Наш папа - прокурор (СИ)

– Мне надо заехать за вещами. – держится за плечо и часто дышит через нос.
– Какие к черту вещи, тебе в больницу надо. 
– Нельзя без вещей. 
– Муж пусть привезет. 
– Какой, к черту, муж, Домбровский. – Ладно. Я понял. Не надо лезть. – Из-за тебя все, – ударяет несильно в грудь рукой, но при этом второй рукой держится, чтобы не упасть. – Мне еще рано рожать. Скорую мне вызови и возвращайся к своей. И кота моего верните!
  
Да с удовольствием вернем. Но не сегодня.
– Садись, – открываю дверь и усаживаю, она хочет сопротивляться, но силы ей нужны сейчас в другом. – Куда ехать? – Через пару секунд опускаюсь на водительское сидение и завожу машину. – К Валере?
– В перинаталку, где твой отец работает. 
– Понял.
Саша держит руками низ живота и, прикрыв глаза, медленно дышит через рот. 
– Ты как?
Молчит, не отвечает. Лучше бы говорила, я бы знал ее состояние. 
– Саш, ты все не так поняла. 
– Заткнись. 
Шумно вдыхает и кривится. Я не знаю, чем помочь.
Она копошится одной рукой в сумке, там заедает что-то, открыть не может, психует. 
– Давай я помогу. 
– Там документы должны быть и телефон, – стонет, сквозь зубы. Я одной рукой веду машину, второй копошусь. – Вот документы, обменная карта, – пробегаюсь по тексту, замечаю ее фамилию. Возможно тут ответы на все вопросы, 
– Нет, там договор должен быть, вверху телефон. Откладываю карту, нахожу договор с телефоном. Торможу на красный, убираю сумочку на заднее сидение и набираю номер. – Дай мне, я поговорю. – Передаю. – Здравствуйте, это Елисеева. У меня живот болит сильно… Да не постоянно… волнами… как рожаю?… нет… на следующей же неделе…. Я не готова… я без вещей…
Капец. Я стартую на желтый, но осекаю себя, надо быть предельно аккуратным. 
– Что делать?… Я еду… Да, помню… Выходные же… У меня с собой нет ничего… У меня есть один врач, он должен приехать. 
Саша возвращает мне телефон.
– Что случилось?
– Из-за тебя все, – с претензией, – в выходные врачей нет, а я рожаю. И я сейчас не шучу. 
– Что значит, врачей нет?
– Валере позвони, он обещал приехать. 
– Сейчас. 
Твою мать. Выходные. Надо было ей приехать в выходные, встретиться, познакомиться и разнервничаться. Но я молчу. Сам виноват. Не предусмотрел. Хотя понимал, что такое может быть. Несколько раз пронесло. Сегодня нет. 
Набираю Валу несколько раз, он не отвечает. Как надо, так…
– Алло, – по голосу узнаю Еву. – Здравствуйте. 
– Ева, ты? – некогда сейчас объясняться. 
– Да. 
– Это Домбровский, где Валера?
– Он в душе. 
– Ева, пожалуйста, дай ему телефон, это срочно. 
– Хорошо… Валер, – слышу шум воды, – это Юра звонит, что-то срочное. 
Вода стихает. 
– Да, Юр, – выдыхаю, что нашелся. 
– Вал, Саша, кажется, рожает, мы едем в центр, где мой отец работает, ты можешь приехать? 
– Экстренное у нее? На следующей же неделе планировали?
– Получилось сейчас. 
– А вы где?
– Я ее везу туда. 
– Вы туда звонили? Предупредили?
– Да. 
– Отцу своему позвони, пусть тоже подъедет. Я уже выезжаю.
Отключается. Спасибо. За то, что у меня есть такие друзья. 
– Он дома, но уже выезжает, – говорю Саше, чтобы успокоить хоть немного. 
Отцу. По мне вот так позвонить отцу, попросить о чем-то сложно… Наше общение ограничивалось поздравлениями на праздники и редкими натянутыми разговорами о моих успехах. А сейчас надо позвонить. 
Я оборачиваюсь к Саше. Не хочу, но ради нее надо. 
Сжимаю руль одной рукой и набираю. Он не отвечает. А я и злюсь и радуюсь одновременно. 
– Да, Юра, здравствуй, – папа неожиданно отвечает. 
– Пап, ты где сегодня? – назад уже не повернуть. 
– На дежурстве. – Я даже выдыхаю. Это знак. Так должно быть значит.
– Пап, нужна твоя помощь. Я везу девушку, у нее планировались роды у вас на следующей неделе, но, кажется, начались сейчас. Лечащий врач и Валера уже едут, можешь, тоже там… быть?
– Кто?
– Елисеева Александра Сергеевна.
– Не помню фамилию. Диагноз какой? Патология? 
– Тройня у нее. 
– Ааа тройня, девочки, да? Тридцать четыре недели, правильно?
– Саш у тебя тридцать четыре недели? – переспрашиваю, она кивает. 
–Да.
– Помню, обсуждали. Так, вези. Я встречу. Через сколько будете? 
– Минут десять-пятнадцать еще. 
– Схватки с какой периодичностью?
– Саш, схватки у тебя как часто? 
– Я не знаю, – стонет в кулак. 
– Она не знает. Но не постоянно. 
– Давай, аккуратно езжай. 
Отключаюсь. Снова красный. 
– Мы успеем. Папа там, если что. 
Я перекладываю Сашины бумаги, которые лежат у меня на коленях. Тридцать четыре недели. Это не сорок, про которые говорила Вика. С чего вообще эта цифра возникла? Что-то не сходится. Мы думали, что живот большой, поэтому сорок, а живот большой, потому что там три ребенка. 
Саша так ничего и не рассказала. Эти документы уже были в моих руках. Тогда решил не лезть в ее жизнь, не нарушать тайну. А теперь… Елисеева Александра. Рост, вес, в феврале семь недель… Семь?
Сомнения и предложения снежным комом в лицо. Я ищу графу отец. Фамилии нет, только моя группа крови. Опять совпадение что ли?
– Саш, чьи это дети?
– Мои. – Огрызается и злится в ответ, – и ты, кажется, говорил, что по чужим документам не лазишь. Выхватывает у меня бумаги.
– Саша! – разворачиваюсь к ней 
– Домбровский, можешь жить, как жил. Мне не надо ничего. Кота только моего верни. 
– Да что я сделал?
– Тебе перечислить весь список? - кричит не сдерживаясь. – Ты меня бросил, ты папу моего посадил, теперь приезжаешь, целуешь, а живешь с другой женщиной. Этого мало? И не говори, что не так все. 
– Не так все. Ты можешь сказать? – не выдерживаю и тоже повышаю голос. – Ты от меня беременна?
Замирает, смотрит.
– Ты их не заслуживаешь. – Как приговор и отворачивается к окну.
Твою мать. Мне сзади сигналят. Я трогаюсь.
– И помощь нам твоя не нужна, обойдемся как-нибудь. Это было мое решение. Я хотела ребенка. А то, что их отец такой м***к, не влияет на то, что я должна была делать аборт. 
У меня будут дети. Трое. Лучше бы не спрашивал у нее. Лучше бы думал, что не мои. Дыхание сбивается, как будто это я рожаю. Чувствую, как ей не хватает кислорода.
Я и чей-то отец?! 
Может быть, когда-нибудь, так для галочки, что вроде как надо, но не так. Не трех сразу, не дочек, не… все самые спрятанные страхи снова вылазят наружу. Саша права, я и ей больно сделал и им сделаю, если придется снова выбирать. А с моей работой – еще как придется.
Я не представляю, как другие с детьми. Валера вообще один воспитывал. Егор…
– Кто еще знает?
Онежа, конечно, значит и Егор. Валера? Рома?
Саша молчит. 
Твою мать. 
– И что? Никто не собирался мне говорить?
– Я попросила не говорить. 
– Очень взрослое и грамотное решение. 
– Уж конечно, взрослые только ты у нас умеешь принимать. Ты сам говорил, что не хочешь детей, тем более дочку. А у меня три. С чего бы что-то должно поменяться? – Сжимается и снова выгибается. 
Я сжимаюсь с ней. Даже не думал, что вот так буду чувствовать и переживать чью-то боль. Как свою.
Беременность же не зря длится девять месяцев, отцу надо осознать и привыкнуть к тому, что у него будет ребенок. Мне никто не дал этого времени. 
Трое. Трое, бл… Как так? 
– Ты говорила, что сдавала анализы и не было беременности. 
– Если тебе проще думать, что это не твои, то думай так. – Разворачивается и кричит на меня. – Я доказывать ничего не буду. 
Как не понял сразу? Надо было открыть эти документы, когда были у меня. Правильный к херам. 
Я не могу это принять, свыкнуться. Мне нужны факты, доказательства. Да ни хрена мне не надо. Я знаю, что Саша не врет мне. Никогда не врала. Даже, когда была такая возможность.