"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Мне, к слову, так пострелять и не пришлось… Стая, потеряв три десятка особей, резко изменила направление и шустро скрылась в траве. А там их уже выслеживать бесполезно: прячутся они мастерски.
Спустя ещё пять минут мы добежали до азиата с питомцем, взяв транспортировку на себя. Парня водрузили на носилки, сделанные из двух копий и одного натянутого куска ткани.
— Говоришь по-русски? Спик инглиш?
Азиат покачал головой, но при этом выдал что-то в духе «угу» или «укуй». Видимо, вот такое у него «нет».
— Вано! — я показал ему на себя, а потом на него.
— Бату! — ответил тот после паузы, а затем прищурился: — Чи орос у-у?
— Вот, теперь в нашу орду ещё и Батый прибыл! — глубокомысленно почесал затылок Дунай. — А мы его совсем не понимаем…
— Ага… Совсем, как девятьсот лет назад… — добавила Кострома.
— А что он спросил? Я не понимаю, — заметил я. — Вы понимаете?
— Да чего там понимать? — удивилась Кострома. — Спрашивает, урус ты или нет.
— А можешь ему ответить… — начал я, но был прерван смехом валькирии:
— Вано, я по-монгольски ни слова не знаю!
— Но…
— А урус или орос — это и ежу понятно! — подняв палец вверх, ответила девушка.
Да уж, жаль, что я не ёж… Придётся как-то решать языковую проблему.
  
Глава 9
 
Пр-р-росто слухи
 
Дневник Листова И. А.
Сто пятьдесят третий день. Везде есть сумасшедшие
— Выхожу я утром носик припудрить из барака… И вижу — он! — девушка сделала страшные глаза, хотя настоящий ужас заключался в ней самой.
Она пришла в штаб расследования, который мы расположили на одной из рыночных площадей. Там же пока базировался Вавася со своими помощниками, Тимом и Пробкой. Все трое теперь состояли в одной группе, куда Иваныч собирался закидывать всех полицейских. Маша уже искала подходящих кандидатов, а Сочинец, Кострома и Дунай составляли списки необходимого для закупки на Большом Алтаре.
И вот, в обед, когда никто не ждал, на пороге возник зомби! Натуральный такой зомби женского полу. Вонючий, неухоженный — только из могилы поднялся. Не знаю, как мы её с перепугу не пристрелили, особенно когда это существо выдало что-то в духе: «Что, мальчики, соскучились?»… Потому что вот по кому мы не скучали — так это по ожившим покойникам!
Оказалось, что эта особь вполне себе живая. И даже при капсуле, то есть могла бы и помыться, и туалет за баллы купить… Но, к сожалению, относилась она к тем, кого за глаза в городе прозвали «трупарями». И не только за внешний, совершенно неухоженный вид, но и за то, что фактически они уже были мертвы. Если не физически, то психически.
Эти люди продолжали жить некой странной жизнью в фантазиях, где старая и новая действительность переплелись в какой-то фантасмагории, которую никто распутать не мог. Не выдержала их психика всего, на них свалившегося… Вот и спрятались они от окружающего мира. Конкретно та особь, которая предстала перед нами и заявила, что она свидетель, считала себя молодой, красивой и привлекательной дамой… К сожалению, верным было только первое.
Всё-таки красота — это не только природные данные, но и результат ухода за собой, а ещё внутреннего ощущения уверенности, ну и всякого тому подобного. А у этой особы была только внутренняя уверенность и запасы грязи на коже. И если сия дама и могла кого сейчас привлечь, то только навозных мух и всяких паразитов.
Если честно, этот диссонанс между её поведением и обликом был самым страшным, что я увидел за последние дни. Даже судмедэкспертиза Ольши в исполнении гинеколога была не такой пугающей.
— Кто он-то? — хмуро спросил Пустырник. — Прынц твой на белом коне?
— Он! Тот, кого вы ищете! — заговорщицки сообщила гражданка Носова Вера Александровна, а в народе просто «Верка Вонючка». — И не на коне, но с хоботом наперевес!
— Чего-о-о? — совершенно обескураженно протянул Вавася.
— Дело было утром, темно ещё! Я, значит, стою носик пудрю у ограды рынка, а он идёт. Крадётся!.. — Носова снова попыталась сделать страшные глаза.
 
— Слышь, хорош уже нам мозги пудрить! — рявкнул Витя. — Кто он⁈ Живо имя назвала!
— Да как кто? Тот, кого вы ищете! — выпучила глаза Верка.
— Имя, сестра, имя! — устало потребовал Пустырник.
— Так Ольша же! — девушка развела руками и уставилась на наши вытянутые лица. — Говорю же! Идёт, весь голый! Страшный! Крадётся куда-то в сторону Трёх Малых Заборов!
Малые Заборы — это три небольших группы, расположенные рядом и построившие вокруг своих лагерей заборы во Внутреннем городе.
— Так…. Вавась, выпиши гражданке Носовой, пожалуйста, штраф за отправление естественных потребностей в публичных местах! — Витя устало упал на стул.
— Да как штраф-то⁈ — воскликнула та. — Я же свидетель, мне штраф нельзя!..
— Штраф тебе не только можно, но и нужно! — наставительно заметил Витя. — Потому что ссышь по ночам там, где потом люди ходят. А это нарушение! Уже неделю, как запрет ввели! Так что будешь отрабатывать…
— Да я, может, просто от страха обоссалась, как этого эксгибициониста увидала! — возмутилась Носова.
— Верка! Хорош заливать! — подключился Вавася. — Как ты могла его увидеть, если он мёртвый был?
— Да что ты мне страсти рассказываешь какие-то? Какой он мёртвый? Живой вполне был, только голый! — Носова упрямо стояла на своём, не собираясь сдаваться на милость беспощадных фактов. — Крадётся вдоль забора, а потом меня увидел, ка-а-ак взвизгнул и припустил!
Пустырник, Витя и Вавася схватились за головы, а вот я решил уточнить:
— А куда припустил-то? Всё туда же?
— Так побежал прямо к домикам у стены! Там ещё розовый дом дуры этой, Поленовой! — ответила девушка. — Небось, к самой Поленовой и побежал! Она известная бл…
— Вано, да кого ты слушаешь⁈ — возмутился Витя. — Она тебе сейчас наплетёт!
— Я правду рассказываю! — ещё больше возмутилась гражданка Носова. — А вы на меня штраф…
— Будешь сортиры разгребать! — пригрозил ей Витя.
— Меня нельзя на сортиры! У меня маникюр! — девушка продемонстрировала длинные ногти с обломанными краями, под которыми скопилось столько грязи, что прямо-таки ужас брал.
— Это не маникюр! Это у тебя и без сортиров дерьмо на руках! — грозно нахмурившись, Витя попытался припугнуть гражданку, но та уже раскипятилась.
— Да что ты понимаешь в красоте, мудак⁈ — возопила она во всю мощь худосочной фигуры. — Я его, маникюр этот, два часа делала!
— Так, Носова, ты сейчас ещё и за наезды людей при исполнении схлопочешь! — попытался урезонить её Вавася.
— А ты не много на себя взял, отброс⁈ Думаешь, должность получил, так теперь можно старых друзей обижать⁈ Сука ты, Вася! — в голосе Носовой прорезалась неприкрытая обида.
— Для тебя я, Василий, дрянь! И не были мы с тобой друзьями никогда! — не выдержав, рявкнул наш полицейский. — Можно её вывести отсюда⁈ Дышать же невозможно!
Внутрь заскочили два амбала Пустырника и, подхватив за руки упирающуюся Носову, вывели прочь. При этом она кричала, упиралась и требовала снять с неё штраф.
А мне её было даже жалко… Там, в её странном мире фантазий, она всё ещё нормальная девушка. К тому же, Верка честно пыталась помочь и не понимала, за что её наказывают. Побег от реальности у неё был настолько качественным, что даже грязь под ногтями казалась ей маникюром.
— Пойду проветрюсь! — сообщил я Вавасе, Вите и Пустырнику, пока они обсуждали, кого ещё надо вызвать, чтобы расспросить про Ольшу.
Носова ушла недалеко. Она сидела чуть в стороне от навеса и хныкала. Заметив меня, Верка состроила плаксивое лицо и спросила:
— Что, опять ругать будете? Я же помочь хотела… Думала, дадут пищевой рацион…
— Я тебе дам пищевой рацион, — пообещал я. — А если покажешь, где видела Ольшу и куда он побежал — дам второй.
— Я покажу! Покажу-покажу! — обрадовалась девушка и припустила к ограде рынка.
Это был самый южный рынок города. Площадь была не самая популярная, но тут продавали немало различных товаров. В том числе, палатка, где можно было выменять две «лечилки» на два пищевых рациона.