Пламя Эгиды. Книга 3 (СИ)

Тот яростно забился на полу, не в силах что-то предпринять и, судя по всему, пытаясь позвать на помощь. А дверь, ведущая в зал, снова открылась.
Увидев человека, что появился в проёме, остальные пятнадцать командующих почти разом поднялись на ноги. Каждый из них считал, что он давно мёртв. Бывший Претор Корпуса Эгиды. Тот самый, что был убит в Стальном зале Цитадели. По крайней мере, им так говорили.
  
Но, судя по тому, что прямо сейчас он спокойно и уверенно шагал к столу, информация была не совсем верной.
Подойдя, предыдущий Претор легко пнул нового и бросил взгляд на попугая, коротко скомандовав:
— Поройся пока в его разуме. Найди всё, что может быть интересно. Имена заговорщиков, его ближайших соратников, планы на будущее и места, где держат узников.
Птица сразу же взмыла в воздух, устремившись к пленнику. А сам Претор пододвинул стул, заняв место во главе стола. Поочерёдно оглядел присутствующих. Закончив, слегка усмехнулся:
— Да, вы правы. Я жив. И мне есть, что вам рассказать. Слушайте.
  
Эпилог 2
 
Восседающий на золотом троне каменный ёж задумчиво смотрел на стройные ряды тортов. Те заполняли весь зал — от одного его конца до другого. Это было одновременно подношением и профессиональным экзаменом, который сдавал каждый из его главных кондитеров — тех, что были закреплены за отдельными мирами. У них было немало полномочий и денег, но и ответственность была высока. Необходимо было соответствовать высочайшим стандартам кондитерской империи.
Впрочем, Мьёльнир, как звали каменного ежа, избегал физической расправы или наказаний. Предпочитая использовать вместо кнута пряник. Как и сейчас — ежу требовалось выбрать пятерых лучших кондитеров, которые получат поощрение.
В обычной ситуации, проблемой бы это не стало. Мьёльнир всегда был готов переработать практически любое количество сладкой выпечки. Но буквально несколько часов назад он вернулся с «небольшой» драконьей вечеринки, где его попытались удивить, приготовив торты, которые, по мнению драконов, не уступали его собственным.
С той небольшой поправкой, что заниматься выпечкой драконы начали исключительно для того, чтобы удивить каменного ежа. Так что, с точки зрения вкуса, получалось у них так себе. Тем не менее обижать громадных огнедышащих созданий, способных рассекать пространство между мирами и сжигать города, ёж не захотел. Естественно, не из-за того, что их опасался. Вовсе нет. При необходимости, он легко мог разделаться со всей той стаей, что присутствовала на вчерашнем празднике. Но само торжество было устроено в честь друга, который отмечал появление тридцать шестой жены. Обижать старого приятеля, с которым они когда-то вместе сокрушили немало врагов и спалили приличное число миров, Мьёльнир не захотел. Тем более, Сандал бы этому точно не обрадовался.
Поэтому ежу пришлось пробовать, хвалить, а потом и полностью съесть приготовленные торты. Сами драконы сладкое практически не ели. За исключением самого Сандала. Но этот, как обычно, занялся клубникой — на празднике её было не меньше сотни тонн. И к концу вечера громадный крылатый колосс сожрал абсолютно всю ягоду. А вот Мьёльниру пришлось разбираться с тортами. Так что теперь, несмотря на возможности перерабатывать неограниченный объем сладостей, ёж чувствовал лёгкую усталость. Моральную, в основном. Впервые за последние сто лет ему захотелось сделать небольшой перерыв. И хотя бы час провести без сладкого.
Он бы так и сделал, но за дверью ждали те самые главные кондитеры. Его личная гвардия. Лучшие из лучших. Те, кто мог приготовить торт с минимумом ингредиентов и закрытыми глазами.
Вздохнув, ёж остановил взгляд на одном из тортов и потянулся к нему силой, подтягивая лакомство ближе. Но уже в следующую секунду остановил процесс, вернув поднос на место.
Только что пришёл сигнал от кондитера, которого Мьёльнир уже отчаялся когда-либо почувствовать. Человека, который нашёл и смог задействовать оставленный каменным ежом артефакт — единственное, что он смог провести через колоссальной мощи барьер, что окружал закрытый мир.
Подобных заблокированных миров внутри Великого Древа хватало. Но конкретно этот отличался. В первую очередь тем, что именно с него всё началось. Тёмный Меркурий задействовал его в качестве базы для копирования сотен тысяч миров, которые должны были обеспечить ему паству и власть. Правда, потом всё пошло не по плану, и в конце концов тот проиграл, сломавшись под натиском своего собственного дубля, созданного благодаря его же комплексу плетений.
Но, в любом случае — конкретно этот закрытый мир был интересен как Меркурию, так и всем остальным. Туда поочерёдно пытались прорваться все члены пантеона. Раз за разом приходя к одной и той же мысли — если ломать защиту силой, вероятность полного уничтожения мира окажется слишком высока. Тогда как основной массе хотелось сохранить его в целости. Как ни крути, он в какой-то мере был их родиной. Пусть каждый из них и был рождён на землях его копии.
Пропихнуть внутрь артефакт, пусть достаточно слабый, вышло только у Мьёльнира. Да, отправленное им туда кольцо не содержало ничего, кроме небольшой порции вдохновения и множества вариаций рецептов. Но, с другой стороны, ёж мог держать с ним связь. Улавливать отголоски эмоций человека, который этим самым артефактом пользовался.
И теперь эта связь стала настолько чёткой, что сомнений не было — мир только что стал открытым.
Усмехнувшись, Мьёльнир разом спрыгнул на пол. Только что у него появился основательный повод отвлечься от процедуры оценки тортов.
  
Эпилог 3
 
Бестужев в очередной раз окинул взглядом Цитадель. Сейчас он стоял на её главной смотровой площадке, откуда открывался отличный вид на всю крепость. Одновременно с этим отсюда была видна Пустота. Громадное, безбрежное пространство, в котором мерцали одинокие искорки миров.
Гусар никогда не думал, что окажется в подобном месте. Собственно, он даже толком не размышлял о том, может ли такое существовать. А теперь стоял здесь, посреди сотен тысяч, если не миллионов миров. Вступать в сам Корпус Эгиды он не пожелал. Тем не менее, получил статус союзника и личные рекомендации Претора. Наряду с выданным им же допуском, позволяющим спокойно находиться в Цитадели, не ограничивая себя во времени.
Оглянувшись назад, Бестужев на секунду задумался, выбирая между двумя опциями: отправиться в душевые, которые, к радостному изумлению гусара, оказались здесь общими и с его точки зрения являлись идеальным местом для знакомства с противоположным полом, либо посетить столовую. Которая, ввиду отсутствия ресторанов, в его случае играла ту же самую роль — места, где можно навести мосты с женщинами.
Добраться до финала мыслительного процесса и прийти к какому-то решению мужчина не успел. В проёме, что вёл на смотровую площадку, появилась человеческая фигура. К нему устремился один из легионеров дежурной смены. Хотя нет. Это был восьмой ликтор Претора. Один из ближайших его помощников.
Остановившись, тот взглянул на гусара, который так и щеголял в своей старой военной форме.
— К воротам прибыло…
На момент он замялся, машинально покосившись назад. Потом всё же продолжил.
— Прибыло посольство. Хотят видеть либо Претора, либо вас. Командующий сейчас за пределами цитадели, поэтому единственное, что у меня остаётся — попросить вас явиться к воротам.
Бестужев непонимающе нахмурился.
— Какое ещё посольство? Я давно вольная птица. Сам по себе.
  
Ликтор согласно кивнул.
— Именно так. Но посольство заявилось конкретно к вам.
Увидев вопросительное выражение лица Бестужева, помощник Претора поспешил добавить.
— Взаимодействие с Корпусом они обсудить тоже желают. Но, если я правильно понимаю, это не единственный их приоритетный вопрос.
Пожав плечами, гусар задумчиво наклонил голову.
— Хорошо. Раз они настаивают, то схожу. Побеседую. Надеюсь, среди них будут красивые женщины.