Ночь разрушений (ЛП)

НОЧЬ РАЗРУШЕНИЙ
ВОСХОЖДЕНИЕ ТЬМЫ — 0,5
ДЖЕННИ БАССЕТТ
Для всех хороших девочек, которые ищут неприятности между страницами…
вы их нашли.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖАНИИ
  
֍ Явный сексуальный контент
֍ Употребление алкоголя
֍ Кровь
֍ Жестокие сцены
֍ Графическое насилие
֍ Война
֍ Отравление
֍ Массовое убийство
֍ Братоубийство
֍ Поджог
֍ Насильственное переселение
֍ Смерть
֍ Смерть родителя
֍ Breath play (игры с ограничением дыхания)
֍ Edge play
֍ Грубые сексуальные практики
֍ Primal play (примитивные/инстинктивные ролевые практики)
֍ Подробные описания утраты
֍ Ненормативная лексика
֍ Смерть близкого человека
֍ Упоминание пыток за кадром
Грудь Халеда тяжело вздымалась от напряжения битвы, тёмная кожа его доспехов отяжелела от крови его жертв, пока он отражал очередную атаку. Слишком легко было погрузиться в боевое неистовство своего народа, его драконья кровь убаюкивала его в багрово-окрашенном оцепенении, пока он прорубался сквозь своих врагов. Но пелена начала редеть, и его чувства вновь становились его собственными.
Он окинул взглядом поле битвы: вспышки пламени по всему полю указывали ему положение остальных из его подразделения в бурлящей массе окровавленного хаоса, среди которого он оказался. Солдаты вражеской армии всё ещё бросались на него в атаку, либо не зная, кто он, либо не заботясь о том, что встреча с ним означает смерть. Возможно, они искали чести повергнуть его. Возможно, они просто хотели конца годам войны, которые им пришлось пережить. Если дело было во втором — он был готов это им дать.
Потребовалось лишь лёгкое усилие его воли, чтобы оживить свою магию; пламя, яростное и беспощадное, прожгло зияющую брешь на поле битвы, даровав ему несколько мгновений передышки.
Халед опёр кончик своего меча о пропитанную кровью землю и с мрачным унынием наблюдал, как артемиане и люди рубят друг друга с жестокостью, которую он слишком устал видеть. Артемиане мелькали между своими двумя формами, клинок и зверь сменяли друг друга, пока они прокладывали себе путь через поле.
Он вытянул шею, глядя в небо, где разворачивалась битва совершенно иной природы. Драконы летели строем над головой: одни были видны под облаками, другие — лишь тени в их глубине. Плечи Халеда поникли, когда он смотрел, как они рвут друг друга зубами и когтями — родные и друзья, превращённые этой нелепой войной во врагов.
От задних рядов более крупного отряда отделилась группа драконов, и Халед резко втянул воздух, различив юные очертания ещё не достигших зрелости драконов. Он узнал в них своих союзников, но имел так мало дела с младшими подразделениями, что никак не мог распознать кого-либо из них по отдельности; их было почти слишком много, чтобы знать каждого. По крайней мере, так было, когда они только вступили в войну.
Стоило одной стороне призвать в армию детей драконов, как другая немедленно последовала её примеру. Даже молодой дракон мог сеять опустошение среди артемиан и человеческих солдат, хотя против взрослого своего вида у них не было ни единого шанса. Их гибель была той жертвой, на которую принцы-близнецы были более чем готовы пойти, сражаясь друг с другом за трон.
Желудок Халеда тревожно сжался, когда он увидел, как дракончики опускаются ниже, их траектория вела их всё ближе к требюше, запускающим в небо пылающие снаряды. Несомненно, именно эти огромные машины им было приказано уничтожить. Он вглядывался в облака, ладони вспотели на рукояти его меча, пока он ждал того, что неизбежно должно было последовать — защиты.
Как и следовало ожидать, взрослый дракон отделился от своего отряда и рухнул сквозь облака с такой смертоносной скоростью, что через считанные секунды оказался бы среди младшего подразделения — но Халеду был нужен только один.
Пламя взметнулось по его приказу, с рёвом пронеслось по небу и окутало голову гигантского самца, не способное причинить ему настоящего вреда… пока он держал глаза закрытыми. Один-единственный взгляд — и самец ослепнет навсегда.
С возмущённым рёвом дракон резко взмыл вверх на вздымающихся крыльях, яростно мотая головой, пытаясь стряхнуть пламя, которое следовало за каждым его движением. Младшее подразделение изменило курс — все шестеро летели в безупречном строю к своему ослеплённому противнику.
Едва осмеливаясь отвести взгляд от схватки в небе, Халед почувствовал, что битва снова смыкается вокруг него. Пот выступил на его лбу от напряжения — удерживать пламя на таком расстоянии было тяжело, — но когда он призвал свою магию, она откликнулась, взорвавшись вокруг него стеной огня, чтобы защитить его от наступающих солдат. Он оскалил зубы, рыча от усилия, но сумел удержать пламя плотным кольцом вокруг головы самца, зная, что одно-единственное мгновение потери концентрации — и дракончики будут мертвы.
Младшие не дрогнули. Чёрный дракончик, возглавлявший строй, гнал их с головокружительной скоростью, пока не оказался на самце; затем он оторвался от остальных, проскользнул мимо щёлкающих челюстей и обрушился между огромных плеч своего противника. Его подразделение яростно пыталось отвлечь самца, заслонить его, пока тот извивался и бился, стараясь сбросить маленького чёрного всадника со своей спины, но дракончик держался крепко. Он сомкнул челюсти у основания крыла самца и рванул, всё его тело выгнулось дугой от усилия.
Самец взревел, и вибрации болезненно отозвались в ушах Халеда, пока он смотрел, всё его тело дрожало, пока он удерживал пламя на месте. Он не мог оторвать взгляд от чёрного дракончика, когда самец потерял контроль и начал стремительно падать к земле, его одно свободное крыло почти не замедляло их падения. Но дракончик не отпустил — даже тогда, когда остальное его подразделение резко набрало высоту. Его когти всё глубже впивались в чешуйчатую спину противника, разрывая крыло, зажатое между его зубами, несмотря на отчаянные конвульсии взрослого самца. Они оба закружились в спирали, кровь разлеталась вокруг них брызгами, когда крыло начало вырываться.
Халед вскрикнул, когда его магия выскользнула из-под контроля; пламя угасло, исчезнув без следа, а его ноги подогнулись, и колени с глухим ударом врезались в грязь, пока он в ужасе смотрел на происходящее. Но крыло вырвалось в потоке крови как раз в тот миг, когда исчезли последние искры его магии, и дракончик оттолкнулся от стремительно падающего самца, расправив крылья как раз вовремя, чтобы поймать поток воздуха. Он даже не посмотрел вниз, когда его противник рухнул на поле битвы, сокрушив одно из требюше в разлетающемся месиве окровавленных деревянных обломков.
Стена солдат вновь надвигалась на него, но Халед не мог оторвать глаз от чёрного дракончика, который летел обратно к своему подразделению, всё ещё неся в челюстях огромное крыло — словно ужасный трофей, хлопающий на ветру, как знамя.
Рог протрубил над лязгом стали и криками умирающих, вырвав внимание Халеда из небесной битвы. Он звучал чётким узором — закодированным посланием для него и его подразделения: они были нужны в небе.
Его магия была дрожащей и слабой, когда он потянулся к ней, но всё же подчинилась ему, дрожа в каждой частице его существа, пока превращение не завершилось. Он расправил свои измождённые крылья и взмыл в небо, быстро набирая высоту, чтобы присоединиться к своим товарищам.
  
— Как долго мы ещё позволим этому продолжаться? — прорычал Аларик, ворвавшись в палатку и с грохотом швырнув на стол свой меч, пропитанный кровью.