Заветы

– Совершенно верно, Тетка Виктория. Но и вам, и Тетке Иммортель я подбросила уже немало секретных документов – вы же их читали, вы разве не сознаете, сколь удручающая коррупция ныне царит в Галааде?
– Да, Тетка Лидия, но ведь…
Я не знала наверняка, доставались ли уголовные досье и Бекке. Мы обе свято блюли гриф «Совершенно секретно»; что еще важнее, мы обе хотели друг друга уберечь.
  
– Поначалу Галаад ставил пред собою чистые и благородные цели – тут у нас разногласий нет, – сказала Тетка Лидия. – Но все это изуродовано и измарано эгоистами и властолюбцами, чему найдется немало аналогов в истории. Вы же наверняка хотите это исправить.
– Да, – кивнула Бекка. – Мы хотим.
– И не забывайте своей клятвы. Вы обещали помогать женщинам и девушкам. Надеюсь, вы это всерьез.
– Да, Тетка Лидия, – сказала я. – Мы всерьез.
– И вот так вы им поможете. Далее: я ни к чему не хочу вас принуждать насильно, однако должна выразиться предельно ясно. Я поделилась с вами тайной – о том, что Младеница Николь находится здесь, а вскоре увезет отсюда мое послание, – и отныне каждую минуту; что Очи остаются в неведении, вы предаете родину. Вас могут сурово покарать – или даже ликвидировать, даже если вы сообщите Очам, потому что вы все-таки молчали, пускай лишь секунду. Нет нужды говорить, что казнят и меня, а Николь предстоит жизнь попугая в клетке. Если она не подчинится, ее тоже убьют, так или иначе. И убьют, не колеблясь: вы же читали досье.
– Нельзя с ними так! – сказала Николь. – Это несправедливо, это эмоциональный шантаж!
– Я понимаю твою позицию, Николь, – сказала Тетка Лидия, – но подростковые представления о справедливости здесь неуместны. Держи свои соображения при себе, и если хочешь снова увидеть Канаду, разумно считать это приказом.
Она опять обернулась к нам:
– Вы, конечно, вольны принять решение самостоятельно. Я выйду; Николь, пойдем. Оставим твою сестру и ее подругу наедине – им потребно все взвесить. Мы вернемся через пять минут. Мне понадобится просто «да» или «нет». Подробности миссии я вам со временем сообщу. Идем, Николь.
И она за локоть вывела Николь из кабинета.
Глаза у Бекки были огромные и испуганные – у меня, вероятно, тоже.
– Мы должны, – сказала Бекка. – Нельзя, чтоб они погибли. Николь твоя сестра, а Тетка Лидия…
– Что мы должны? – спросила я. – Мы даже не знаем, чего она хочет.
– Она хочет послушания и верности, – ответила Бекка. – Она же нас спасла, помнишь? Нас обеих. Мы должны сказать «да».
Из кабинета Тетки Лидии Бекка отправилась в библиотеку на дневное дежурство, а мы с Николь вместе пошли к нам в квартиру.
– Раз мы теперь сестры, – сказала я, – можешь наедине звать меня Агнес.
– О’кей, я постараюсь, – ответила Николь.
Мы вошли в гостиную.
– Я хочу тебе кое-что показать, – произнесла я. – Подожди.
Я пошла наверх. Две страницы из папки Родословных я хранила под матрасом, сложив много-много раз. В гостиной я аккуратно развернула их и разгладила. Николь, как и я, невольно потянулась и ладонью накрыла фотографию нашей матери.
– С ума сойти, – сказала Николь. Убрала руку, опять вгляделась в портрет. – Ты как считаешь, я на нее похожа?
– Вот я тоже про это думала.
– Ты ее хоть чуть-чуть помнишь? Я была, видимо, слишком мелкая.
– Не уверена. Порой вроде бы да. Я как бы что-то помню. Был, кажется, другой дом? Я, возможно, куда-то ехала? Или это я сама себе намечтала.
– А наши отцы? – спросила она. – И почему тут все имена зачеркнуты?
– Наверное, это нас пытались так защитить, – сказала я.
– Спасибо, что показала. Но, по-моему, хранить это не стоит. А вдруг найдут?
– Это да. Я хотела вложить обратно, но папка исчезла.
В итоге мы решили порвать страницы на мелкие клочки и спустить в унитаз.
Тетка Лидия сказала, что для предстоящей миссии нам надлежит укрепить разум. А тем временем полагалось жить по-прежнему и ничем не привлекать внимания к Николь, не вызывать подозрений. Задача была нелегкая, поскольку мы боялись; я, к примеру, жила в неотступном ужасе: если Николь раскроют, нас с Беккой тоже обвинят?
Вскорости я и Бекка должны были Жемчужными Девами уехать из страны. Мы поедем или у Тетки Лидии другие планы? Оставалось только ждать. Бекка изучила стандартный путеводитель Жемчужных Дев по Канаде – валюта, обычаи, как делать покупки, в том числе по картам. Подготовилась гораздо лучше меня.
Когда до церемонии Блага Дарения оставалось меньше недели, Тетка Лидия вновь вызвала нас к себе в кабинет.
– Вы поступите так, – объявила она. – Я договорилась, что Николь примут в одном из наших загородных Домов Отдыха. Все бумаги готовы. Но вместо Николь поедете вы, Тетка Иммортель. А Николь займет ваше место и поедет в Канаду Жемчужной Девой.
– То есть я не поеду? – пришла в смятение Бекка.
– Вы поедете позже, – сказала Тетка Лидия.
Уже тогда я заподозрила, что она врет.
XXI 
 Мало не покажется 
Автограф из Ардуа-холла
59
Мне представлялось, будто все устроилось как нельзя лучше, но прекрасный план по воле рока не преуспеет[71], а беда не приходит одна. Пишу в спешке, на исходе весьма напряженного дня. Кабинет мой обернулся нынче каким-то Нью-йоркским центральным вокзалом (прежде чем сие почтенное сооружение превратилось в груду битого камня в Манхэттенскую войну): пешеходное движение текло сплошным потоком.
Первой меня навестила Тетка Видала – явилась сразу после завтрака. Тетка Видала и плохо переваренная каша – сочетание тягостное; я поклялась себе, что употреблю мятный чай при первой же возможности за ним послать.
– Тетка Лидия, возникла проблема, к которой я хотела бы срочно привлечь ваше внимание, – сообщила Тетка Видала.
Про себя я вздохнула.
– Ну конечно. Садитесь, прошу вас.
– Много времени я не отниму, – сказала она и устроилась поудобнее, явно намереваясь поступить вопреки собственным словам. – Меня беспокоит Тетка Виктория.
– Так. Они с Теткой Иммортель вскоре должны отправиться с миссией в Канаду.
– Вот об этом я и хочу с вами посоветоваться. Вы уверены, что они готовы? Для своих лет они слишком молоды – даже моложе других Послушниц своего поколения. Ни одна из них никогда не сталкивалась с внешним миром, но у прочих имеется хотя бы твердость характера, которой недостает этим двум. Они обе еще не окрепли, так сказать; они будут чересчур падки на материальные соблазны Канады. И вдобавок, на мой взгляд, Тетка Виктория может стать перебежчицей. Она замечена за чтением сомнительного свойства.
– Надеюсь, вы не Библию полагаете сомнительным чтением? – сказала я.
– Разумеется, нет. Я говорю о ее собственной Родословной из Генеалогического Архива. У нее могли завестись крамольные идеи.
– У нее нет доступа в Генеалогический Архив Родословных, – заметила я.
– Кто-то принес ей документы. Я случайно видела их у нее на столе.
– Кто мог так поступить без моего разрешения? – спросила я. – Я расследую это дело; непокорства я не потерплю. Однако я убеждена, что Тетке Виктории крамольные идеи уже не причинят вреда. Вы полагаете ее незрелой, а вот я считаю, что она замечательно повзрослела и укрепила разум.
– Хлипкая личина, – ответила Видала. – Представления о теологии у нее очень слабые. Понятие о молитве несуразное. Ребенком она была легкомысленна, на занятиях в школе строптива, особенно на Рукоделии. И вдобавок ее мать была…
  
– Я знаю, кто была ее мать, – перебила я. – То же самое можно сказать о наиболее уважаемых молодых Женах, чьими биологическими родительницами были Служанки. Однако разврат подобного сорта необязательно передается по наследству. Ее приемная мать была образчиком добродетели и смиренного страдания.