"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Хорошие и не звонили, звонили плохие. Самые плохие из возможных.
— «Приветствую, князь!», — голос у Красовского был хоть и традиционно весел, но несколько напряжен, — «Предлагаю тебе простенькую сделку от имени Синдиката, прямо сейчас! Мы не прислушиваемся к желаниям Сильверхеймов, а ты мне помогаешь разобраться в одном маленьком деле! Как тебе?»
— Я слушаю, — ровным голосом ответил я в магический аппарат, попутно кляня паскудную Сильвию, явно ничего не забывшую, но решившую расправиться с неугодным мной чужими руками. Тоже мне, Ренеева номер два. Однако, я снова неприятно близко к деревянному ящику…
— «Тогда вооружайся и выходи, твоя светлость. Машина пребудет через минуту!»
— Продолжайте без меня, — тут же оповестил я домашних, — Прогуляюсь с Курвом.
Ну а что еще сказать?
— Какая интересная у тебя прогулка намечается, — через пару минут оценит прислонившаяся плечиком к дверному косяку Кристина, — Может, мне присоединиться?
— Нет, — с достоинством отвечу я, поправляя ремень висящего на плече дробовика, — Не надо. Справимся. Да, Курв?
Еще чего не хватало.
— «Ты идиот, хозяин», — неожиданно проявит себя Фелиция, — «Опять суешься на смерть? Да еще и от помощи отказываешься? Да еще и после того, как оскорбил ту, которая нас с тобой и ищет?!»
— «От помощи жены», — не стал ругаться я в ответ, сбегая по ступенькам, — «У нас с Кристиной детей нет. Ни одного наследника. Именно по этой причине Витиеватый так плотно насел на Сильверхеймов, они предложили русскому князю нечто совершенно неприемлемое, понимаешь? Но если я буду рисковать нерожавшей женой направо и налево, то уже придут и ко мне с претензиями. Точнее вызовут. На Дворянский Суд».
Ненавижу взаимоотношения в этом мире. Кто-то думает, что аристократом быть легче легкого — знай несколько поклонов, умей себя подать, побольше спеси — и всё, ты в дамках. Ага, как же. Так просто наш быт даже клоуны на копеечных представлениях в деревнях не показывают!
Тут, конечно, я дал маху, банально забыв о Курве. Хотел его оставить в прихожей, откупившись одним ботинком, но слово за слово, прикладом дробовика об косяк, и бульдог, заинтригованный словом «гулять» настолько, что даже не обративший внимания на мою обувь в прихожей, вылетает вместе со мной к большому чёрному мана-мобилю, уже стоящему у парадной. В него мы с псом и забираемся, после чего авто сразу же трогается с места нехилым рывком, но мне до него дела нет. Слишком занят рассматриванием человека, занявшего большую часть заднего сиденья.
— Здорово, Кейн, — ухмыляется мне никто иной, как Матвей Евграфович Парадин, собственной обширной персоной, — Хорошая сегодня ночка, да?
Охренеть.
Как выясняется спустя десяток минут быстрой бандитской езды — охренеть втройне. Суть происходящего оказалась пронзительно проста и заключалась в том, что теневому миру славного города Санкт-Петербурга понадобился умеющий молчать ревнитель. Срочно, очень срочно. Конечно, у них были свои подвязки в этой теме, но, как оказалось, я оказался единственной кандидатурой, на которую все заинтересованные стороны согласились.
— Видишь ли, дружище, Китай-городом управляет некая особа по имени Бронзовая Черепаха, — Парадин курил сигару, выпуская большую часть дыма в предусмотрительно приоткрытое им окно, — У этой прекрасной женщины крайне специфичная репутация — она ни разу не нарушала данное слово. В нашей среде, как понимаешь, такое почти невозможно, а уж среди китайцев… в общем, она самая настоящая легенда. И вышло так, что у них, то есть у китайцев, образовалась некая большая неприятность, требующая ревнителя и… его молчания. Всплыло твоё имя, вспомнили фейерверк, который ты устроил, когда защищал главу клана Тан. Так что мы поможем китайцам разобраться с текущей проблемой.
— А взамен…? — многозначительно промычал я, почесывая тянущегося к Парадину Курва по лобастой голове.
— Взамен нам скажут «спасибо», Кейн, — предвкушающе ухмыльнулся «чумной волк», — А мы с господином Красовским дополнительно еще поблагодарим тебя. Добрыми и хорошими словами.
 
Он, скорее всего, ждал, что я начну брыкаться и посылать подобные предложения плохими словами, но я лишь кивнул, озвучивая вслух:
— Отношения между Синдикатом и китайцами будут поправлены, вы, Матвей Евграфович, явно нуждаетесь в улучшении репутации с теневым миром города, ну а мне, как молодому и подающему надежды, подать эти самые надежды будет весьма полезно. Учитывая, как вы подчеркнули характер этой сделки… вести переговоры о чем-либо еще будет воспринято крайне негативно.
— Я бы — мог и провести, — еще одна ухмылка, — А вот ты — нет. Мы, владетельный князь, не юных китайских девственниц на пригодность в бордель проверять едем, а будем помогать тебе исполнить твою прямую обязанность. Бронзовая Черепаха высказала бы большое непонимание, начни ты отказываться или торговаться. Вопрос только в молчании. Его можно добиться по-разному.
К примеру, выкрав любого студента-ревнителя, и, после операции, заставить его замолчать навсегда. Дешево, сердито, доступно и… рискованно.
— Жаль, конечно, что не девственницы, — тут уже я улыбнулся, — Но я в деле.
— Ты только при Черепахе подобное не ляпни, — гыгыкнул огромный блондин, — Народа в Китае много! Глазом моргнуть не успеешь, как тебе с десяток пришлют. Рискнешь отказаться от такого подарка, а, Кейн?
— Нафиг! — сбледнул я.
В целом, ситуация понятна, идёт обычное, можно сказать тривиальное взаимодействие между теневым преступным миром и государственными структурами. Где-то там, в сугубо китайской епархии, появился (был обнаружен) портал, который сильно мешает жить нашей организованной преступности, а закрыть его без шуму и пыли не выходит. Либо выходит, но не надо, иначе возникнут вопросы. Подцепить к делу «человека для деликатных операций» и стажера-ревнителя из почти той же епархии — вполне разумный ход.
Красные бумажные фонари китайского квартала — это прямо визитная карточка этих узкоглазых товарищей во всех мирах. А, не во всех, вон Фелиция передает реплики лорда, ностальгирующего по своему миру. Там китайцы и индусы проживали только на своих исторических территориях. Почти не могли из них выбираться, массово, в смысле. Нечто, связанное с особенностями их общей религии. Да уж, своеобразный у них там мир был. Магия под запретом, китайцы-богомольцы, куча концов света, после которых человечество каждый раз приходило в себя сотнями лет, астероидами наш с лордом предшественник по планете бухал… Нет уж, лучше тут. Тут почти всё нормально!
Выбравшись из машины после её остановки, я сразу понял, что отношения между Синдикатом и Китай-городом нуждаются в срочном улучшении — нервно сгрудившихся возле безмятежно курящего Красовского бандитов, числом в два десятка, окружало семьдесят, а может быть и больше, вооруженных китайцев. Явно не слишком довольных происходящим. Вооружены они, конечно, были чем попало. Ножи, топорики, револьверы… Но как-то всё равно напряжно, ага?
Напряжение, впрочем, быстро потеряло накал, так как подошедший к багажнику привезшего нас мобиля гвардеец нырнул в него по пояс, а затем выволок наружу здоровенный кургузый пулемет самого зловещего вида. Прислонив это чудище к боку мобиля, Матвей начал деловито обматываться пулеметными лентами. Демонстрируемая им огневая мощь на фоне скромно увешанного пистолетами меня с дробовиком за спиной (и полным камзолом патронов!) слегка пошатнула веру китайцев в собственное превосходство.
— Мы что, всей толпой пойдем? — недовольно пробурчал я, глядя, как невесть откуда появившаяся пожилая китаянка, сухая и высокая, строит короткими скупыми жестами соотечественников.
— Тебе решать, Дайхард, — нагрузившийся «чумной волк» взял в левую руку пулемет и, проверив правой, как он дотягивается до своего огромного револьвера, встал около меня, — Кто тут профессионал?
Сближаться мы начали одновременно, все четверо, то есть я, гвардеец, Красовский и пожилая китаянка. Непонятно как так получилось, но вскоре, под ночным небом в грязных закоулках выселок за Китай-городом, при свете покосившегося фонаря, мы вчетвером встали на тут же освободившемся от китайцев пятачке места, принявшись мерить друг друга взглядами. В Красовском я ничего нового для себя не увидел, на Парадина насмотрелся, так что всё внимание уделил старушке. Надо сказать, она мне отвечала тем же.