"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Рефлексы заставили зверюгу изменить план. Конечно, колотушка ни разу не была серьёзным оружием: разве что уши музыкальных эстетов мучать. Однако иглогрив чисто инстинктивно не смог проигнорировать попытку дать ему в зубы, в морду, да ещё и в глаз. И, в результате, его туша всё же снесла меня в траву… Но лишь плечом, а не когтями или зубами.
К счастью, ни одна игла в меня не воткнулась. Зато моё тело кубарем покатилось по земле, сбивая с ног остальных членов отряда. Рядом катилась тяжёлая туша иглогрива. И его столкновение с охотниками сопровождалось криками боли, злости и удивления.
Очень хотелось злорадно сообщить товарищам, что стреляй они лучше — сейчас бы никто не страдал! Но раз уж из меня стрелок — тоже не ахти, то я ограничился мыслями. Да и вообще… Не стоит лишний раз рот открывать, когда катишься по земле: меньше всякого мусора внутрь набьётся…
Когда небо и земля, наконец, перестали мельтешить перед глазами, я не стал разлёживаться. И уже через пару секунд был на ногах. Но… Надо было подниматься быстрее! Правда, у меня и так голова кружилась, и коленки подгибались. Скорее всего, из-за того, что я не Колобок и не привык кататься кубарем.
Не успел я утвердиться на своих двоих, как тут же получил мощный удар в грудь. И снова оказался на земле. А сверху надвигалась огромная разинутая пасть, полная острых зубов…
— Мама! — только и успел выдавить из себя я.
А ещё попытался зачем-то прикрыться руками. В этот момент зубастая пасть уже начала захлопываться…
Раздался треск и…
…И я всё ещё был жив! Правда, моя голова оказалась в чём-то мокром, тёплом и тесном. А ещё там что-то шевелилось, влажно елозя мне по лицу. Но, как парень сообразительный, я сразу догадался, что просто нахожусь в пасти иглогрива, который зачем-то шевелит языком.
Оставался вопрос, почему пасть не закрывается, а зверь мотает башкой, царапая меня кончиками клыков… Но и тут моя сообразительность показала себя с лучшей стороны. Топор-то я выронил. А значит, моим единственным оружием оставалась колотушка для бубна!
Вот колотушка-то и встала колом в пасти зверя, когда я прикрывал лицо руками. Именно благодаря этой неказистой палочке я всё ещё был жив.
А до иглогрива, наконец, дошло, что это не я такой жёсткий, а что-то мешает ему закрыть пасть, впиваясь в нёбо и громко потрескивая. Зверь помотал головой, неглубоко раздирая мне клыками одежду и кожу на лице. А затем отступил, выплюнув мою голову, плечи и руки обратно — и принялся снова мотать головой. Видимо, застрявшая колотушка ему очень мешала.
А я успел мельком оглядеться и понять: моему отряду сейчас не до стрельбы. Большинство ещё только поднималось на ноги после того, как мы с хищником раскидали их в стороны…
А затем на фоне голубого-голубого неба, над тушей иглогрива, мелькнула атлетически сложенная фигура. И была она такая же чёрная, как моя зависть к её накачанным мускулам.
Фигура летела практически беззвучно. Она заносила руки над головой, и в этих руках сжимала короткое копьё — с тяжёлым бронзовым наконечником и толстым деревянным древком. Где-то в моём воображении завыли африканские шаманы и застучали барабаны первобытных племён.
А потом фигура приземлилась на спину иглогриву, резко опуская копьё остриём вниз. Противный хруст сообщил всем присутствующим, что дела у хищника плохи. Впрочем, сам иглогрив тоже понял, что ситуация у него — прямо скажем, не очень. Мало того, что колотушка во рту застряла, так ещё и что-то острое в середину спины вонзилось. Иглогрив даже попытался прыгнуть, чтобы покарать кого-нибудь из обидчиков… И первым на очереди, естественно, был я.
Но у огромной зверюги ничего не вышло.
Задние лапы подкосились, и нормально двигались разве что передние. Правда, на двух из четырёх он далеко уйти не смог. Лишь протащил своё тяжёлое тело на метр-полтора вперёд.
Сбоку грохнул выстрел, выбивая фонтанчик крови и слизи из глазницы иглогрива. А в следующую секунду хищник окончательно рухнул на землю.
Я посмотрел на чёрного парня, стоявшего на спине поверженного зверя. А тот посмотрел на меня. На его чёрном лице, забрызганном кровью, выделялись лишь неестественно белые глаза. И глаза эти, щурясь, излучали целый коктейль эмоций. Причём, основными были злость и подозрение.
— Скажи честно, — почти без акцента сказал негр. — Это, ять, меня ты образиной назвал?
Дневник Листова И. А.
Сто двенадцатый день. Самый обычный русский сомбли.
— Русские с русскими⁈ Куда катится мир? — Хир-Си не умел сдерживать эмоции.
А может, просто не хотел. Если его что-то возмущало — он возмущался. Если что-то вызывало одобрение — одобрял. А если ему хотелось ругаться — ругался, как афрорусский сапожник.
И сейчас этот прямодушный гигант пребывал в глубоком недоумении.
— Я думал, что найду дружный народ! А вы дерётесь между собой! — Хир-Си сдвинул брови.
— Ну, мы не ангелы, чтобы не грешить, — философски заметил Пилигрим. — Но в этой ситуации у нас есть повод.
— Да? Это какой же⁈ — здоровенный негр нахмурился.
— Они работорговцы! — пояснил я.
Последние минут двадцать я честно молчал. А всё, потому что предыдущие минут двадцать доказывал, что образина — это было про иглогрива. А не про уроженца жаркой Африки и грозного сомбли, который поимел — в переносном смысле, естественно! — две группы своих соплеменников, чтобы стать главой третьей.
Что-то знакомое, да? Так и есть! Зуб даю: это тот чёрный парень, который опередил меня с покупкой медицинской капсулы. Правда, возможность репликации он активировал позже меня.
— Русские? Работорговцы? — тем временем удивился Хир-Си. — Тогда они не русские! А просто мудаки, говорящие по-русски!
Мне постоянно казалось, что этот гигант нас почему-то идеализирует. Впрочем, судя по его рассказам про соплеменников и про кырды (судя по описанию, речь шла об арабах, которые называли себя так) люди вокруг нас — то ещё дерьмо. В любом случае, заполучить в свои союзники эту машину для нанесения увечий было просто необходимо. И чем дальше, тем больше я подозревал, что он останется именно в нашей группе. Во всяком случае, мне этого очень хотелось бы.
А ещё, похоже, Хир-Си побаивался, как «идеальные» русские его встретят. От своих соплеменников ему пришлось срочно бежать. И если обращать внимание на некоторые недомолвки, можно было догадаться: за бывшим вождём остался хвост из пары десятков трупов. Короче, прорывался он с боем, а потому возвращаться ему больше некуда. И надо было оказаться последними глупцами, чтобы упустить этот ценный кадр.
Конечно, три жены — это несколько необычно… Но видали мы и не такое. А вот кусок шкуры с картой земель на востоке и пометками по народам, населяющим эти земли… Это была уже, сама по себе, отдельная ценность!..
К тому же, Хир-Си виртуозно владел копьём. А одна из его жён — луком. И всё это могло нам очень даже пригодиться.
Пока, правда, жёны Хир-Си молчали. Они вообще по-русски не понимали. И это казалось проблемой, но вполне решаемой. Обвыкнут немного, начнут общаться с нашими девчонками — и постепенно выучат язык. Сложнее было с их отношением к белым… Девушки, похоже, не верили в то, что те не морщатся презрительно, стоит лишь африканкам отвернуться. Видимо, до этого они встречали только неправильных «белых»…
Однако и это со временем должно пройти.
А пока мы разделывали иглогрива, чтобы подготовить мясо для армии. И такой крупной добычи, только травоядной, можно было набить ещё много! Потому что, по словам Хир-Си, всех остальных хищников в округе разогнал тот самый гривастый альфа-ёжик.
Дневник Листова И. А.
Сто тринадцатый день. Последний совет перед штурмом.
— Мясо добыли? — деловито осведомился Кукушкин, едва я вошёл под навес.
— Добыли! — ответил я, присаживаясь на свободный валун. — Передал твоим интендантам.