Битва талантов (СИ)

Василий открыл глаза и посмотрел на яйцо — светящееся, переливающееся, живое. Потом так же мягко деактивировал артефакт. Свечение плавно угасло.
— Готово, — произнёс он. — Почти готово.
Оставались финальная полировка и генеральная проверка.
Я позвал Воронина и Егорова на следующее утро, когда отец наконец-то высыпался в своей спальне на нормальной кровати, и показал им запись с камеры мастерской. Видео не передавало и десятой доли того, что я видел вживую, — но даже этого хватило.
  
Воронин смотрел молча, потом кивнул.
— Ради этого стоило спать пять часов в сутки четыре месяца подряд.
Финальная полировка была на Воронине. Каждую чешуйку — мягкой тканью, специальной пастой, с любовью, которую этот молчаливый человек проявлял только к металлу и камням.
— Итоговый бюджет, — объявила Лена, положив передо мной папку с расчётами. — Пятьдесят девять тысяч восемьсот рублей из шестидесяти тысяч.
— Двести рублей запас? — я поднял бровь. — На что?
— На шампанское, — невозмутимо ответила сестра. — Если выиграем.
Наконец, настал день генеральной проверки перед отправкой артефакта на регистрацию в Департамент.
Василий активировал яйцо — полностью, на всю мощность. Свечение разлилось по мастерской: зелёный, синий, красный, белый, пурпурный. Стены окрасились в радужные блики. Лампы стали не нужны — яйцо светило не хуже лампы. Жемчужина мерцала лунным светом. Дракон пылал золотом.
Я проверил каждую функцию. Защита — все четыре стихии, стабильно, без провалов. Исцеление — мягкое, ровное поле, которое восстанавливало силы владельца. Усиление — контролируемое, без скачков. Подпитка — камни тянули энергию из пространства и направляли к владельцу.
Универсальный артефакт высшего порядка. Не требующий настройки на конкретного человека. Работающий для любого, кто возьмёт его в руки.
Подарок, достойный императора.
Василий деактивировал яйцо. Свечение угасло. Мастерская вернулась в привычный полумрак.
Мы стояли вокруг верстака — вся команда. Отец, я, Воронин, Егоров. Четверо мужчин, которые четыре месяца жили этим проектом — дышали им, спали с ним, просыпались ради него.
— Пятнадцатого представляем комиссии, — сказал я. — Я позвоню Денису, чтобы прислал команду для регистрации.
Отец кивнул. Потом посмотрел на яйцо.
— Это лучшее, что я сделал в жизни, — тихо произнёс он и обернулся ко мне. — Не считая вас с Леной.
  
Глава 24
 
Комиссия Департамента прибыла ровно в девять.
Денис Ушаков шёл первым — в форме, при погонах, с папкой под мышкой и выражением лица, которое не допускало сомнений: здесь и сейчас он был не другом семьи, а чиновником, ответственным за безопасность императорских подарков. Личные отношения остались за порогом мастерской. Переступив его, Денис превратился в исполняющего обязанности директора Департамента — и я уважал его за это.
За ним — два эксперта-артефактора восьмых рангов, оба в штатском, оба с тем цепким взглядом, который бывает у людей, привыкших искать дефекты в чужой работе. И техник — молодой парень с чемоданом оборудования, от которого фонило магией на три метра вокруг.
Яйцо ждало на центральном верстаке, на палисандровом постаменте, под направленным светом. Рядом — папка с полной документацией: итоговая смета, сертификаты на каждый камень и каждый металл, схемы артефактных контуров, акты промежуточных проверок, результаты экспертиз. Четыре месяца работы — в чертежах, цифрах и печатях.
— Доброе утро, господа, — Денис кивнул. — Приступим.
Проверка была методичной и безжалостной.
Этап первый — визуальный осмотр и документация. Эксперты сверяли каждый камень с сертификатом: номер, вес, характеристики. Проверяли клейма на металлах, осматривали закрепку под лупой.
Воронин стоял у стены и страдал. Для человека, который лично полировал каждую чешуйку, наблюдать, как чужие руки лапают его работу, было личной пыткой.
Этап второй — функциональное тестирование. Денис активировал артефакт лично. Не как Грандмастер — он им не был, — но как маг с допуском к стихийной диагностике. Ушаков проверил каждую функцию: защита от всех четырёх стихий, исцеление, усиление, подпитка. Активировал, деактивировал, снова активировал. Записывал показания в блокнот — молча, с каменным лицом.
И, наконец, третий этап — стресс-тест.
Техник подключил оборудование: приборы, измеряющие магический поток, стабильность контуров, температуру камней, амплитуду стихийных колебаний. Провода, датчики, экраны с графиками — мастерская превратилась в испытательную лабораторию.
Затем один из экспертов — плотный мужчина с бородой и знаком восьмого ранга — встал напротив яйца и начал «давить». Стихийная энергия полилась в артефакт на максимуме — все четыре стихии одновременно, на пределе того, что мог выдать восьмиранговик. Проверка на перегрев контуров, на расползание изоляторов, на резонанс чешуек.
Яйцо засветилось — ярко, почти ослепительно. Камни вспыхнули на полную мощность. Мастерская окрасилась в радужные блики, графики на экранах поползли вверх.
И на семнадцатой секунде одна из переходных чешуек — на границе огонь-земля — мигнула.
Я замер. Василий — тоже. Внутри всё сжалось в кулак.
Секунда. Две.
Мигание не повторилось. Чешуйка стабилизировалась. Контур выдержал. Та самая калибровка, которую отец делал трое суток без сна, держала перегрузку.
Эксперт продолжал давить. Двадцать секунд. Тридцать. Сорок. Минута. Графики на экранах были ровными, камни светились стабильно.
— Достаточно, — сказал Денис.
Яйцо погасло. Техник в абсолютной тишине снимал показания с приборов. Эксперты переглядывались. Денис записывал что-то в блокнот.
Наконец, он поднял голову.
— Предварительно артефакт признан безопасным и допущен к представлению на конкурсе, — произнёс он официальным тоном. — Замечаний по функциональности и безопасности не выявлено. Мы забираем его в лабораторию Департамента, чтобы провести финальную проверку с участием магов девятого ранга.
Я кивнул.
— Артефакт будет перемещён в защищённое хранилище Департамента, — продолжил Денис. — Господа, прошу подготовить изделие к транспортировке.
Техник достал из чемодана транспортный кейс — бронированный, с амортизацией, с магической защитой.
Мы уложили яйцо в кейс. Отец — лично, своими руками. Постамент — отдельно, в мягкой упаковке. Вся документация отправилась в опечатанную папку.
Денис наложил пломбу Департамента.
Отец стоял рядом и смотрел, как кейс выносят из мастерской. Выражение лица — как у человека, который провожает ребёнка в первый день школы.
Денис задержался в дверях и обернулся.
— Не волнуйтесь, за артефактом будут приглядывать наши лучшие люди.
И только когда комиссия уже грузила кейс в машину, я заметил: Денис, стоя спиной к нам, позволил себе быстрый кивок и тень улыбки. Секундная — но я её поймал.
Мастерская без яйца выглядела как дом, из которого вынесли мебель.
Верстак пустовал. Лотки с чешуйками исчезли. Инструменты были убраны, вымыты, разложены по местам. Даже тигель сиротливо стоял в углу. Четыре месяца «осадного режима» закончились — и мастерская вдруг стала просто… рабочим помещением, а не местом, где творилось настоящее волшебство.
Воронин ходил и явно не знал, куда деть руки. Егоров ушёл домой в нормальное время — впервые за два месяца. Я стоял у окна и чувствовал странную пустоту: как после длинного экзамена, когда вышел из аудитории и понял, что больше не нужно готовиться.
Но работа не закончилась. Она перешла в другую фазу.
— Садись, — сказала Лена, разложив на столе папки, блокноты и ноутбук. — Нужно поговорить о том, что будет после.
  
Сестра была в своей стихии — не в земляной и не в огненной, а в предпринимательской. Той, которая не значилась ни в одном магическом реестре, но без которой любой мастер остался бы голодным гением.
— Маркетинговая стратегия на случай победы, — она открыла первую папку. — Три направления. Первое — партнёрство с китайскими заказчиками. Визит императора Поднебесной — это не просто дипломатическое событие. Это дверь на азиатский рынок. Если наше яйцо станет подарком, китайская аристократия заинтересуется нами…