Заветы

Я села. Она смотрела на меня. Я смотрела на нее. Странное дело: я знала, что она тут такая могущественная и злая пчелиная матка Ардуа-холла, но в ту минуту она меня как-то не пугала. У нее на подбородке была большая родинка; я старалась туда не пялиться. Интересно, почему Тетка Лидия ее не удалила.
– Как тебе у нас нравится, Агата? – спросила она. – Привыкаешь?
Надо было ответить «да» или «нормально», ну хоть что-нибудь, как учили. Но я ляпнула:
  
– Да не особо.
Она улыбнулась, оскалив желтоватые зубы.
– Многие поначалу жалеют, – сказала она. – Хочешь вернуться?
– Это типа каким образом? – спросила я. – Летучие Обезьяны отнесут?[70]
– Я бы тебе рекомендовала воздержаться от столь легкомысленных замечаний на публике. Последствия могут оказаться неприятными. Ничего не хочешь мне показать?
Я растерялась.
– Например? Нет, я не принесла…
– Скажем, у тебя на руке. Под рукавом.
– А, – сказала я. – На руке.
Я закатала рукав: под рукавом были БОГ / ЛЮБОВЬ, и выглядели они неважно.
Она посмотрела.
– Спасибо, что сделала, как я просила, – сказала она.
Так это она просила?
– Так это вы источник?
– Кто?
Мне теперь несдобровать?
– Ну, который… то есть…
Она меня перебила.
– Учись вычеркивать свои мысли, – сказала она. – Раздумывать их обратно. Так, едем дальше. Ты – Младеница Николь, о чем тебе, надо полагать, в Канаде уже сообщили.
– Да, только я против, – сказала я. – Мне так не нравится.
– Не сомневаюсь, – ответила она. – Но многим из нас не нравится, кто мы есть. В этом отношении выбор у нас не бесконечный. Готова помочь канадским друзьям?
– Что надо сделать?
– Иди сюда, положи руку на стол, – распорядилась она. – Больно не будет.
Она тонким ножиком ковырнула мою татуировку, внизу буквы «О». Потом взяла лупу, малюсенький пинцет и засунула мне в руку что-то очень крошечное. Насчет «больно не будет» – это она маху дала.
– Никому и в голову не придет заглядывать внутрь БОГА. Отныне ты у нас голубь-почтарь, осталось только доставить тебя по назначению. Сложнее, чем в прежние времена, но мы справимся. Ах да – никому не рассказывай, пока не получишь разрешения. Волю дай говоруну – корабли пойдут ко дну, а на тонущих кораблях гибнут люди. Да?
– Да, – сказала я.
Теперь у меня в руке смертельное оружие.
– Да, Тетка Лидия. У нас тут пренебрегать хорошими манерами нельзя никогда. Могут донести даже за такую мелочь. Тетка Видала обожает Исправлять.
Протокол свидетельских показаний 369А
58
Спустя два дня после того, как я прочла свою Родословную, меня поутру вызвали в кабинет Тетки Лидии. Бекке тоже велели явиться – мы пришли вместе. Думали, нас опять спросят, как дела у Агаты, счастлива ли она с нами, готова ли к проверке на грамотность, тверда ли в вере. Попрошу, сказала Бекка, чтобы Агату куда-нибудь перевели, потому что она, Бекка, ничему ее научить не в силах. Агата просто не слушает.
Но Агата уже сидела у Тетки Лидии в кабинете. Улыбнулась нам – опасливая такая улыбка.
Тетка Лидия нас впустила, оглядела коридор и закрыла дверь.
– Спасибо, что пришли, – сказала она. – Можете присесть.
Мы сели на стулья по бокам от Агаты. Опираясь на стол, Тетка Лидия тоже опустилась в кресло. Руки у нее слегка дрожали. Я еще подумала: стареет. Но этого же не может быть: Тетка Лидия, разумеется, вечная.
– Я хочу поделиться с вами информацией, которая существенно отразится на будущем Галаада, – сказала она. – Каждой из вас уготована ключевая роль. Вам достанет отваги? Вы готовы?
– Да, Тетка Лидия, – сказала я, и Бекка тоже так сказала.
Молодым Послушницам вечно твердили, что им уготована ключевая роль и что от них ждут отваги. Как правило, это означало: надо чем-то пожертвовать – временем, например, или пищей.
– Хорошо. Буду краткой. Во-первых, должна сообщить вам, Тетка Иммортель, то, о чем две ваши соратницы уже знают. Младеница Николь находится в Галааде.
Непонятно, зачем сообщать столь важную весть девочке Агате. Ей же неведомо, как сильно подействует на нас появление столь легендарной фигуры.
– Правда? Ой, Тетка Лидия, хвала! – сказала Бекка. – Какая чудесная новость. Здесь? В Галааде? Но почему не сказали всем? Это же прямо чудо!
– Возьмите себя в руки, Тетка Иммортель, будьте любезны. Далее следует прибавить, что Младеница Николь – единоутробная сестра Тетки Виктории.
– Епта! – вскричала Агата. – Да ладно!
– Агата, я этого не слышала, – сказала Тетка Лидия. – Уважаем себя, знаем себя, владеем собой.
– Извините, – пробубнила Агата.
– Агнес! То есть Тетка Виктория! – сказала Бекка. – У тебя есть сестра! Это же какая радость!!! И Младеница Николь! Тебе ужасно повезло, Младеница Николь такая лапочка.
На стене у Тетки Лидии висел стандартный портрет Младеницы Николь – в самом деле лапочка, но какой младенец не лапочка?
– Можно я тебя обниму? – спросила меня Бекка.
Она ликовала изо всех сил. Грустно, должно быть, что у меня есть родня, а у нее никого – даже ее ненастоящего отца казнили с позором.
– Уймитесь, пожалуйста, – велела Тетка Лидия. – Младеница Николь давным-давно не младеница. Она выросла.
– Ну конечно, Тетка Лидия, – сказала Бекка. И села, сложив руки на коленях.
– Но, Тетка Лидия, если она в Галааде, – сказала я, – где она?
Агата засмеялась. Скорее, даже гавкнула.
– Она в Ардуа-холле, – улыбнулась Тетка Лидия.
Она словно загадки загадывала – и развлекалась от души. Лица у нас, вероятно, были озадаченные. В Ардуа-холле мы знали всех – ну и где же Младеница Николь?
– Она тут с нами, – объявила Тетка Лидия. И повела рукой: – Агата и есть Младеница Николь.
– Быть не может! – сказала я.
Агата – Младеница Николь? То есть Агата – моя сестра?
Бекка сидела, открыв рот, и смотрела на Агату.
– Ну нет, – прошептала она. Лицо у нее было скорбное.
– Прости, что я не лапочка, – сказала Агата. – Я старалась, но мне явно не светит.
По-моему, она хотела пошутить, разрядить обстановку.
– Ой… я не о том… – сказала я. – Просто… ты не похожа на Младеницу Николь.
– Это точно, – согласилась Тетка Лидия. – Зато она похожа на тебя.
Это правда – ну, отчасти: глаза – да, а нос – нет. Я глянула на руки Агаты, в кои-то веки сложенные на коленях. Хотелось попросить ее растопырить пальцы, сравнить с моими, но я побоялась ее обидеть. Нехорошо, если она решит, что я слишком настойчиво требую доказательств ее подлинности или отталкиваю ее.
– Я очень счастлива, что у меня есть сестра, – вежливо сказала я Агате, отчасти преодолев шок.
У нас с этой неуклюжей девочкой одна мать. Я должна постараться.
– Вам обеим очень повезло, – сказала Бекка. С тоской в голосе.
– Ты мне тоже как сестра, – ответила я, – а значит, Агата и тебе все равно что сестра.
Я не хотела, чтобы Бекка оказалась третьей лишней.
– Можно тебя обнять? – спросила она Агату, то есть Николь – видимо, дальше в этом моем повествовании надо называть ее так.
– Ну, наверное, – ответила Николь.
И Бекка легонько ее обняла. Я последовала Беккиному примеру.
– Спасибо, – сказала Николь.
– Спасибо вам, Тетка Иммортель, Тетка Виктория, – вмешалась Тетка Лидия. – Вашим духом приятия и общности можно только восхищаться. А теперь я попрошу у вас абсолютного внимания.
Мы все обернулись к ней.
– Николь у нас надолго не задержится, – сказала Тетка Лидия. – В скором времени она покинет Ардуа-холл и возвратится в Канаду. С собой она увезет важное послание. Я хочу, чтобы вы обе ей помогли.
  
Тут я изумилась. Почему Тетка Лидия ее отпускает? Ни одна новообращенная никогда не уезжала назад – это измена, а поскольку речь идет о Младенице Николь, это в десять раз хуже измены.
– Но как же так, Тетка Лидия? – спросила я. – Это нарушает закон и Волю Божию, провозглашенную Командорами.