Газлайтер. Том 27 (СИ)

Молодчина.
Я окидываю взглядом раскрывающийся люк и сразу понимаю, в чём фокус. Настоятель — хитрая сволочь. Он бросил большинство своих приближённых через первый выход — как живой щит и отвлекающий маневр. А сам направился через другой люк. Безжалостный план: прикрыться своими и удрать. И ему было плевать, что их тут же порвут. Главное — спасти собственную шкуру.
— Теперь я снова позову Лиана, — киваю Красивой. — Он тебя унесёт.
  
Тигрица слегка шевелит ушами, будто соглашается. Но в следующий миг ситуация резко меняется.
Один из монахов, только выбравшийся на снег, с хрипом корёжится — и превращается в мохнатого демона-быка. Тяжёлый, неуклюжий, с рогами и грубой шерстью, явно опасный. Следом второй монах начинает искажаться — и вот уже перед нами полосатая туша с перекошенной тигриной мордой. Демон-тигр, хищный и злобный.
Красивая замирает, уставившись на тигродемона.
Её эмоции рванули наружу: злость, бешенство. Да, её задело, и еще как! Её облик, её гордость превратили в карикатуру. Издевательство!
Красивая резко бросается по снегу в сторону противников.
Я мысленно ругаюсь:
— Блин, Красивая, ну куда ты… Твою ж! Не веди себя как ребенок!
И тигрица, опомнившись резко тормозит, оставляя борозды в снегу. Мохнатые уши прижимаются к голове, янтарные глаза виновато отводятся в сторону. И тихо в мысленной речи:
— Ой, прости…
Я только качаю головой. Потом. Сейчас некогда. Ведь мы привлекли вниманием монахов.
Настоятель тем временем, завидев нас, визжит во всю глотку:
— Филинов⁈ Убейте его! Он не должен вызвать подмогу!
Я оскаливаюсь:
— Убить меня? А как же ваша Великая Идея? Без Аватара же ничего не получится.
Настоятель хрипит в ответ, его тело начинает обрастать чешуёй, рога прорываются сквозь кожу, пальцы вытягиваются в когти:
— Ты слишком неуправляем! Мы найдём другого Аватара!
Демоническая сила разливается по мне ледяной волной. Я отращиваю рога и когти и швыряю ему в лицо:
— А так разве можно? Ведь согласно Провидению, подхожу только я.
— Великая Идея — не твое собачье дело!
— Ты бросил своих людей на растерзание, чтобы спасти свою вонючую шкуру — и ещё смеешь говорить о Великой Идее? — хмыкаю.
Настоятель клацает клыками, будто хочет что-то выкрикнуть в ответ. Но уже поздно. Его лицо окончательно теряет человеческие черты. Передо мной стоит не человек, а чертов Демон.
Я резко швыряю мысленный приказ:
— Лиан, где тебя носит! Уноси Красивую!
Пока турбо-пупс где-то несётся золотой молнией, я не стою на месте. Нет времени ждать. Прыгаю прямо в гущу. Монахи бросают черные кривые шары. Они шипят, пузырятся, полыхают в воздухе ядовитым дымом, оставляя липкий след на морозном воздухе. Кислота. Я рефлекторно бросаю вперёд клинки Тьмы. Лезвия свистят в воздухе, рассекая шары ещё на подлёте. Те взрываются зелёными брызгами, кислотная жижа падает хлопьями на снег и шипит.
Ко мне вплотную прыгает быкоподобный демон. Туша в грязной клочковатой шерсти, чёрные копыта взбивают наст, рога несутся прямо в грудь.
Но фиг тебе. Я щёлкаю пальцами — и призываю Каменный град.
Бум!
Тяжёлые булыжники, размером с человеческую голову, с грохотом обрушиваются на демона. Для верности я ещё пускаю каменный диск. Мимо меня весело скачет отпиленная рогатая башка, катясь по снегу, как грязный футбольный мяч.
Заодно задеваю и некротика — настоятеля, который пытался подкрасться с фланга в надежде на везение. Лови, отец настоятель, бесплатный некротический импульс прямиком в печень.
В стороне к Красивой несётся полосатый ублюдок — тигроподобный демон. Они сцепляются в схватке.
— Конунг, я уже здесь! — звучит в мысленном канале голос Лиана. — Забираю твою тигрицу!
— Давай! — кидаю я в ответ.
И тут же — вспышка. Лиан промчался золотым вихрем, и на поляне полосатых зверей стало на одного меньше.
Я уже собрал сноп пси-клинков — тонких, прозрачных, как лёд, готовых вонзиться в эту тварь, когда рефлексы резко стопорят движение.
Стоп.
У тигра нет рогов. Где, мать его, рога⁈
Передо мной стоит не Демон. Передо мной Красивая. Её полосатая шкура вздымается от быстрого дыхания, глаза распахнуты так широко, что в них отражаются звёзды. Она хлопает веками, растерянно озираясь, и явно не понимает, что происходит. Где тигродемон? Почему она осталась одна?
Я рыча кидаю в мысленную связь:
— Твою мать, Лиан! Ты слепой⁈ Ты схватил не Красивую, а одержимого монаха!
Ответ турбо-пупса приходит растерянный, обиженный, как у провинившегося котёнка:
— Чего? Ой… А куда его теперь⁈
Наверное, сам этот несчастный монах пребывал в таком же офигении. Не каждый день тебя на руки хватает десятилетний ребенок и уносит со скоростью молнии.
Мгновенно собираю мысли в кучу и, просканировав округу, бросаю новый приказ:
— Лиан, давай в сторону! Швыряй его на триста метров вправо! Там Дамар выбрался из бойни и идёт один! Выкинь этого полосатого выродка туда!
А сам я не забываю про главное шоу. Мой взгляд находит настоятеля. Тот ошарашенно озирается по сторонам, осознав, что остался в гордом одиночестве. Один подручный лишился головы, второго куда-то дели.
Я ухмыляюсь, отойдя от настоятеля на добрый десяток шагов и на всякий случай накинув каменный доспех и закрыв собой Красивую:
— Ну что, настоятель, держи подарок напоследок.
И в этот миг небо вспыхивает. Золотой сваливается из-за облаков с оглушительным ревом, закрывая собой половину горизонта, и обрушивает вниз столб чистого ослепительного пламени.
Ослепительно-жёлтый поток с треском прожигает снег, воздух дрожит от жары. Настоятель завизжал, попробовал драпануть — жалкое зрелище. Уже поздно. Огненный вихрь накрывает его с головой.
Когда пламя стихает, в снегу остаётся только чёрная, дымящаяся туша. Настоятель всё ещё дёргается, вырывая хриплые вдохи, словно пробитый мех. Жив. Но едва-едва.
Я протягиваю к нему мысленные щупы, пытаясь вытянуть остатки памяти. Маловато, конечно, но что-то есть. Впрочем, на большее и не рассчитывал. Даже если бы его мозги не превратились в подгоревшую кашу, у одержимых мысли всегда читаются через раз.
Я криво скривился, словно стряхивая с пальцев невидимую грязь:
— Ну ничего… — бурчу себе под нос. — Что-то да выцепил. Теперь надо бежать и посмотреть, понравился ли мой сюрприз Дамару.
* * *
Возле Южной обители, Антарктида
Дамар тяжело ступает вперёд, оставляя в снегу глубокие, неровные следы. Он чудом вырвался из бойни. Правая рука висит клочьями, тело в ранах, дыхание хриплое, но он всё ещё держится. Только бы дотащить себя за пределы зоны глушилок…
Нужно уходить. Срочно. Пока ещё ноги держат.
Мысли свербят в голове, колотятся одна о другую, мешая даже сосредоточиться на пути. Надо выбираться, добраться до Багрового Властелина. А там уж — выкручиваться. Состряпать какое-никакое оправдание…
Положение катастрофическое.
У этой сволочи Данилы на руках были доказательства, что Дамар сам отправился за ведьмой с Фемискиры — те самые воспоминания Ауста об их вылазке. Если подать их в нужном свете, Багровый Властелин обязательно воспримет всё как чистое предательство.
Какой же Филинов коварный змей! Хитрый, продуманный! Даром что жалкий человек! И с помощью Ауста он обязательно обставит всё так, что Дамара выставят предателем.
«Ладно, — мрачно думает Дамар, тяжело втягивая ледяной воздух. — Ещё не всё потеряно. Я их сам выставлю изменниками».
Он вырезал десяток монахов, прорвался сквозь мясорубку — и теперь топает по снегу, прихрамывая. Шаг. Ещё шаг. С каждым разом тяжелее, но он продолжает.
  
И вдруг прямо впереди — чёрно-жёлтая туша на белом снеге. Ба! Да это же ведьма! Стоит, как ни в чём не бывало, спинокй к нему. И что странно — вокруг неё нет следов. Словно её вывалили сюда с неба. Ни одного следа к ней, ни одного от неё.