Великодушные враги (Право на измену)

— Я послала Джима Стоуна принести нам хорошего вина и чего-нибудь поесть. Он скоро вернется. Надеюсь, вы не откажетесь позавтракать со мной?
Джонет взглянула на нее в изумлении.
— Вы послали Джима? Я думала, он никого не слушает, кроме Александра.
Элизабет усмехнулась в ответ.
— Я тоже могу кого угодно заставить побегать, и Джиму это отлично известно. К тому же это дает ему возможность закончить то, чем он был занят, когда я на него наткнулась. Мы встретились случайно при въезде в город, и Джим предупредил, что мне ни в коем случае нельзя появляться в замке, потому что я, оказывается, лежу на смертном одре в Дэрнэме. Этот негодник Александр уже всем успел раззвонить о моем тяжелом недуге.
— Судя по вашему виду, вам было даровано чудесное исцеление, миледи.
— Да, похоже на то. — Мать Александра ласково коснулась руки Джонет. — Прошу вас, зовите меня просто Элизабет.
* * *
Александр наклонился и, набрав в ладони воды из кувшина, плеснул себе в лицо. Ему удалось поспать всего четыре часа после того, как они с Грантом и горсткой верных королю слуг провели день и две ночи в осаде, запершись в служебном крыле Эдинбургского замка, где размещался архив, и отражая атаки Дугласов, пытавшихся перед бегством уничтожить компрометирующие их документы, а также захватить то немногое, что осталось от королевской казны. Он повернулся к Гранту.
— Который час?
— Около полудня.
— Яков здесь?
— Да. Он вернулся из Стерлинга сразу после завтрака вместе с Уорреллом, Арраном и дюжиной других верных лордов. Его войско заполонило весь город и растянулось на много миль вокруг. Ангус окопался в Танталлоне. Он теперь и носа не покажет в Эдинбурге. — Грант широко зевнул. — Король со вчерашнего дня тебя спрашивает, так что тебе стоит поторопиться, братец. Весь замок уже так и гудит слухами.
Александр вытер лицо полотенцем и принялся переодеваться.
— Могу себе представить.
Грант немного замялся, прежде чем выложить следующую новость.
— Должен тебя предупредить — Мьюр на свободе. Уоррелл вытащил его из тюрьмы так быстро, что им по прибытии не пришлось даже расседлать лошадей.
— Я ничего другого и не ждал, — не поднимая головы, проговорил Александр.
— И еще одно. От Джима с постоялого двора пришел посыльный. Ваша мать в Эдинбурге.
Тут Александр повернулся к нему.
— Что?
— Вроде бы она приехала в Стептон, чтобы познакомиться с Джонет, а когда обнаружила, что там девочки нет, отправилась ее разыскивать и добралась до самого Эдинбурга. Джим узнал ее на въезде в город и привел на постоялый двор, где она и остановилась.
На лице Александра появилась улыбка.
— Видишь, что должно было случиться, чтобы она вернулась в Шотландию! Ведь до сих пор мне никакими силами не удавалось выманить ее из Англии. Пожалуй, Диана, сама того не желая, оказала мне услугу.
Тут он вспомнил о Джонет и сообразил, что теперь девушка в Эдинбурге в полной безопасности, а если бы не вмешательство Дианы, она была бы сейчас на полпути в Лондон.
— На самом деле, даже две услуги. Богом клянусь, хотел бы я быть мухой на стене в Стептоне в ту минуту, когда там появилась моя матушка!
Грант позволил себе усмехнуться.
— Верно. Леди Элизабет никому спуску не даст. Даже Диане.
Александр стал натягивать сапоги.
— Поезжай на постоялый двор, — приказал он. — Передай матушке и Джонет, что я буду там, как только смогу, и тогда скажу им, что делать дальше.
— Ладно, братец.
Грант вышел, а Александр на мгновение застыл на месте. Погрузившись в горестные мысли, он не сводил глаз с рубинового перстня у себя на руке. Как объяснить Джонет, что им необходимо расстаться? Что это для ее же блага? И как сказать ей «прощай»?
Он вышел в коридор и почти достиг большой королевской приемной, где Яков собрал своих придворных, когда из-за угла ему навстречу вышел высокий мужчина. Роберт Максвелл.
Оба остановились, впившись глазами друг в друга.
— Ты! — воскликнул граф Мьюр.
— А-а-а, привет, Мьюр. Вижу, вы воскресли из мертвых. И пахнет от вас лучше, чем когда вы были трупом. — Александр насмешливо улыбнулся. — Видно, успели принять ванну.
 
Мьюр гневно прищурился.
— Меня предупреждали, что ты где-то здесь. Только не рассчитывай задержаться здесь надолго. Яков выгоняет всех, кто имел дела с Ангусом. Большинство из них он уже вышвырнул отсюда сегодня утром. И хотя ты ловко успел переметнуться на другую сторону в последнюю минуту, считай, что дешево отделался, если тебя просто вытолкают взашей. Потому что, если мне дадут сказать свое слово, тебя упрячут под замок!
— Это ваше любимое занятие — сажать Хэпбернов под замок, верно? Скажите, Мьюр, неужели никто, кроме меня, не считает вас тоскливым брюзгой?
Александр уже решил было освободить себе дорогу, оттолкнув противника, но граф схватил его за руку.
— Джонет… где она?
Грубым движением Александр высвободился и расправил рукав камзола, стараясь удержаться и не вспылить.
— Она в безопасности. Сейчас, по всей вероятности, собирается обедать. Скоро она вернется к вам.
Мьюр не сводил глаз с руки Александра.
— Этот перстень! Он принадлежал моему брату. Откуда ты его взял?
— Плата за оказанные услуги. Это чисто деловое соглашение, болван! — добавил Александр, переводя взгляд с перстня на покрасневшее от гнева лицо Мьюра. — Я вытащил девицу из лап Дугласов, чтобы переправить ее в Англию. — Он вновь подумал о Джонет. Если при дворе станет известно о ее знакомстве — пусть даже чисто деловом — с таким человеком, как он, Александр Хэпберн, репутация девушки будет погублена мгновенно и навсегда. — Советую вам помалкивать об этом, Мьюр. Королевский двор питается сплетнями, и я бы на вашем месте не стал сервировать им на ужин свою любимую племянницу. Предоставьте говорить мне. Я ничего против нее не имею.
Щека у Мьюра задергалась.
— Если ты ее обидел, — прохрипел он, — если ты ее хоть пальцем тронул, я убью тебя!
— В отличие от вас и некоторых наших общих знакомых, у меня нет привычки срывать зло на женщинах и детях, — презрительно бросил хозяин Дэрнэма. — А теперь прошу извинить, милорд, мне сообщили, что Его Величество настоятельно требует моего присутствия.
— Погоди! Этот перстень… он принадлежал семье Джонет несколько столетий. Я его выкуплю, — предложил Мьюр голосом, скорее походившим на звериный рык.
Александр вспомнил ту ночь, когда Джонет подарила ему этот перстень.
— Нет, — ответил он тихо.
— Я дам вдвое больше, чем перстень стоит, ублюдок!
Александр покачал головой.
— Он пришелся мне по вкусу… Перстень МакДональдов, вы же понимаете. Повелители Островов и все такое…
Он повернулся на каблуках и направился по коридору прямо в переполненный аудиенц-зал короля Якова. Придворные сторонились, когда он проходил мимо, голоса замолкали, зато потом за его спиной начиналось громкое перешептывание. Так всегда было, и он твердо знал, что так всегда будет.
Александр надменно вскинул голову и принял нарочито развязный вид. Как глупо было надеяться, что когда-нибудь он сможет это преодолеть… сможет сделать порядочной девушке предложение выйти за него замуж.
Он отвесил церемонный поклон перед королевским троном и опустился на одно колено. Шум голосов смолк. Все навострили уши, желая услышать приговор короля.
Яков поднялся. Его юное лицо было совершенно непроницаемым.
— Хэпберн из Дэрнэма, вы ослушались королевской воли. Я ожидал увидеть вас в Стерлинге, в числе других верных мне людей.
Александр поднял голову.
— Я надеялся принести больше пользы Вашему Величеству, оставшись здесь.
— Ах да, мне докладывали.
Король спустился с возвышения, на котором стоял трон, и остановился прямо перед Хэпберном.
— Кажется, я должен вас поблагодарить за оказанные услуги… — тут он настолько понизил голос, что никто, кроме Александра, его не услышал, — еще раз.