"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— А ну пошла! — гаркнул жрец и швырнул вперёд заклинание. Подвал осветила ярко-голубая вспышка, под потолок взлетел яркий огненный шар. Земля зашевелилась, и Маша осознала, что стояла на чём-то… на ком-то. Она подпрыгнула от неожиданности, и темнота отхлынула, собралась в одну большую расплывшуюся кучу. Жрец бросил в эту кучу ещё одно заклинание и грозно произнёс: — Не трожь! Эти люди неприкосновенны! Если сожрёшь их, я тебя уничтожу! Поняла⁈
— Это… оно женского пола? — спросила Маша.
— Оно — воплощение голода. Не ищи в нём ничего человеческого, не обманывайся. Если дашь слабину, оно попытается тебя сожрать, — жрец вытащил телефон, набрал кому-то сообщение и предупредил: — Не дёргайтесь. Я продемонстрирую, как оно питается. Кормить его будут специально нанятые люди, но вы должны это увидеть, чтобы не мешать. Еда может быть слишком… эмоциональной.
У Маши похолодело в животе. Она взмолилась, чтобы всё оказалось не таким, как казалось. Чтобы ей не пришлось участвовать в противоестественных отвратительных вещах. Она с облегчением выдохнула, когда крепкий мужчина приволок в подвал здоровенную оленью тушу. Темнота утробно заурчала и бросилась на подношение — она слопала оленя за считанные секунды, и мужчина принёс следующую порцию. Через три оленя темнота успокоилась и удовлетворённо замурчала. Она подпустила к себе жреца и позволила ему её просветить каким-то заклинанием.
— Ну, вроде бы ничего страшного, — вставила Маша и фальшиво улыбнулась.
Жрец взглянул на неё как на идиотку, и в этот момент мужчина-кормильщик втащил связанного парня лет двадцати. Тот был в сознании и безумно вращал глазами — кричать не мог из-за кляпа во рту. Темнота оживилась и медленно, даже немного вальяжно, поползла к беспомощной жертве. Маша шагнула вперёд, чтобы помешать, но Громов схватил её за талию и прижал к себе. Хватка была железной и причиняла боль. Маша встряхнула головой. Странно. Почему она так реагирует? Если всё делается с разрешения Перуна, то в этом нет ничего плохого. Большая честь — выполнить личное поручение верховного Бога. Пока Маша спорила сама с собой, темнота полностью поглотила связанного парня и… заснула? Да, определённо, от чёрной кучи донеслось тихое похрапывание.
— Она… оно имеет слабость к мужскому полу, — с презрением и брезгливостью поморщился жрец. — К счастью, оно не способно сделать ничего извращённого, а просто ест их. Мы поставляем ему питание из тюрем. Всё-таки череда загадочных исчезновений могла заинтересовать полицию.
Маша едва сдержала вздох облегчения и уточнила:
— Убийц, маньяков?
— Нет, конечно, — жрец фыркнул. — На эту тварь не напасёшься убийц и маньяков. Обычных воров, грабителей, пьяниц. Тех, по ком никто не будет плакать. Оно проснётся через шесть часов. Ты должна быть рядом с ним, пока оно бодрствует.
Жрец, не попрощавшись, покинул подвал. Заревел двигатель «Волги», и скоро шум затих вдали.
— У нас в запасе шесть часов, — Громов подошёл к Маше, подхватил под ягодицы и приподнял, прижав к стене. Наклонившись, он впился губами в её шею и глухо простонал, потеревшись о неё пахом. Его не смущало, что в паре метров от них спит монстр. Маша попыталась вывернуться, но он с силой вдавил её в холодный камень и недовольно прорычал: — Золотко, чего ты кочевряжишься? Я — твой законный муж. Давай, сладкая, исполняй супружеский долг.
— Но это подвал! И там… там… — Маша указала на чёрную кучу.
— Какая ты у меня чувствительная, — сердито цокнул языком Громов. Он больно укусил её за грудь, но всё-таки отпустил и с насмешкой провозгласил: — Всё для моей чувствительной жёнушки! Сейчас же отправляемся в лучший отель Москвы, где я оттрахаю тебя на шёлковых простынях!
— А как же… — Маша оглянулась на монстра. — Жрец сказал, что я должна наблюдать за ним.
— А ещё жрец сказал, что тварь продрыхнет шесть часов. Поверь мне, мы справимся за это время, — он шлёпнул её по заднице и взбежал вверх по лестнице.
Громов выбрал гостиницу неподалёку от Императорского дворца — и несколько раз это подчёркивал. Видимо, ждал горячих благодарностей. По дороге он наверняка схлопотал пару-тройку штрафов, потому что гнал без малейшего стеснения. Со свистом затормозив на гостиничной парковке, он выбрался из машины и помог вылезти Маше. Кинул ключи парковщику и потащил её ко входу. У крутящегося стеклянного турникета Маша случайно столкнулась с зазевавшимся парнем. Он рассеянно извинился, но Громову этого показалось мало. Он возмущённо гаркнул:
 
— Смотри, куда прёшь! — и явно намеревался продолжить разборки.
Маша с извинением посмотрела на неуклюжего парня — ей было очень неловко. Однако она забыла обо всём, стоило ей встретиться с ним взглядами. Голову пронзила невыносимая боль, и Маша потеряла сознание. Она плыла в невесомости над верхушками деревьев, не способная управлять своим телом. Внезапно её потянуло вниз, и она очутилась на берегу озера. На секунду она расслабилась, любуясь живописным пейзажем. Сзади раздался треск веток. Из леса выбрался избитый обессиленный парень. Он был сильно изранен и шатался из стороны в сторону.
Это был тот самый неуклюжий парень с порога гостиницы.
Маша бросилась ему на помощь, но её рука прошла сквозь его плечо. Она была нематериальна — призрак, иллюзия, которая ничего не может сделать. Парень со стоном рухнул на землю. Маша не понимала почему, но ей было жизненно необходимо, чтобы парень не умер. Она пропустила момент, когда на берегу озера появился третий… человек. Хотя человеком его можно было назвать с большой натяжкой. Это был Перун собственной персоной. Он подошёл к парню, с размаха наступил ему на спину и зычно расхохотался. Он наслаждался своим триумфом. В небе начали собираться грозовые тучи. Перун усмехнулся и сказал:
— Ты всерьёз надеялся меня победить? Ты⁈ Ничтожный червь?
Сверкнула молния. Дикий грохот оглушил Машу. Она сразу не поняла, что произошло. Лишь проморгавшись, она поняла, что молния ударила прямо в парня — располовинила его и поджарила. Перун втоптал неподвижное тело в береговой ил и растворился в воздухе.
— Это неправда, неправда, неправда… — Маша опустилась на землю и прижала колени к груди. — Не может быть… Это всё неправда… Я не допущу… Не допущу!
Она вскрикнула из-за сильной головной боли и сдавила виски пальцами. Почему этот парень так важен для неё? Она не помнила. В этот миг Маша от всей души ненавидела Перуна, потому что он отнял у неё… друга? Она закричала от ярости, и лес подёрнулся едва заметной дымкой. На берегу вновь появился Перун, опять сверкнула молния, а парень выздоровел… Нет, он не выздоровел. Просто события пошли вспять.
— Что я делаю? — спросила сама у себя Маша, но ответить не успела. Кто-то с силой бил её по щекам, и она покинула это странное видение, вынырнула в реальность.
— С тобой всё в порядке? — спросил взволнованный Громов.
— Конечно. А что? — Маша ничего не помнила. — Что со мной случилось?
Она повернула голову вправо и посмотрела на неуклюжего парня, который стоял рядом с непроницаемым лицом. Она открыла рот, чтобы извиниться за устроенную сцену, но от резкой головной боли у неё потемнело в глазах. Она всхлипнула и упала на спину, забилась в конвульсиях.
— Вызовите скорую! — закричал кто-то далеко-далеко.
* * *
Я по-тихому свалил, когда Громов общался с диспетчером скорой помощи. Из информационного поля я узнал, что Маша переехала обратно в Российскую Империю и вышла замуж за Громова — преданного прислужника Перуна. Ублюдок заграбастал себе мою подругу! В свои грязные лапы! И я ничего не мог сделать. Я попытался прощупать ментальное состояние Маши — и, без сомнений, ей уже довольно долго промывали мозги. Если она вспомнит меня — сойдёт с ума. Даже сейчас, стоило ей взглянуть на меня, как у неё случался эпилептический приступ. Я совершил ошибку, когда уверился, что Маша в безопасности. Некоторое время за ней присматривали Тени, но пару раз они попадались ей на глаза, и Маша теряла сознание. Тогда я решил, что лучше отозвать Теней. Ведь всё спокойно, не так ли? Не так. Хотелось разгромить номер, но я сдержался. Полчаса я тщетно пытался медитировать и всё-таки сдался. Ладно, буду тренироваться на силе жопной тяги.