Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов (СИ)

Очнулась Катя, пошатываясь, начала подниматься на ноги. Её смазливое личико было перепачкано в крови так, что она была похожа на упыря.
— Что вы делаете, болваны⁈ Продолжайте ритуал! — завопила она.
Они запели снова, со стороны лестницы послышался грохот кованых сапог. К нам на крышу бежали охранники небоскрёба, чтобы помочь своему хозяину. Раздались несколько выстрелов, стреляли в меня. Ловить пули я не стал, да и не мог при всём желании, с шаром на руке я был всего лишь обычным человеком и реакции на такой трюк у меня не хватит.
— Не стрелять! — взвизгнула Катя. — Взять живьём!
Я рванул к ней, вновь опрокидывая её наземь богатырским пинком, перескочил через постамент. Шар случайно коснулся Риты, и та вдруг застонала, открывая глаза.
— Ч-что… Где я… — слабо простонала Рита.
Отвечать ей было некогда, я был занят дракой сразу с несколькими охранниками, которые пытались скрутить меня, словно менты — подвыпившего жулика. Я извивался как угорь, ускользал от объятий, не прекращая наносить удар за ударом. Сумка, по-прежнему висевшая за моей спиной, немного мешалась, но я не рисковал использовать артефакты в то время, пока к моей руке прилеплен этот чёртов антимагический шар. Да и жезл Армагеддона испепелит всё, значит, и Рита тоже погибнет в пламени.
Однако я чувствовал, что начинаю уставать, не справляюсь. Магия, покидающая меня капля за каплей, уходила вместе с силой, и мне становилось всё тяжелее продолжать бой. Я и так уже держался на одних только морально-волевых.
Я понял, чего хотела добиться Катя. Выдоить меня досуха, переместить мою магию в шар, чтобы пользоваться силой Спектра по своему желанию. Невероятное могущество. За подобный артефакт можно не то что убить, можно испепелить весь город вместе с жителями. Кажется, я не зря скрывал свою силу, иначе это произошло бы гораздо раньше.
И всё-таки чем больше я выводил из строя этих магов-хористов, тем лучше начинал себя чувствовать, даже с шаром на руке. Краем глаза я регулярно поглядывал на Риту, но она никого не интересовала, только Катю, но эту стерву я регулярно отгонял подальше пинками и затрещинами.
Вот только враги всё прибывали и прибывали. Я дрался отчаянно, один против целой армии, и всё же этого было мало для того, чтобы победить и уйти отсюда вместе с Ритой. Я мог только сдерживать натиск моих противников, изредка отвечая контратаками и вырубая то одного, то другого, но количество их не убывало, наоборот, по лестнице к нам ежеминутно поднимались свежие бойцы.
— Сдавайся, Иван, тебе не победить! — крикнул мне бывший друг. — Чем дольше ты сопротивляешься, тем хуже будет!
А вот это вряд ли. Хуже уже не будет.
— Никогда! — крикнул я в ответ.
Хрена им лысого, а не мою магию. Не для того я с таким трудом её получал.
Здоровенный бородатый охранник в синей форме кинулся мне в ноги, беря в охапку и опрокидывая на спину, ещё один навалился сверху, третий попытался выкрутить мне руку за спину, на болевой.
— Не разбейте шар! — взвизгнула Катя.
Да, если учесть, сколько магии он впитал, то она вся должна разом выплеснуться наружу, и мало не покажется никому.
Я извивался, как угорь, выскальзывал из объятий охраны, всеми силами отбиваясь от них. Использовал даже запрещённые приёмы вроде ударов в пах или по глазам. Схватка шла уже не на жизнь, а на смерть.
А вот они вынуждены были действовать осторожно, как приказывало им высокое начальство. И поэтому я сумел выкрутиться, вскочить на ноги и пнуть бородатого прямо в кадык, оставляя его хрипеть и хвататься за горло в тщетных попытках вдохнуть хотя бы капельку воздуха.
Другого охранника я ударил кулаком в скулу, отвернуться или заблокировать удар он банально не успел, поэтому словил россыпь звёздочек из глаз и рухнул наземь в безусловном нокауте. А затем на меня кинулись ещё несколько человек, и мне снова пришлось уйти в глухую оборону.
Пение магов будто бы изменило тональность, стало ниже и глубже, как будто бы они призывали кого-то из самых далёких глубин Ада. В ушах у меня громко застучало сердце в такт пению, словно шаманский бубен. Похоже, времени у меня осталось совсем чуть-чуть.
  
Я сунул руку в сумку, нашарил там призму. Свет на мгновение погас, но затем вернулся обратно, Призма Чёрной Луны спасовала перед могуществом этого шара, пожирающего магию. Один артефакт оказался бессилен перед другим, и что-то мне подсказывало, что не найдётся больше артефактов, способных побороть этот вампирский шар.
От моей ладони шар так и не отлипал, держался крепко, как приклеенный. Порой я чувствовал в ладони какое-то покалывание, больше всего похожее на то, как будто бы я отсидел ногу или руку, но никакого дискомфорта он мне не причинял, если не считать общего недомогания от того, что запасы магии подходили к концу. Однако я всё равно продолжал биться, надеясь повернуть ситуацию в свою пользу. Пока дышу — надеюсь.
— Перестань сопротивляться, Заславский, ты ничего не изменишь! — крикнула Катя, со своей окровавленной мордой похожая на вампира. — Уже поздно! Шар не возвращает то, что поглотил!
— Да мне насрать! — ответил я.
Я добрался до ещё одного мага, ткнул кулаком куда-то под капюшон, заставляя его умолкнуть, с размаха дал в ухо следующему, затыкая звучащую песню. На меня накинулись сзади, оттащили, попытались скрутить. Одного я ударил каблуком по коленной чашечке, другого вырубил ударом локтя в висок, вывернулся снова. Эта драка изрядно меня утомила, но закончить её я не мог. Только если сдаться на милость этой стервы Кати, вот только такой вариант я даже не рассматривал.
Небо заволокло тёмными тяжёлыми тучами, хотя с утра не было ни облачка. Солнце скрылось где-то за этой мрачной пеленой, повисли сумерки, хотя для этого было ещё слишком рано. Похоже, ритуал, который они собрались проводить, был слишком чёрен для того, чтобы выдержать дневной свет.
Ни грома, ни молний не было, только низкие чёрные тучи, сквозь которые едва-едва пробивался солнечный свет.
Катя вновь попыталась подняться, заковыляла к постаменту, на котором лежала Рита, подобрала с пола свой трезубец. Рита, не то накачанная наркотиками, не то усыплённая какой-то магией или артефактом, рассеянно глядела по сторонам, пытаясь понять, что вообще происходит, и не сон ли это вообще.
Я вновь кинулся на её защиту, рванул изо всех сил. Вновь перескочил через постамент, через Риту, заметив краем глаза её удивлённый взгляд, подбежал к Кате.
Та выставила трезубец перед собой, как вилы, но я готов поспорить, что вилами она никогда не работала. Держала неловко, и я без труда увернулся от её выпадов, а потом перехватил трезубец за древко, ногой отпихнул Катю прочь, вырывая оружие из её рук. Золотое древко обожгло кожу словно кислотой, я едва не выронил его. Пришлось метнуть в Катю, но получилось не очень удачно. Вместо того, чтобы проткнуть её насквозь, трезубец застрял в полу, за шею пригвоздив Катю к месту, будто чугунок, взятый ухватом. Её даже не оцарапало.
Я снова прикоснулся к Рите хрустальным шаром, она будто взбодрилась, взглянула осмысленно.
— Иван? — спросила она.
— Иван, Иван, — буркнул я, скидывая сумку ей на колени.
Больше я ничего сделать не успел, на меня опять накинулись противники. Их было слишком много, чтобы я мог одолеть их всех в одиночку. Надо было всё-таки позвать Андрея с собой, он бы наверняка прикрыл мне спину.
Или Серёгу. Или вообще всех мысовских пацанов. Я, хоть и собрал вокруг себя людей, на которых так или иначе мог положиться, всё равно действовал один, как привык. Похоже, зря. Гуртом и батьку бить легче, а раз меня коварно и подло лишили магии, то легче вдвойне. И одному в этой схватке мне не победить. Значит, хотя бы Рита может помочь. Хотя бы Рита останется в живых.
— Рита! — крикнул я, отмахиваясь ещё от нескольких безопасников с дубинками. — Найди в сумке жезл! Деревянный!
Она принялась копаться в сумке, в которой я принёс артефакты. Копалась удивительно долго, каждая секунда её промедления тянулась, как растаявший гудрон, хотя с виду она действовала очень даже активно. В ушах у меня гулко бахали шаманские бубны, ускоряясь с каждой секундой, и я знал, если они замолкнут, то и моё сердце остановится вместе с ними.