СМЕРШ – 1943. Книга вторая (СИ)

Карась придвинулся ко мне вплотную, сделав вид, будто тоже макает перо в чернила. Голос понизил до еле слышного шепота.
— Лёха. Что писать-то будем насчёт твоего марш-броска в госпиталь? Про стекляшки начальству ни слова, мы договорились. Девчонок не подставляем. Но причину указать надо уважительную.
Я кивнул, не отрывая взгляда от чистого листа. Идея у меня созрела еще в блиндаже. Отмазка была гениальной в своей простоте и абсолютно оперской.
  
— Пишем как есть, но меняем акценты, — так же тихо ответил я. — Помнишь тот обгоревший список с аббревиатурами, что из печки вытащили? Там было написано: «ГСП-ЗЛТ. Ликвидация». Мы тогда в горячке решили, что это приказ ликвидировать кого-то из персонала. И я рванул проверять. А сейчас, анализируя ситуацию на трезвую голову, «понимаем», что диверсанты имели в виду ликвидацию самого Лесника. А эта ликвидация уже произошла несколько дней назад.
— Вы что, издеваетесь⁈ — Котов смял очередной испорченный лист, — Какого черта шепчетесь? Как в школе на экзамене? Ну-ка расселись! Ты погляди на них… Сотрудники контрразведки. Оперуполномоченные… Карасев! Ты без подсказок не можешь?
— Опять Карасев… — буркнул Мишка, — Как что, так сразу я…
Он отодвинулся в сторону. Замер, осмысливая мою логику. Потом удовлетворённо кивнул сам себе. Видимо, идея показалась старлею гениальной.
Я снова обмакнул перо и принялся выводить на бумаге гладкую, логичную сказку, слово в слово повторяя придуманную легенду.
Рука натренирована по старой работе. Уложился в десять минут. Поставил дату, расписался, отодвинул листок в сторону.
Отчёт получился — сплошное заглядение. И у Котова, и у Назарова не возникнет вопросов. Тем более, Золотухино во всей этой истории фигурирует постоянно. Вполне логично — после взрыва и найденных документов мы решили проверить госпиталь.
— Эй, ты что, уже все? — Удивился Карасев. Он завис где-то на первых пяти фразах, — Ну-ка давай, не сиди без дела. На, — Старлей подвинул ко мне стопку листов, — Пиши про лес и фрицев.
Пришлось снова заняться литературным творчеством. Но тут уже писал, как есть. Без всяких выкрутасов.
Пока мы скрипели перьями, я попытался реализовать еще один пункт своего плана. Мне нужно было узнать адрес.
— Андрей Петрович,— осторожно обратился к Котову, который яростно зачеркивал что-то в своем рапорте. — Разрешите вопрос? А где у нас остановилась эта… комиссия из Москвы? Ну, те трое, с полковником.
Капитан поднял на меня тяжелый взгляд.
— Тебе какое дело, Соколов? — хмуро спросил он,— Ты у нас теперь в квартирьеры заделался? Пиши рапорт, не отвлекайся! Мне генералу Вадису через час на стол сводный документ класть, а ты ерундой голову забиваешь!
Я покладисто кивнул и снова уткнулся в бумаги.
Черт. Котов выжат как лимон, лезть к нему с глупыми вопросами неразумно. Этот вариант отпадает. Значит, придется искать информацию на стороне.
Московскую комиссию из трех человек уровня полковника и майоров ГУКР не поселят в сарае. Ими занимается квартирно-эксплуатационная часть. Там и нужно копать.
Внезапно дверь кабинета приоткрылась. На пороге появился дежурный сержант.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться. Лейтенанту Соколову велено срочно явиться в кабинет майора Назарова!
Мы с Карасем переглянулись. Тот ободряюще подмигнул. Я посмотрел на Котова, дождался его утверждающего кивка. Поднялся, одернул гимнастерку и направился к выходу из оперативной комнаты.
Быстрым шагом поднялся на второй этаж, где находится кабинет Назарова. Пока шел, думал — что могло случиться? Зачем я так срочно потребовался майору? Варианты были разные. Но все какие-то нерадостные. Неужели всё-таки Мельников начал копать под меня?
Возле знакомой двери остановился, постучал. Дождался короткого «Войдите!» и толкнул тяжелую створку.
Майор сидел за своим столом, уткнувшись в развернутую топографическую карту, и водил по ней карандашом. Рядом с ним стоял незнакомый мне капитан. Широкоплечий, бритый наголо мужик с перебитым, свернутым набок носом и холодными, бесцветными глазами.
Вдоль стены рядочком, застыли четверо рослых бойцов. Судя по специфической выправке и хищным, напряженным лицам — те самые спецы из фронтового резерва, которых Назаров решил подключить к захвату Мельникова.
— Лейтенант Соколов прибыл! — доложил я, вытягиваясь в струнку.
— Проходи, Соколов, — Назаров оторвался от карты, посмотрел на меня, — Знакомься, это капитан Левин. Командир спецгруппы, которая сегодня ночью отправится на встречу с майором. Если он, конечно, вообще майор.
Левин мазнул по мне цепким, равнодушным взглядом и еле заметно кивнул.
— Ты у нас с этими немцами общался вплотную, — продолжил Назаров, отбрасывая карандаш. — Давай, проинструктируй Левина. Как именно вел себя гауптман? Интонации, манеры, словечки. Группа контакта пойдет в трофейной форме, им нужно отыграть «Бранденбург-800» идеально, чтобы предатель ничего не заподозрил до самого последнего момента.
Я подошел к столу. Начал методично выкладывать информацию. Левин внимательно слушал, делая пометки в маленьком блокноте. По некоторым моментам задавал уточняющие вопросы.
— Всё, Соколов. Свободен, — Назаров махнул рукой, когда мы закончили. — Что там с рапортами? Пишите?
— Пишем, товарищ майор, — коротко ответил я.
— Вот и хорошо. Ступай, лейтенант.
— Есть, — я развернулся и четким строевым шагом покинул кабинет.
Закрыл за собой тяжелую дверь. Но не до конца. Аккуратно придержал язычок замка, оставив миллиметровую щель. Звукоизоляция в старом кирпичном здании хорошая, но голоса из кабинета доносились вполне отчетливо.
Я опустился на одно колено. Сделал вид, будто обнаружил что-то очень важное на собственном сапоге. На тот случай, если моя застывшая возле кабинета фигура привлечёт внимание. Весь превратился вслух.
— … Добираться нам туда около двадцати минут, товарищ майор, — донесся глухой, уверенный голос Левина. — Выдвигаемся в ноль-ноль тридцать. Берем с собой еще десять бойцов прикрытия. Две «полуторки». Машины оставим за два километра в балке, дальше идем пешком, чтобы звуком моторов не спугнуть цель. Есть предположение он тоже может явиться раньше. Бойцы оцепляют просеку кольцом радиусом в триста метров. Я с группой контакта двигаюсь в центр, к сгоревшей сторожке.
— Добро, Левин. Действуй. И смотрите там… Эта гнида нужен нам живым. Слишком много вопросов. И все они важные, — ответил Назаров
Я плавно поднялся, бесшумно отпустил ручку двери, позволив замку защелкнуться до конца, и двинулся по коридору.
Оставалась последняя деталь головоломки. Адрес Мельникова.
Вместо того, чтоб вернуться в оперативную комнату, к Котову и Карасю, свернул в административное крыло штаба. Туда, где располагается Квартирно-эксплуатационная часть — КЭЧ. Именно они занимаются расселением всех прибывающих в Ставку чинов.
В небольшой комнате, заваленной картотеками и домовыми книгами, за столом сидела молоденькая, миловидная девушка с туго заплетенной косой. Судя по знакам отличия — сержант.
Я нацепил на лицо самую обаятельную, немного усталую улыбку, подошел к столу.
— Добрый день, товарищ сержант. Лейтенант Соколов, контрразведка.
Девушка подняла голову, строго сдвинула бровки, собираясь спросить документы, но вдруг зависла. Ее глаза округлились, щеки залил густой румянец.
— Ой… Товарищ лейтенант… А я вас узнала! — она прижала ладошки к лицу, часто-часто захлопала ресницами. — Вы же тот самый Соколов! Который вместе со старшим лейтенантом Карасевым живых фрицев из леса приволок! О вас весь штаб сегодня гудит! Говорят, вы их голыми руками взяли! А меня Варей зовут, — Девушка покраснела еще сильнее, — Варвара, то есть.
  
Да чтоб его… Я мысленно выматерился.
Весь штаб гудит. Ну конечно. А чего я, собственно, ожидал? Штаб фронта — это ведь только на бумаге строго секретный военный объект. А на деле — большая закрытая деревня. Писари, связистки, повара, водители, конвойные…