа, и в момент оказался у двери, – Вера Михайловна, золотце, у меня на столе баночка стоит с травками, не сочтите за труд, спуститесь, возьмите щепотку и заварите нам по стакану, будем Петра Мироновича лечить.
– Трофим Ильич, я с утра Пётру Мировичу твержу, что нужно доктора вызвать, так упрямый. Не хочет. Сейчас всё сделаю, – хлопнула дверь.
Пётр обрадовался. Удачно получилось. Теперь он знает, как обращаться к горонисту.
– Трофим Ильич, сколько учеников из Краснотурьинска за прошедшие пять лет выигрывали всесоюзные олимпиады?
Насупился. Пригладил волосы на затылке. Обидел он, наверное, товарища.
– У тебя, Пётр, какие-то неприятности. Какую-то вредную бумагу прислали?
– Мысль мне одна пришла. Ходил сейчас в школу-интернат, смотрел, как они холода переживают.
– Окна плохо проклеили, батареи холодные? Подожди, а при чём здесь олимпиады? – вдруг отстранился зав ГорОНО.
– Совершенно ни при чём. Говорю, мысль пришла по дороге. Когда у нас будут городские олимпиады?
– В апреле.
– Давайте проведём в начале феврале.
– Это зачем же? – Трофим Ильич вынул из стаканчика с карандашами синий карандаш и стал вертеть его пальцами.
– Мысль мне пришла, вот какая. Мы проведём в феврале все олимпиады городские, подожди не перебивай, – остановил попытку вмешаться в монолог чересчур разговорчивого и деятельного собеседника, – Отбираем по каждому предмету в каждой возрастной группе по три победителя и после уроков каждый день проводим с ними дополнительные занятия по тем предметам, в которых они победили. У нас ведь есть задания за прошлые годы по областным олимпиадам? – Пётр вопросительно глянул на заведующего.
Тот какое-то время смотрел внимательно на Петра.
– Найдём.
– В апреле, как и положено, мы проводим ещё одни олимпиады. На них отбираем лучших и продолжаем их натаскивать по имеющимся у нас заданиям областных олимпиад, – Штелле откинулся на спинку стулу и молча смотрел на Трофима Ильича.
– Умно. Конечно, олимпиады по языкам нам не выиграть, – сморщился главный учитель, – а вот по остальным предметам вполне по силам в призёрах оказаться.
 
– У нас ведь треть населения немцы, может поискать?
– Поищем. И как тебе такая замечательная мысль-то в голову больную пришла. Стой. Надо мне тоже простыть, – заведующий звонко расхохотался.
– Мне только одно препятствие видится. Нужно найти по предметам лучших учителей и как-то их заинтересовать.
– Найдём. Заинтересуем. Детей покормить нужно будет.
– Покормим. Ну, что берёшься? – Пётр от этого живчика и не ожидал отказа.
– Слушай, Пётр, а если наши выиграют областные олимпиады, то в Москву поедут на Республиканские. Нет. Там нам против Москвы и Ленинграда не выстоять, у них там спецшколы разные, – ну, очень горестно вздохнул заведующий, словно уже и правда, выиграл все областные олимпиады.
– Москва и Ленинград на республиканских олимпиадах не присутствуют, у них там свой праздник и они попадают сразу на всесоюзную, – Пётр как-то читал про одного из попаданцев в тело школьника, вот тот попаданец и ездил на математические олимпиады, оттуда и знание.
– Точно! А я и забыл. Вот не зря тебе город доверили, светлая у тебя голова, ты почаще в интернат-то ходи, – опять весело захохотал заведующий.
В это время секретарша принесла зелёного цвета жидкость в стаканах. Чувствовался аромат мяты и ещё чего-то цветочного. Да и на вкус отвар был не противный. Попили, пообсуждали практические шаги по покорению столицы. Так и рабочий день закончился.
Курево. Табак. Папиросы. Сигареты. Чинарики. Пепельницы. Вонь табачная. Кашель курильщика. Всё это было. Может этот самый Тишков умер во сне от кашля. Оторвался там тромб какой-нибудь? Вот в небесной канцелярии душу некурящего Штелле и забросили на вакантное место. А Вика Цыганова попала в тело той Машеньки, потому что та самая – жирная девочка сильно ударила её, и та упала, ударившись головой о стол? Ну, с Викой поразбираемся, а вот с Петром Мироновичем поступим жёстко. Потому что нехер! Этот товарищ даже дома видимо курил. В кухне на подоконнике стояла пепельница с чинариками. Не для гостей же он её там держал. То есть в доме грудной младенец и маленькая девочка, а он курит. Истинный коммунист! Замечательный пример для подражания.
Порывшись в карманах пальто и пиджака ужасно-коричневого, Пётр вытащил на свет начатую пачку сигарет "Лайка" и коробок спичек. Спички назад засунул, а сигареты хотел выбросить, но урны не попадались. Спустившись до самого первого этажа, первый секретарь так и не обнаружил ни одной урны. У входа-выхода их тоже не наблюдалось. Пришлось, завернув за угол, просто положить пачку на бордюр своего дома.
В квартире стоял ор. В очередной раз что-то не нравилось наследнику реципиента. "Жена" бегала из ванной на кухню и потом в комнату, а затем снова по кругу. По запаху не трудно было догадаться, что переваренное молоко вылезло наружу. Пётр разделся, переоделся в треники с отвислыми коленями и проследовал на кухню. Жутко хотелось есть. В обед его попотчевали тарелкой малоаппетитного супа. Немного картошки, немного крупно порезанной моркови, целая луковица, правда, небольшая, два малюсеньких кусочка мяса и два куска серого хлеба. Шеф-поваром "жена" Лия не была точно.
На плитке стоял очередной кастрюльчонок с греющейся водой. Пётр заглянул в холодильник. "ЗИЛ" был вполне забит продуктами. Было даже молоко и колбаса. В морозильнике присутствовала курица и какая-то рыба. А вот готового ничего не было. В очередной раз забежавшая на кухню "жена" проделала нужные ей манипуляции с кастрюльчонком и бросила:
 
– Сейчас покормлю, уснёт, тогда картошки пожарю.
Все попаданцы в книгах удивляют родственников невиданными блюдами типа пиццы или шашлыков. Мяса с мангалом под рукой не было. С тестом тоже не всё гладко. Пётр открыл снова морозильную камеру и с сомнением достал рыбу. Ага – камбала. Поваром он тоже не был. Но готовил ведь каждый день чего-то. Почему бы не пожарить рыбу под белым молочным соусом. Все ингредиенты в наличии. Ножницы висели на гвозде над плитой. Начнём помолясь.