"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Однако, против подобного исхода было два фактора. Первый — положение нашей жертвы, угнездившейся на самом верху иерархии Руси. Сами твари были крайне осторожными и боязливыми, за жизнь цеплялись как могли, так что шансов, что императрица не опутала своё гнездо паутиной осведомителей и ходами к бегству — попросту не было. Донести, а потом узнать, что она скрылась в неизвестном направлении? Не выход. Вторым же пунктом был заключенный между мной и демоном Амадеем договор. Да, Амадея больше с нами нет, но договор-то остался. Слово было дано. Только черт (причем дохлый) знает, где и как оно было зафиксировано.
— «Алиби, Кейн. Помнишь, о чем мы говорили?»
— «Помню. Будем думать»
Смешно. Клятвы семьи, служившей сотню лет, легко рушатся, а слово, данное дохлому и туповатому демону, подлежит исполнению. Прав был Василь Иваныч, говоря Петьке, что всё и всегда спрятано в нюансах…
— Князь? — ко мне в кабинет постучался Медичи, зайдя не один, а почему-то с Арией, — Мы желаем съездить на пару недель на море. Вас не затруднит попросить слуг присмотреть за мэтром Вергилием?
— «Мы»? — удивился я, глядя как слегка потупилась красноволосая девушка, — Затруднит, конечно, но этот вопрос легко решаем. Мне проще на время распустить слуг и отправить животных к жене, чем содержать всё это дело в особняке. Так что никаких проблем.
— Отлично, — решительно кивнул итальянец, — Мы уезжаем с утра. Доброй ночи.
— «Мы», — покачал я головой, встретившись с новым поворотом этой интересной жизненной истории, — Однако…
Интерлюдия 
Гигантский жизненный опыт позволял ей рассчитывать риски. Всегда. Иначе бы она никогда не оказалась на этой позиции. Очень многое нужно было рассчитать, чтобы в итоге стать Императрицей земли Русской. Очень многое необходимо было учитывать, чтобы лавировать в море вечного внимания и надзора, выгрызая себе чуточку свободы и власти. Где-то ей приходилось прятаться, где-то изображать капризы, но ум, отточенный столетиями выживания в собственном пустынном мире и тело, оказавшееся способным выносить и родить пятерых очень крепких детей, ей помогли.
А также, хоть это и стыдно упоминать, снисхождение к «женским слабостям», принятое в этой стране.
— Петя… — плачущим голосом произнесла акаи-бата, умоляюще хлопая ресницами, — Ну что ты…
— Ты мне тут дурочку не строй, Маша, — самым страшным, очень спокойным тоном произнес император, восседающий с дымящейся трубкой в кресле, — Не строй, я говорю. Не для того я тебя сюда вызывал, чтобы эти кривляния наблюдать. Хотя нет, знаешь, я тебе по-другому скажу…
Опасность. Опасность! Энергетическое существо, сидящее в давно обжитом теле женщины, чувствовало её всеми фибрами своей бессмертной души. Петр всегда был политиком, хоть и очень при этом темпераментным человеком. И подобная смесь вполне могла взорваться тебе прямо в лицо даже без особого повода. С ним же… Мария Харитоновна прекрасно понимала, чего может добиться император, если внезапно станет вдовцом. Какие союзы заключить, какие схемы разыграть. Она, при всем своем богатстве влияния и силы, уже была заменима. Новая императрица принесла бы Петру больше выгод, особенно если старая даёт такие увесистые поводы на замену.
Мария давала, неоднократно. Деваться было некуда, далеко не все можно провернуть абсолютно незаметно. Особенно последнее.
— Так вот, Маша, — продолжал хмуро владыка империи, — Я долго думал, больше часа. Вызывать тебя сюда на разговор… или позвонить Дайхарду. Просто пару слов ему сказать. Мол, все отвернутся, а вы там сами порешайте, кто кого. Как ты думаешь, Маш… кто бы кого?
Внутри её скрутил спазм ужаса. Тварь, уничтожившая их мир, умела и любила уничтожать. Самой дурной славы этого монстра было достаточно, чтобы большая часть её сородичей забыла про священную месть. Она сама ни одной ночи спокойно не проспала в Санкт-Петербурге, постоянно мучимая кошмарами. За себя, за… за Николая. Да, он был простой человек, пусть и порожденный этим временным телом, но средний сын постоянно проявлял к ней повышенную привязанность. Что не помешало выставить его разменной фигурой и приманкой, к которой проклятый убийца и не думал притрагиваться. Вместо этого он привел к себе армию! Столько доспехов, что теперь все и каждый были в курсе, что Истинный князь чего-то опасается!
 
И ведь не тронешь же! Не после того, что он сотворил с людьми Крутова! А тут… собственный муж прямым текстом говорит, что оказался бы не против…
— Петя, ты серьезно⁈ Ты же не…
— А ты, Маш, серьезно? — встал с кресла император, нависнув над расположившейся на софе супругой, — К Истинному князю лезть? Парня моего ему под нож пихать⁈ Из-за книжечки⁈ Я тебе такую книжечку покажу!!
Что бы ты понимал, тупой человечишка! Мир утерян, и почти утеряны акаи-бата, их остались жалкие огрызки, которые, если не сплотить новой идеей, рассеются по Сердечнику, став лишь себялюбивыми вечными духами, проживающими жизнь за жизнью! Знания в таинственной книге Дайхарда нужны ей, чем бы они ни были, как нужна и его жизнь! После того, как он поломал её планы с личной гварди…
— На! — внезапно во рту Марии Харитоновны, божьей милостью Императрицы Земли Русской, оказался мужской палец, — Пососи-ка!
Ч-что?!!!
— Пососи, пососи… — с удовольствием приговаривал Петр Третий, продолжая болтать своим большим пальцем во рту принесшей столько проблем жены, — Соси, говорю!
Ничего не понимая, она послушалась, благо что занятие было довольно знакомым. Но так внезапно, да еще и палец… с чего бы? И вообще, как оно должно выглядеть со стороны? Ужасно, наверное. Слегка пожилая полноватая женщина в богатом платье сосет палец у нависшего над ней огромного мужа!
А что это за вкус? Что это за ощущения?
— Это, дорогая жена, — злорадным тоном проурчал Петр Третий, — вкус кавара, съедобной такой усыпляющей смолки с уникальнейшим антимагическим эффектом…
КАВАР⁈ НЕТ!!!
НЕТ!!!
Для обычного живого существа эта антимагическая дрянь всего лишь усыпляющее вещество, гасящее токи магии и поглощающее энергию из резерва, но для акаи-бата, для того, кто магией связан с когда-то украденным телом…
Ей повезло. Неимоверно повезло удержаться как внутри, так и снаружи. Изображая отвращение и рвотные потуги, разумный похититель тел внутри человека, бешено спеша, вовсю ткал новую паутину чар, восстанавливая неумолимо разрываемые иномировой отравой связи. Попавший в его организм кавар мешал колдовству, истощал запасы маны, но мало-помалу акаи-бата выигрывал. Слишком малое количество убийственной отравы было на пальце Петра Третьего, чтобы полностью разорвать связь акаи-бата с чужим телом.
Но даже того, что было…
— Эй, ты чего? — нахмурился государь, с силой выдёргивая крепко укушенный палец из челюстей жены. Та, закатив глаза и мелко содрогаясь телом, сползала на пол, синея лицом и вовсю хрипя. Затем, мелко подёргав ногами, сущность сделала вид, что потеряла сознание.
— Аллергия⁈ — нахмурил брови государь, тут же зычно завопив, — Врача!! Лекаря сюда!!! Императрице плохо!
Отравленная антимагическим зельем акаи-бата судорожно боролась за свое существование. Полностью переключившись на разъедаемые жуткой смолой тонкие и многочисленные каналы заклятия, удерживающего её в человеческом теле, она как паучиха ткала и ткала новые, вымучивая из себя крохи магии. Снаружи, в материальном мире, суетящиеся вокруг неё врачи и волшебники тщетно пытались понять, почему внутренние органы женщины то начинают работать, то замирают в предсмертной коме, а она всё работала и работала.
Ничтожное количество смолы с пальца решившего зло похулиганить супруга нанесло колоссальный урон волшебной связи тела с внедренным в него пришельцем.
Она выживет. Спустя более чем сутки внешнего беспамятства, но напряженной работы с каплями магии, после сотен и тысяч заклятий, восстанавливающих контрольные связи, после неимоверного перенапряжения сил и эмоций, акаи-бата заставит свое тело открыть глаза, радуя многочисленных врачей и своего младшего сына. Слабым дрожащим голосом она попросит воды, а затем потребует позвать к ней супруга.