Пришествие Зверя. Том 3

— Да. — Курланд поморщился. — Мы могли использовать на Улланоре ясную информацию, полученную от Магнерика.
— Вот именно. Путаница, иллюзии, отрицание, незнание — все это привело нас к катастрофе.
«Как и все прочее», — подумал Курланд. И сказал:
— Когда вы доходите до сути, это неизменно впечатляет, Дракан.
— Вулкан говорил с вами перед самым концом?
— Да.
— И?..
Курланд глубоко вдохнул — и с содроганием выпустил воздух, словно наполненный тяжелыми воспоминаниями, ядовитым облаком теснившими его грудь.
— Он приказал мне продолжать.
— И все?
— Он назвал меня лордом-командующим. Сказал, что я принадлежу к Имперским Кулакам.
— И вы готовы отмахнуться от этих слов?
Курланд помотал головой:
— Все не так просто.
— В том, что я предлагаю, нет ничего простого. Я понимаю, что на вас возложено огромное бремя и что это все невероятно сложно. Впрочем, это ваше бремя. Вы приняли его на себя после Ардамантуа и с тех пор бессменно несли. Вулкан подтвердил, что таков ваш долг. И это именно ваш долг, потому что у вас хватит сил. Примарх увидел в вас лидера, в котором мы сейчас нуждаемся. И все ваши братья тоже. Весь орден.
Курланд недоверчиво прищурился.
— Сомнениям здесь нет места, лорд-командующий, — продолжил Дракан. — Пока у вас в распоряжении не окажется более полная информация, чем у меня. Кто-нибудь подвергал сомнению ваше лидерство? Кто-нибудь из уцелевших Космических Волков вышел вперед и объявил себя альфа-самцом кампании?
— Нет. И я бы предпочел, чтобы вы говорили об этих космодесантниках более уважительно. Они многим пожертвовали.
— Все пожертвовали, — тихо сказал Вангорич. — И задание провалилось. Но никто не протестует. На это есть причина. Они видят то же, что увидел Вулкан. Они ждут ваших распоряжений.
— Моих распоряжений...
— Полагаю, вы не станете дожидаться, пока орки нападут первыми.
Курланд почувствовал, как уголки его губ медленно раздвигаются. Миг спустя он понял, что на лице его появилось некое подобие улыбки, холодной, жесткой и голодной.
— Вы мастер своего дела, — сказал он Вангоричу.
— Иначе никак.
Курланд пригляделся к великому магистру.
— Возможно, нам надо учиться у вас.
Он почувствовал, как воодушевление возвращается и растет, приближается к тому, что уже можно облечь в слова.
— Как думаете, чему я мог бы вас научить?
— Точности. — Мысль почти сформировалась. — Вы поручаете немногим работу, которая повлияет на многих.
— Точность — правильное слово, — сказал Вангорич. — То, что сейчас нужно, — это не грубая сила, но хорошо выбранные оружие и цель.
— Которых у нас не было, — пробормотал Курланд.
— Оружия или цели?
— И того, и другого. Мы думали, что нашли Зверя на Улланоре. Вулкан пожертвовал жизнью, чтобы уничтожить его. И вот...
Он показал на боевую луну.
«Я — РЕЗНЯ», — сказала тишина.
Куланд не услышал, а почувствовал эти слова. Он увидел, как поморщился Вангорич, и понял, что великий магистр тоже все почувствовал.
— Зверь уцелел? — спросил Вангорич.
— Нет. Это невозможно. Но нечто, наделенное его голосом, продолжает жить. И тот дворец на Улланоре...
— Да, — произнес Вангорич.
Он понял. Смог прочувствовать весь ужас.
— Они создают империю, — сказал Курланд. — Собираются выстроить ее на пепелище нашей.
Вангорич кивнул:
— Посланники.
— Что там с ними?
— Новые доказательства строительства империи. Зеленокожие развивают классовую структуру, которая понадобится для ее функционирования. — Он снова кивнул сам себе. — И значит, что бы там ни умерло на Улланоре, сила Зверя жива. Нужно понять, как это повлияет на нашу стратегию.
— Мы атаковали слишком в лоб. Не застали их врасплох. Орки знали, что сейчас произойдет, и были готовы нас встретить.
— Каковы наши выводы?
— Нужно продолжать поиски... Зверя. В какой бы форме ни существовала сила, управляющая орками, давайте назовем ее так. Если мы ее уничтожим...
— Империя орков падет, — закончил Вангорич. — Будет обезглавлена. Вам нужно посвятить себя этому, лорд- командующий.
 
— Да... да, конечно. Впрочем, нам нужно изменить свои методы. Если мы атакуем орков как в тот раз, то, даже если нам удастся вновь собрать такие же силы, они опять победят. Они превзойдут нас численностью и огневой мощью. — Вот это последнее оказалось труднее всего признать. Вся история борьбы Империума с орками была противостоянием превосходящих человеческих технологий и дикой неисчислимой орды зеленокожих. Осознание того, что орочьи технологии обогнали имперские, было вечной незаживающей раной. С самой Ардамантуа это, по сути, определяло ход войны, но произнести такое вслух означало практически капитулировать. В то же время непризнание очевидной реальности могло привести к полному поражению. — Нам нужно нанести им удар по-другому.
Воодушевление, витающее на краю сознания, захлестнуло Курланда. Во всей своей ясности ему явилось откровение. Такую же уверенность он испытывал, когда призывал к объединению ордена Последователей Имперских Кулаков. Тогда, как и сейчас, откровение пришло на смену оглушительному чувству потери. Тогда, как и сейчас, он увидел перед собой план действий, не допускающий ни малейших колебаний. Он мог поставить под сомнение собственную пригодность — и, конечно, еще поставит, но впереди сиял путь.
Курланд не считал то, что должен сделать, хоть каким- то поводом для надежды — ведь могло и не получиться. Но совершить это было необходимо — ведь таков единственный ход, которому оркам, вероятно, будет нечего противопоставить.
— Иногда, — сказал Вангорич, сам не зная, что озвучивает мысли Курланда, — простой нож может сработать лучше меча.
— Да, — сказал Курланд. — Да. Как показывает вся история вашего ведомства. Мне интересна ваша тактика, Дракан. Нам нужно ей учиться. Вот такой совет от вас я с радостью приму.
— Адептус Астартес — не ассасины, — осторожно сказал Вангорич. — Есть пути, по которым лучше не ходить, если мы не хотим повторить ошибки тысячелетней давности.
— Мы не ассасины, — согласился Курланд.
Он уважал Вангорича — более того, тот был единственным членом Совета, к которому Курланд питал хоть какое-то подобие доверия. Веритуса и Виенанд он тоже уважал, но не доверял им ни на йоту. Они слишком погрузились в политические махинации. Особенно трудно было рассчитывать на то, что Веритус будет действовать в согласии с насущными нуждами. Но сейчас, когда Вангорич говорил, Курланд почувствовал, как в нем рождается политик. Осторожность его была неподдельной. Но тем не менее Курланд почувствовал, как он инстинктивно защищает территорию.
Вангорич мог не волноваться — убийства Курланда не интересовали. Другое дело — обезглавить орков. И теперь он даже мог представить, с помощью каких новых средств можно прийти к этой цели.
— Я не хочу знать о вашей организации, вашем оружии и особой тактике, — сказал Курланд. — Я хочу услышать о более общей стратегии. О вашей философии войны.
Вангорич чуть улыбнулся:
— Думаете, Официо Ассасинорум воюет?
— Разумеется, пусть и называет это другим словом.
Вангорич развел руками:
— Продолжайте.
— Расскажите мне о ноже и о том, как ударить им. 
  
ГЛАВА 2
 
Терра, Императорский Дворец 
Виенанд сидела в нижней галерее Великого Зала. У нее было что-то вроде персональной ложи — не то чтобы выстроенной специально, просто серьезный обвал отгородил эти несколько сидений от остальных рядов. Никто из незначительных лордов, все еще посещавших заседания совета, не пытался на них претендовать, а многие, возможно, даже не знали об их существовании. Горы мраморных и скалобетонных обломков скрывали ложу от посторонних глаз. Сюда можно было заглянуть лишь снизу. Если представители знати и чиновники Администратума и знали об этом уголке, они и виду не подавали, предпочитая сидеть в компании, так что Виенанд облюбовала его для себя. Другие зрители ее не замечали, а сама она отлично могла рассмотреть помост.