Великодушные враги (Право на измену)

Александр сердито вскинул голову.
— Значит, ты плохо видишь. Я имел в виду именно то, что сказал. Джонет выбилась из сил. Ей столько пришлось пережить из-за меня.
— Ну, стало быть, тебе дважды не повезло, — Грант поморщился и отхлебнул эля. — Вчера, когда я вытащил тебя из замка, у тебя был на руках очень даже лакомый кусочек. Говорят, от разочарования даже заболеть можно.
— Этот лакомый кусочек метет хвостом в спальне короля, — угрюмо пояснил хозяин Дэрнэма. — Впрочем, нет, зачем же возводить напраслину на парня, он заслуживает уважения. Скажем так: достославная Нэн ложится в постель, с кем прикажет Джордж Дуглас. Вчера была моя очередь.
Он отпил глоток эля и, поморщившись, добавил:
— Король меня предупредил, что обычно Джордж Дуглас любит за всем присмотреть сам, но уж коли он чего не видит, ему о том докладывают на следующее утро во всех подробностях.
— Веселенькая у них подобралась компания, — заметил Грант. — После такого воспитания, того и гляди, наш бедный Джейми в Лондоне зачахнет с тоски.
— По правде говоря, планы несколько изменились. В Лондон он не поедет.
В одной из досок стола образовалась большая дырка от выпавшего сучка. Грант принялся старательно прилаживать к ней днище своей пивной кружки.
— Не поедет? А почему?
— Ему это не по вкусу. Малыш говорит, что готов взять бразды правления в свои руки.
Упорно продолжая двигать кружку по столу, Грант спросил:
— А как же письмо, Алекс? Ты же хотел узнать правду?
Александр долго не отрывался от своей кружки.
— Ну, может, когда-нибудь мне удастся его достать другим способом. Но я понял, что такой ценой заполучить его не могу. Думаю, отец и сам не захотел бы этого.
Грант наконец поднял глаза. Его лицо расплылось в одной из столь редких для него улыбок.
— Я не был знаком с твоим отцом, братец, но думаю, он бы сейчас гордился своим сыном.
Хозяин Дэрнэма удрученно покачал головой.
— Вообще-то он, наверное, велел бы мне не хвалиться, пока дело не сделано. И еще напомнил бы, чтобы я не увлекался и не упустил чего-то важного. — Он встретился глазами с Грантом. — Эдинбургский замок слишком хорошо охраняется. Придется действовать, когда парень поедет куда-нибудь, скажем, на охоту. Он ведь обожает охоту. Ну а мы постараемся все устроить так, чтобы раз в жизни зайчику повезло ускользнуть от своры гончих.
Тут к ним подошла полусонная горничная, неся поднос с заказанным завтраком. Александр бросил на стол несколько монет.
— Поешь и позови Джима, — приказал он, — а сам иди выспись хорошенько. В ближайшие дни нам понадобится вся наша смекалка.
— Полагаю, скоро предстоит работа?
— Скоро, будь уверен. Дай сперва оглядеться. Может, на следующей неделе, когда Ангус отправится на смотр разъездных судов.
Александр озабоченно взглянул на поднос с едой.
— Теперь Джонет не сможет поехать в Лондон. Я не могу ею рисковать: один Бог знает, что взбредет в голову Вулзи! К тому же, если все у нас выйдет, как я рассчитываю, ей и не придется покидать Шотландию. А если нет… — Он сунул руку за пазуху и вытащил письмо. — Пошли одного из ребят в Дэрнэм. Это письмо для Дункана Максвелла с кратким изложением всей истории. Тут только то, что ему нужно знать. Пусть его привезут сюда. В худшем случае девочка хоть не останется одна, с нею рядом будет кто-то из близких, человек ее клана. — Он посмотрел на Гранта долгим взглядом. — Если меня не будет, поручаю тебе переправить их обоих через границу к Лайлу.
— А что будет с Лайлом? И с Дианой? Думаешь, Вулзи будет ими доволен?
Александр еще больше нахмурился.
— Конечно, нет. В том-то все и дело.
— А Мьюр?
Хмуро глядя в пол, Александр взял со стола поднос.
— Видимо, нам больше не придется принимать его во внимание. Суд назначен на сегодня.
Он направился к лестнице, поднялся и открыл дверь комнаты Джонет. Она только что проснулась.
— Привет, соня.
Джонет зевнула и потянулась. Она не сразу вспомнила, где она и что произошло. Но Александр улыбался ей, и она тоже улыбнулась. Давно она не спала так долго и так сладко. Потом ее лицо вспыхнуло от смущения.
 
— Ой, Алекс, я заснула! Прости.
Он все еще улыбался.
— Если ты думаешь, что я остался только ради этого, то я вообще не понимаю, какого лешего ты так рисковала, чтобы пробраться сюда.
Джонет вспомнила неделю, проведенную с Дианой, ее насмешливый и сочувственный взгляд. Она села в постели, завернувшись в простыню.
— Иногда я сама себя об этом спрашиваю. Мне бы хотелось знать, что я для тебя значу, Алекс, — она пытливо посмотрела ему в глаза. — Диана сказала, что собирается за тебя замуж. Если это так, то кто же тогда я? Мне об этом даже подумать страшно.
Александр поставил поднос у дверей и пересек тесную комнатку. Он долго стоял у кровати в молчании, так долго, что Джонет опустила голову и отвернулась.
— Господи, значит, это правда?
— Нет, Джонет, это не так. Теперь уже нет. Я пытаюсь решить для себя, что можно рассказать тебе об этом.
— Мог бы попытаться сказать правду.
Он сел на постель.
— Правда в том, что разговоры об этом браке действительно велись. Подразумевалось, что это будет чисто деловое соглашение между старыми друзьями. Я дал согласие, но потребовал соблюдения некоторых дополнительных условий.
Джонет вновь взглянула ему в глаза, изо всех сил стараясь не потерять самообладания. Ей не верилось, что она сидит тут и все это слушает.
— И что же это были за условия?
— У англичан есть кое-что крайне важное для меня, Джонет. Я потратил четырнадцать лет, чтобы это раздобыть. — Помолчав, Александр продолжил: — Это письмо шотландского предателя, посланное англичанам накануне Флодденского сражения. Попади оно мне в руки, я смог бы предъявить его как неопровержимое доказательство невиновности моего отца. Взамен мне необходимо выполнить их задание. — Он опять замолк, не решаясь продолжать. — Ну а чтобы сделка показалась мне более выгодной, они предложили мне графский титул и богатую вдову в придачу. Диану Хэмптон.
Джонет принялась внимательно изучать простыню, покрывавшую ее колени. В грубом домотканом полотне обнаружились два крупных узелка. Она стала скрести по ним ногтем, словно не было на свете занятия важнее этого.
— Полагаю, они требуют что-то из ряда вон выходящее.
— Угадала.
— И я полагаю, — продолжала она, осторожно прощупывая почву, — что тебе пришел бы конец, если бы все вышло наружу. Тебе нельзя было бы здесь оставаться.
— Мое имя давным-давно погублено, милая. В Шотландии я конченый человек. А вот в Англии обо мне думают не так скверно.
Джонет взглянула на его руку, лежавшую на постели рядом с ее рукой. Подаренный ею перстень с рубином, перстень ее отца, был у него на пальце. Протянув руку, она провела по граням камня кончиком пальца. Это был красивый перстень, и он прекрасно смотрелся на большой и сильной руке Александра. Джонет обхватила его пальцы своими и крепко сжала их.
— Не делай этого, Алекс. Что бы это ни было, ради всего святого, не делай этого!
Он сжал ее руку в ответ.
— Любопытное совпадение, моя дорогая. Я и сам уже решил отказаться.
— А как же графский титул? — она вскинула на него взгляд. — А женитьба?
— Боюсь, теперь они отзовут свое предложение.
Джонет вновь опустила глаза на простыню.
— Только говори правду. Больше я ни о чем не прошу, но уж на правду имею право рассчитывать. Ты разочарован?
Он высвободил свои пальцы, взял ее за подбородок и заставил поднять лицо. Его губы изогнулись в улыбке. В глазах появилось уже знакомое ей выражение: они потемнели и загорелись приглушенным, словно тлеющие под пеплом угли, огнем желания. Когда он вновь заговорил, его голос звучал тихо-тихо:
— Разве я похож на человека, страдающего от разочарования?
Джонет прильнула губами к его губам, таким горячим, страстным и голодным. Сразу обретя уверенность в себе, она обняла его, обхватила обеими руками, прижимаясь к нему изо всех сил, словно желая раствориться в нем без остатка.