Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов (СИ)

— Этот? — спросила она, извлекая жезл Армагеддона.
— Да! — крикнул я.
Похожий на резную ручку от старинной мебели, жезл вовсе не выглядел страшным оружием, но я успел заметить, как побледнели и Катя, и Вадим. Настало время для крайней меры, как говорил барон Остерман.
— Нет! — взвизгнула Катя. — Не делай этого!
Меня волновало только одно. Если шар на моей руке поглощает любую магию, то и магию жезла он может свести на нет. Поглотить или развоплотить, неважно, но если Армагеддон не вычистит здесь всё, не сравняет этот небоскрёб с землёй, то и толку никакого не будет.
— Рита! По моей команде! — крикнул я.
— Нет! Бросайте его! Заберите у девки жезл! — завизжала Катя.
Охранники тут же сменили цель, и даже Вадим, почти всю схватку остававшийся в стороне, кинулся к постаменту. Рита держала жезл перед собой обеими руками, прижимая к груди, и я молил всех богов, чтобы у неё получилось активировать родовой артефакт Остерманов.
— Давай! — рявкнул я, сам бросаясь наземь и с размаха ударяя хрустальным шаром о землю.
Шар брызнул во все стороны миллионом осколков, всю округу залил ослепительно яркий белый свет от вырывающейся на свободу дикой магии. И в этот же момент прогремел взрыв, сметающий и испепеляющий всё на своём пути. Всё и всех, кроме того, кто активировал артефакт. Всё было кончено.
И я вновь услышал громкий рокочущий смех, доносящийся со всех сторон одновременно.
  
Глава 26
 
Я снова плыл в уютной тёплой темноте, ощущая на себе чей-то пристальный взгляд. Со всех сторон доносился громкий хохот, словно бы этот неизвестный наблюдатель услышал какую-то очень смешную шутку и теперь никак не мог успокоиться. Я терпеливо ждал, когда он наконец замолкнет. Или заговорит.
— Ох, смертный! О-о-ох-ха-ха-ха! — только и сумел произнести голос. — Я ожидал всего, любого исхода, чего угодно, но только не этого, ха-ха-ха-ха!
— Зато тебе было весело, — хмыкнул я.
Голос фыркнул, чуть ли не хрюкнул, и захохотал снова.
— О, да! — воскликнул он. — Давно никто меня так не веселил!
— Я помер, да? Всё, с концами? — спросил я.
— А ты этого хочешь? — спросил голос.
— Не очень, если честно, — сказал я. — У меня ещё осталась пара незаконченных дел.
— Так возвращаются призраки, — сказал голос. — Чтобы вечно страдать между мирами от осознания того, что они не успели что-то доделать. Ты разве не успел?
— Думаю, да, — сказал я. — Но призраком быть я не хочу.
— А ты и не сможешь, у тебя больше нет магии! — расхохотался голос. — И тело твоё превратилось в пепел!
Отстой, что тут ещё сказать. В прошлый раз хотя бы тело уцелело. А теперь… Жезл Армагеддона не оставил мне никаких шансов. Досадно.
— Дальше-то что? — буркнул я.
— Ничего, — сказал голос. — У тебя целая вечность впереди. Твой личный ад бесконечных сожалений.
— Наедине с тобой? — хмыкнул я.
— Нет, скоро исчезну и я. Когда мне наскучит твоя кислая рожа, — насмешливо произнёс голос.
Совсем не этого я ожидал, когда приказывал Рите активировать жезл. Хотя, если честно, я вообще ничего не ожидал. Просто думал, что так будет лучше. Для всех. Перспектива навечно застрять в этом чёрном небытии сводила меня с ума, но сейчас, кажется, у меня нет возможности на что-то повлиять. Я полностью бессилен, и это бесило меня вдвойне сильнее.
— Ха-ха-ха! Поверил! Повёлся! — пророкотал голос.
Я недовольно фыркнул. Как тут не поверить, если ты общаешься с всесильной сущностью, определяющей правила этого мира. Пусть даже у этой сущности крайне своеобразное чувство юмора.
— Ты же надел подвеску Последнего Шанса! — воскликнул он. — Разве могу я пойти против своих же правил?
— Да кто тебе запретит-то, — буркнул я.
— Я сам, — гордо произнёс голос. — Но ты, конечно, уникум. То самоубийство, то Армагеддон, неужели не можешь найти себе смерть, как у всех?
— Как у всех неинтересно, — сказал я.
— Это верно, — сказал голос.
Повисло неловкое молчание. Я ждал, когда меня наконец соизволят отправить обратно, но что-то, кажется, пошло не так.
  
— Ты же знаешь, что сам уничтожил свою магию? — спросил голос. — Полностью, окончательно.
— Догадывался, — сказал я.
— Дар даётся всего лишь один раз, — сказал он.
— Что поделать, — сказал я. — Я всю свою жизнь прожил без магии. Не думаю, что буду сильно по ней скучать.
Голос снова расхохотался, так, что у меня голова затрещала от этих инфернальных звуков.
— Достойный ответ! — воскликнул он.
А затем темнота, окружающая меня, словно бескрайнее море, поглотила меня целиком.
Боль пронзила всё моё тело, будто раскалённая игла, обрушилась волной, так сильно и внезапно, что я не сдержал стон. Болело всё тело целиком, будто меня пропустили через мясорубку. Будто меня разобрали на части и собрали обратно какие-то криворукие мясники. Хотя, думаю, собрать меня из пепла — дело непростое.
Я обнаружил себя лежащим на той же крыше небоскрёба. Похоже, он устоял, не рухнул после применения жезла. Промозглый ветер трепал мои волосы, словно бы подгоняя, вставай, вставай. Вставать не хотелось. Как и шевелиться вообще.
— Ваня! Ванечка! — ко мне подбежала рыдающая Рита, бухнулась рядом со мной на колени, схватила за руку.
Я сумел только простонать что-то невнятное в ответ. Сил не было не то чтоб встать, сил не было даже произнести пару слов, чтобы успокоить плачущую девушку.
— Ты же… Тебя же… Вспышка… И всё! — захлёбываясь слезами, причитала Рита.
— Видишь, живой же… — слабо произнёс я.
Этот аргумент на неё не подействовал.
— Я всех уби-и-ила… — всхлипнула она.
— Рит… Они сами начали… Либо мы, либо они… — тихо сказал я.
Я сумел, хватаясь за неё, приподняться и сесть. Осмотрелся по сторонам. Кругом не осталось ничего, кроме серого пепла, кружащего в воздухе. Мы с Ритой находились на плоской ровной крыше, с которой всё лишнее будто бы срезали раскалённым ножом.
Магии я не чувствовал. Вообще, абсолютно, прямо как в старые добрые времена. Ни источника, ни окружающую энергию, ничего. Я снова стал самым обычным простолюдином. Я усмехнулся с досады, ещё не до конца веря в происходящее.
— Что такое? — спросила Рита.
— Я магии не чувствую, — сказал я.
Смысла таиться от неё я не видел.
— Да и пошла эта магия к чёрту, — утирая слёзы, произнесла Рита. — Ты мне и без магии нравишься.
Я притянул её к себе и поцеловал в солёные от слёз и пепла губы. И как бы мне не хотелось продлить этот момент, нам нужно было уходить из небоскрёба, пока не нагрянуло подкрепление, жезл наверняка испепелил не всех.
— Где жезл? — спросил я.
— Рассыпался, — опасливо произнесла Рита. — Он сам, правда!
— Верю, — сказал я.
Она помогла мне подняться на ноги. Сам я ни за что в жизни не сумел бы это сделать. Сумка с чипами и артефактами по-прежнему была у неё, висела за спиной. Жаль, у меня не было ни одного лечебного артефакта. Сейчас бы он мне пригодился.
Мы спустились по оплавленной шаткой лестнице на уровень ниже, к пентхаусу. Вокруг не было ни души, казалось, мы с Ритой остались одни во всём мире. Последние люди на Земле.
В пентхаусе тоже никого не было. Спускаться отсюда придётся или на лифте, если они ещё работают, или по лестнице, хрен знает сколько этажей. Выпрыгнуть в окно и приземлиться на лапы уже не получится.
— Живут же люди… — буркнула Рита, оглядывая интерьеры.
— Это ещё так, ерунда… — усмехнулся я. — Цыганщина голимая. Хорошим вкусом Вадик никогда не отличался.
Я и сам огляделся по сторонам. Кажется, пришло время для того, чтобы набить сумку чужим добром, всё равно Вадику оно уже ни к чему.
— Рит… Сумку вытряхни, — попросил я. — Кольцо и призму оставь, остальное нахрен.
Драгоценные чипы повалились на паркет, по нескольким я даже прошёлся, ломая их к чертям собачьим. Я же принялся хватать всё, что плохо лежит, начиная от наличности в распахнутом сейфе, и заканчивая артефактами и драгоценностями. Технику — Славе, как обещал, себе — деньги, Рите — украшения. Одной сумки оказалось мало, и я взял у Вадика ещё одну. Не уходить же отсюда с пустыми руками.