Наш папа - прокурор (СИ)

– Ты можешь мне просто сказать, что между вами?
Мне приносят мой ужин, но я и притронуться не могу, пока не услышу ответ друга. И положительный для меня сейчас будет как приговор. Никогда не думал, что самому придется выслушивать приговор. 
– Нет, между нами ничего нет. 
Он говорит это открыто, смотрит в глаза. Рома не врет. Я прикрываю глаза и выдыхая, опускаю голову. Сам себе улыбаюсь. Я верю ему. Больше и не надо. 
  
– Спасибо, – снова ловлю его взгляд, – что поддерживал ее. 
– Не ради тебя это делал. Хорошая девчонка.
Встретила только тебя, придурка. 
Дополняю непроизнесенное. 
– Ром, извини, что тогда так сказал, важно было, чтоб ты удалил то видео. – Он отпивает кофе. – Срочно. 
– Я итак бы удалил, если бы ты попросил. Даже в ущерб себе. Но угрожать мне это было не по-дружески. 
– Я вспылил. Признаю. Суд, потом Саша со своей правдой, а потом меня прижали и… – Рома откидывается на спинку стула, слушает. – Да не важно. Это мои проблемы. 
– Так что тогда случилось?
– За мной следили. Узнали, что я с Сашей встречался и этим начали шантажировать.
Мне приносят ужин и ставят тарелку. 
– Зачем?
– Во-первых, чтобы меня не поставили на место прокурора района, во-вторых, я просто мешал. И есть подозрения, что все из-за Сашиного отца. Я начал разбираться в этом деле, искать правду, а кто-то этого очень не хотел. Еще и Саша громко огласила про вашу связь, – указываю на него указательным пальцем, детали вспоминать не хочу. – Как это все связано не знаю, но мне сразу дали понять, что это будет использовано против. 
Приступаю наконец к еде. 
– Почему нормально не объяснил все?
– Это опасно для всех. Чем меньше знаешь, тем спокойней. 
– Я не понимаю. Ты говоришь, что начал искать правду в деле Сашиного отца, но при этом ты посадил его?
– Ты же знаешь, что я за справедливость всегда? – Кивает. – Если я так сделал, значит в той ситуации – это было лучшее решение. 
– Лучшее это уехать и бросить ее беременную? 
– Я не знал, что она беременна. Никто из вас мне не рассказал. Так что тут я могу поставить под вопрос нашу дружбу. – Пережевываю еду. 
– А если бы знал?
Пожимаю плечами. Если бы знал, что от меня, то одно, если бы думал, что не от меня – другое. 
– Какая разница, что было бы, прошлое не изменить, надо думать о том, что сейчас.
– А что сейчас?
– Сейчас я, – я же не рассказал, растягиваю губы в улыбке. 
– Что?
– Я сегодня стал многодетным папой.
Рома замирает, смотрит, осознает. 
– То есть?
– То есть Саша родила. 
– И ты мне рассказываешь все это, – трясет руками, – а о самом интересном молчишь?! Как она? Кто? Девочки? Или все же один пацан затесался? 
– Она отдыхает после операции, к ней не пускают пока, да, все девочки. 
– Ну девчонки тоже хорошо. Юрка, я так рад за нее. Позвонить хоть можно?
– Она спала, когда отвозил ей вещи. 
– Надо отпраздновать! Или ты не рад?
– Рад, неожиданно просто. 
– Давай, распаковывай уже свои эмоции. Порадуйся от души. Официант! – Ромка тормозит первого попавшегося. – Всем шампанского за мой счет. – Громко произносит. Сегодня у этого чувака родилось три дочки. 
– У нас кафе, шампанского нет. 
– Тогда сока всем. 
Ромка счастлив так, будто это его дети. 
– Ты понимаешь, – закрывает ноутбук и улыбается, – что я вообще уговорил ее оставить их. Я почти им дядя. Для тебя, между прочим старался, хоть ты и засранец. Все же надеялся, что ты вернешься к Саше. Хотя не прощал бы тебя так быстро. 
– Она и не простила пока, – откладываю вилку и отодвигаю тарелку. – Для нее отец очень важен, поэтому придумывай, как будешь его доставать из тюрьмы. 
Официант разносит сок, Рома поднимается, берет два стакана и протягивает мне один. Я поднимаюсь за ним, забираю и стукаемся.
– Не испорти все еще раз. И за девочек. 
Чокаемся и выпиваем. 
– Пойдем, – Рома собирает ноутбук и бумаги. 
– Я расплачусь за твою щедрость, – усмехаюсь ему. 
– Я надеялся, что ты предложишь, твой все таки праздник, ты и проставляешься. 
Я оставляю неприлично большую сумму в кафе, но рад, что Рома меня выслушал и что они не вместе. Она одна. Никого к себе не подпускала. Значит, есть шанс, что все-таки думала обо мне. Давала призрачный шанс нам на примирение. 
– Поехали со мной. Потом заберешь машину. 
– Куда?
– Будем праздновать.
Спустя полтора часа мы стоим под окнами роддома. Приехали Егор с Онежей и Катей, Валера с Вовкой и мы с Юрой. В этот момент я - это не я. Это подросток, еще не отшлифованный законами, правилами и этикетом. С меня сорвали эту оболочку, вручили связку шаров и тремя медведями. Рядом с нами анимированная панда и пиротехник. 
Мне почти тридцать, а я реально стесняюсь. Когда все радуются за Сашу и празднуют рождение, я… для меня это что-то большее. Она и не представляет, как сложно быть другим не наедине. Вроде бы они все мои друзья, у двоих из них есть семьи. И я помогал им бороться за любовь, спасать жизнь, а сам… а себе сложно. 
– Все тихо, я звоню. – Предупреждает Онежа. – Саш, привет, ты как? – Мы замираем и молчим… – Поздравляю, моя девочка. Мы так рады за тебя. Хотим скорее тебя и малышек увидеть. Саша, ты возле окна лежишь? … Тогда смотри. 
Онежа кивает. Пиротехник запускает фейерверк. Аниматор включает громкую музыку. 
Вверх тонкими светящимися струями летят заряды, взрываются тысячами мелких частиц. Я не смотрю на них, но вижу в отражении ее окон. Папа рассказал, где. 
Знаю, что она смотрит. Хочется, чтобы улыбнулась и отвлеклась хоть немного от прошедшей операции. Я и не надеюсь, что она подойдет. По правде я даже не хочу, потому что тогда мне придется делать то, что сказал Ромка. И дело не в самом факте, а при всех. И это будут не только друзья, это будет весь чертов центр. И весь центр завтра будет знать, что у моего отца родились внучки. А сплетни добавят горчинки. Мы счастливые родители, но по отдельности. 
Вижу в окне тень и замираю. Саша. 
Упирается руками в подоконник. Смотрит то на нас, то на панду, то на салют. Прикрывает ладошкой рот.
– Саня, – кричит Ромка, – вот кому все равно на окружение. Он всегда делает то, что нравится и кайфует от этого. Саша машет ему. – Поздравляем!
Все поддерживают его, повторяют. Я понимаю, что между ними ничего нет, но машет ему, не мне. 
Давлю в себе ревность. Да, это оказалось сложнее, чем я думал, но когда мы вместе, я всегда буду думать о том, что произошло. 
– Ну, – оборачивается ко мне, – давай. – Машет мне. 
Проще разобрать двадцать дел и написать десяток исков, чем сейчас приотпустить ленту в руках , чтобы шары резко взмыли вверх, подхватываемые легким ветром. 
Саша приоткрывает рот, легкое движение головой вверх. Следит как шары поднимаются вверх, выше окон. Улетают в небо. 
Рома подпрыгивает, хочет успеть достать, но охапка шаров улетает вверх вместе с медведями. 
Ребята гудят мне, я и тут испортил все. Но смотрю на Сашу, она смеется. 
Мы провожаем улетающий вверх подарок. Ветер вверху сильнее и начинает сносить его в сторону деревьев. 
Взглядом по окнам. Пол род центра следит за моим фиаско и ахает, когда шары цепляются за одну из веток и останавливаются. 
– Дядя Юраааа, ну как так? – журит меня Катя. Я закрываю глаза и смеюсь. 
Действительно, так волновался, что сделал все еще хуже. 
Снова смотрю на Сашу, она со всех переводит взгляд теперь на меня. Больше всего хотел бы сейчас остаться с ней наедине и обо всем поговорить. 
К нам подходит охранник, говорит, что уже поздно и мы всех детей разбудим. В общем нам пора. 
  
– Поздравляем! – орем все вместе. Рома заводит, Валера с Вовкой поддерживают, Катя, Егор, Онежа. Я подхватываю и вместе с ними поздравляю. 
А потом все начинают поздравлять и меня. Обнимают, я снова чувствую эту поддержку. Чувствую, как она смотрит, как понимает сейчас, что мы связаны, что у нас больше общего, чем она думает.