В интересах государства. Возвышение (СИ)

— Уверены? У таких громких фамилий много связей.
— Поверьте, ваше сиятельство. Эти уже не отбрехаются и не сорвутся с крючка, — Бестужев кивнул в сторону, и я проследил за его взглядом.
Возле фургона, охраняемого вооруженными до зубов сотрудниками, беседовали Корф и Великий князь Александр Константинович. Тот самый эпатажный менталист Романовых.
— Как видите, император имеет личный интерес к этому делу.
Видимо, его императорское величество решил отправить собственного менталиста, чтобы вскрыть головы заговорщикам. Разумно. Да и ранг Великого князя позволял надеяться, что он сможет вытащить из их черепушек все тайны.
— Значит, можно считать, операция удалась?
— Скорее да. Вышло гораздо громче, чем мы надеялись, но и такой вариант предусматривали. Так что… Все, что нужно, прикроют официальными заявлениями.
Я все-таки смог приподняться на локтях и увидел чудовищную и прекрасную картину одновременно. Величественный Юсуповский дворец, этот шедевр петропольского классицизма и жемчужина набережной, пылал, точно нероновский Рим. Стонали, обваливаясь, перекрытия, гудело пламя. К темному небу вздымались столбы искр.
Оплот разврата погибал почти по-библейски — в адском пламени.
И мне эта картина почему-то принесла лишь облегчение. Жаль только, что вместе с хоромами князя в небытие канули и возможные улики, которые могла оставить Аспида. Впрочем, их поиском у остальных заговорщиков теперь возьмутся дознаватели. И будут вынюхивать со всей кропотливостью — император-то наблюдает.
— Миша! — Сперва я не узнал в этом визге голос Ани Грасс.
Революционерка, байкерша, будущая психометристка и просто классная девчонка подлетела ко мне и сгребла в объятия. Ей выдали одеяло, чтобы прикрыть срам костюма официантки, и от него пахло стариной и плесенью.
— Живой! Живой! — словно не веря своим глазам, повторяла Анька. — Господи, я думала, что уже все… Что не успела…
Я неуклюже обнял ее, и, к моему изумлению, девушка разрыдалась у меня на плече.
— Ты сейчас своей тушью мне весь костюм перемажешь, — проворчал я, все же крепче ее обнимая. — Ты чего раскисла, злюка?
— Думала, что не успела…
— Да что мне сделается-то?
— Что-что? Склеп фамильный! — всхлипнула Грасс и наспех вытерла слезы. — Я бы не простила себе, если бы потеряла вас… обоих… там.
Она отстранилась, и я плотнее закутал ее в одеяло. Сам от слабости даже холода не чувствовал. Сила вышла из меня почти полностью — сейчас даже прикурить бы не смог. К слову об этом…
— Ань, дай сигарету. Я знаю, что у тебя есть.
Грасс молча протянула мне пачку и чиркнула зажигалкой.
— Я сама пустая. Неделю пластом лежать буду.
Я затянулся крепким дымом, глядя на догорающий дворец.
— Значит, мы, выходит, герои.
— Ага, — ответила Аня, привалившись ко мне. — Герои. Ну и комедия…
Говорить не хотелось. Мы просто глядели на огненную пляску и торжество стихии, пока резкий незнакомый голос нас не окрикнул.
— Ну совсем стыд потеряли! Тут полевой лазарет вообще-то, а они курят!
Я рассмеялся и потушил недокуренную сигарету в луже. Аня кивнула мне и отошла, предоставляя лекарям заниматься моими ранами.
— Что могу сказать, — протянул целитель, тут же начав сканировать мое тело. — Везучий вы человек, ваше сиятельство.
— О, я знаю…
В больницу я все же уехал — после того, как меня внимательно осмотрели аж трое лекарей, вынесли предварительный вердикт, накачали какими-то капельницами и посадили в фургон с красным крестом. Еще несколько часов я провалялся под сонным заклинанием, пока меня мыли, штопали и превращали обратно в функционирующий организм.
И лишь после того, как тело потребовало кофе, я понял, что был в порядке. Даже получилось встать и дойти до сестринской комнатки.
“Ну здравствуй, Михаил Николаевич. Вижу, очнулся”.
Я дернулся и едва не выронил чашку с обжигающе горячим напитком от внезапно установившегося ментального канала. Ушибленная голова тут же взорвалась лютой болью, а к горлу подкатила тошнота.
“Если ты не один, делай вид, что ничего не происходит”, — предупредил меня голос. — “Мы с тобой еще не закончили”.
 
Шувалов. Это был голос Шувалова.
“Что тебе нужно?” — коротко спросил я и отошел подальше от людей.
“При иных обстоятельствах я бы попытался тебя убить, но мы с тобой еще можем быть друг другу полезны”.
“С чего мне тебе помогать?”
“Например, с того, что ты очень любишь свою сестру и наверняка захочешь увидеть ее снова”, — улыбнулся в моей голове бежавший граф. — “Живой и невредимой”.
  
Глава 37
 
У меня внутри словно все оборвалось.
“Только посмей ее тронуть, урод!” — рявкнул я не только ментально, но и вслух. Лишь обеспокоенный взгляд медсестры, высунувшейся на шум, заставил меня обуздать эмоции. — “Только попробуй!”
“Не беспокойся, Михаил Николаевич. Ее жизни ничего не будет угрожать, если ты включишь мозги и станешь вести себя хорошо”.
“Чего ты хочешь?”
“Встретимся — обозначу”, — отрезал Шувалов. — “Спасская пристань к западу от Воронцовой дачи. Через час. И помни, что, в отличие от тебя, Ольга не может похвастаться силой. Придешь не один — ей конец”.
Беглец мгновенно оборвал ментальный канал, и я остался в тишине — с чашкой уже ненужного кофе, раскалывающейся головой и липким потом на спине.
Только не Ольга. Только не сестра. Внутри меня кипел гнев, но и страха было достаточно. Под ложечкой противно засосало, а из легких внезапно исчез весь воздух.
Нельзя поддаваться панике. Хотя и прорабатывать план времени тоже не было. Чтобы оказаться возле Воронцовой дачи через час, требовалось выезжать немедленно.
Дерьмо. Хреновый путь выбрал Шувалов для начала сотрудничества через угрозу моей сестрице. Но чтобы добраться до него и прикончить голыми руками, сперва требовалось прибыть вовремя.
Как и был — в больничной пижаме и мягких резиновых тапочках, я добрался до своей палаты и прихватил те немногие вещи, что передали сотрудники Отделения — ключи от Вити, паспорт и бумажник. Витю отогнали к больнице, памятуя о моей привычке сбегать из лечебниц раньше срока.
Отведя глаза медсестрам, я пробрался на улицу и отыскал автомобиль. Теперь предстояло решить самое главное — сообщать Корфу или нет. С одной стороны, рисковать жизнью Ольги я не хотел. С другой — подстраховка мне все же была нужна.
Первым делом я попытался связаться с Серегой. Он должен был быть вместе с Олей. Я специально настоял на том, чтобы сестра оказалась в его обществе — Сереге можно было доверять. Да только кто знал, что его отец был замешан в делах Аспиды?
— Дерьмо! — Я с отчаянием треснул кулаком по рулю.
Серега не отвечал. До него даже нельзя было дотянуться ментально. Словно парень был либо под очень надежным и плотным куполом, либо без сознания, либо… Нет, он все-таки бессмертный. Даже если умер, то воскреснет, Иисус хренов.
До Корфа и Бестужева дозваться тоже не вышло — оба, очевидно, были на допросе. А когда сотрудники работали, чаще всего ставили ментальные блоки на внешнюю связь. Да и дело, к тому же, было ночью.
Оставалось совсем немного вариантов.
“Аня!” — позвал я, особо не надеясь получить ответ. Все же девчонке тоже досталось. — “Аня, отзовись!”
“Если всему миру не угрожает опасность, то пошел в жопу”, — сонно ответила Грасс. — “Соколов, я тебя очень ценю и даже в какой-то степени люблю, но, черт возьми, до утра ждать не может?”
“Нет. Мне нужен твой шеф. Попроси его связаться со мной. Немедленно”.
“А говна на лопате?” — огрызнулась девушка.
“Шувалов похитил Олю. Мою Олю”.
Пара секунд молчания — и ментальные интонации Грасс изменились.
“Будь готов в течение пяти минут. Он сам с тобой свяжется”.
Я тем временем уже завел мотор и выехал к воротам. Сонный сторож попытался что-то возразить, но заткнулся и нажал на кнопку, когда я молча сунул ему рубль. Видимо, в этот момент мою рожу так перекосило, что лучше было не связываться.