Тамавамнетута (СИ)

— Аристархович. — Ответил Виктор Данилин.
***
Мелочиться не стали, пошли прямиком к начальнику вокзала.
Пешком наша компания выглядела странно и привлекала к себе ненужное внимание. Ещё бы не странно, когда связанного майора ведут лейтенанты с сержантами, вдобавок, с ними недавно избитый красноармеец в немецкой форме под шинелью. Поэтому, чтобы не вводить в искушение всяких проверяющих, Алекса нарядили в сменную одежду майора и переодели в шинель Сазонова, а тому, соответственно, досталась солдатская.
Среднего роста, широченный в плечах пожилой железнодорожник протянул свою ладонь для рукопожатия. Охренеть! Его мозолистая рука по габаритам была с совковую лопату. — Здравствуйте товарищи, чем могу помочь?
С осторожностью, поместив свою ладонь в эти "тиски" и предъявив документы, Леонид поинтересовался как зовут начальника и лаконично озвучил наш интерес. — Николай Анисимович, нам нужно в Москву.
Лицо железнодорожника сразу поскучнело, как будто он ожидал от нас чего-то другого.
— Товарищи, дорогие, никак не могу. Семь мест, при всём моём желании не найду. Идите к коменданту, если даст добро — возращайтесь, мы что-нибудь придумаем.
Делать нечего. Втроём, я с Лобановым и Сиверцевым, пошли в указанном направлении, а Виктор с Денисом и Алексом остались на вокзале, сторожить Сазонова.
— Лёнь, задержи-ка этих типчиков. — Показал на двух мужичков показавшихся из-за угла. Направляясь в нашу сторону, те шли быстрым шагом и было видно, что они вот-вот перейдут на бег.
— Хрясь. Хрясь.
М-да, надо было уточнять.
— Леонид, задержать и ударить в морду, это разные понятия. — Не удержался от критики. — Разве можно так с людьми?
В это время, упомянутые граждане пытались принять вертикальное положение, но, на их счастье, не преуспели в этом. С криками, из того же проулка выбежала большая группа женщин с намерениями затоптать воришек и, если бы те стояли, то мы бы не смогли их отбить.
— Стоять! Женщины, забирайте сумку и до свидания, мы с товарищами отведём их в отделение. — Я выступил вперёд, закрывая собой неудачников. — Вы же их покалечите ненароком. Зачем вам в тюрьму из-за них садиться?
Выделявшаяся среди них рослая тётка, в шубе из кролика, попёрла на меня могучей грудью. — Ты кто такой, чтобы нас учить?! Сами разберёмся!
Бабёнки за её спиной согласно загалдели. — Правильно, так его. Сами им набуцкаем.
Один из мужичков наконец-то смог подняться, надел упавшую шапку и тоже начал выступать. — Вы чё беспределите фраера?!
Прописываю блатному с локтя. Ждать, когда он достанет финку? Нет уж, на фиг.
— Мадам, разрешите представиться, старший сержант Кувшинов. — Отвлекаюсь, чтобы выбить у неугомонного мужичка ножик и наступаю ему на руку. — Вы не переживайте, мы их немножко поучим и доставим куда надо, а вам не надо об них мараться. Видите? Ножиками острыми машут, могут порезать.
Женщины оказались умнее, чем казались — утихли, стоило им увидеть нож в руке ворюги. Я, конечно, понимаю, что за сумку с продуктами, женщины могли и насмерть их запинать, но и воры могли успеть кого-то пырнуть. В итоге, словно неразумных кутят, гэбэшники подняли помятых мужичков за шкирку и повели их в комендатуру. Боевитые ивановки, увязавшиеся за нами, с удовлетворением на лицах, наблюдали, как мои спутники подгоняют воришек пинками.
Мёрзнувший на крыльце часовой, проверив наши документы, пропустил нас в здание, оставив женскую часть нашей делегации без зрелища. Коменданта на месте не оказалось, разговаривали с его заместителем, старшим лейтенантом Яглиным. Доброжелательный молодой человек, вдохновившись подписью наркома на приказе, сразу же согласился помочь нам и выписал необходимые проездные на всю нашу группу.
— С этими что? — Спросил Леонид, показывая на жмущихся к стенке испуганных уголовников. — В милицию сдадим?
— Товарищ Яглин, эти сознательные граждане явились, чтобы записаться добровольцами на фронт. Вы можете организовать им оформление без очереди? Просто на улице их ожидает много разгневанных женщин, которые будут весьма расстроены, если увидят, что их знакомым отказали в законном праве защищать родину.
 
Старлей не был дураком, быстро сообразил в чём дело. Посмеялся и пообещал, что эти добровольцы никуда не денутся, пройдут курс молодого бойца под присмотром самых опытных наставников.
Попрощавшись, мы поспешили на выход.
— Николай Иванович? — Раздался голос из толпы. — Это он, я узнала… Молоденький какой… Раму той ночью сбил, мне свояк рассказал… Не он это, тот лысый был, страшный… Он…
Я попятился обратно внутрь.
— Хватай его! Уйдёт! — Закричали с улицы.
Выбирались через запасной выход, потому что выйти через главный было нереально. Эти дикие советские амазонки, чуть не взяли комендатуру приступом, бедному часовому пришлось прятаться от них внутри.
— Смотри, Коля, как тебя тут любят. Может останешься? Невесту себе подыщешь? — Шутил Евгений, с опаской оглядываясь назад. — Та высокая ничего такая, симпатичная.
— Вернёмся? — Мрачно посмотрел на шутника. — Могу вас познакомить.
Дальше шли молча.
Перепоручив нас девушке с семафорными флажками за поясом, начальник вокзала поторопил её. — Это Катенька Ведёрникова, она отведёт вас к прицепному на третьем пути. Кать, только быстрее, скоро Лукьяныч поведёт ярославский на сцепку.
Следуя за девушкой Катей пришли к классному вагону, но не в том смысле, в каком употребляют в будущем, а имея ввиду обычный пассажирский вагон. Вот только этот был не самым обычным, он был купейным, предназначенным не для простых людей. Вагон оцеплен охраной со всех сторон, и не какими-то молоденькими новобранцами, а вполне себе бывалыми красноармейцами.
— Проходите. Занимайте третье и четвёртое купе. — Важным тоном дал своё разрешение начальник караула, в звании капитана.
Вот это сервис. Шесть отдельных купе, два туалета, душ и общий стол посередине вагона для совещаний и обедов. Тканевая обивка на стенах, кожаная диваны, бронзовые светильники, к которым даже во время стоянки было подведено электричество.
— Добрый вечер, товарищи. — Поздоровались с нами собравшиеся в (гостиной?), трое были в военной форме и девять человек одетых в пиджачные пары. Оглядывая наши фигуры, они пытались сопоставить появление столь примечательной, но, при этом, явно недостаточно весомой, для нахождения среди их особ, компании.
Мои спутники притихли, по всей видимости, тоже не ожидали попасть в такую неподходящую для них обстановку. Ну, да. Тут и для притязательного обывателя из двадцать первого века всё выглядит весьма достойно.
— Здравствуйте. Мы в Москву. В кремль. По приглашению самого! — Ответил за всех и подтолкнул наших, чтобы не задерживались и проходили дальше, к обозначенным капитаном купе.
***
В первом часу ночи, в кабинет заглянул секретарь, сообщая о незапланированном посещении. Берия махнул, жестом показывая, чтобы тот впускал посетителя. Посторонившись, секретарь пропустил гостя к наркому.
— Товарищ народный комиссар, есть новости о Кувшинове. По подтвержденным данным он был на борту бомбардировщика ТБ-7, летевшего в Иваново. Члены экипажа говорят, что на подлёте к городу была обнаружена набирающая высоту "Рама". После случившейся перестрелки, Кувшинов заняв место кормового стрелка, в полной темноте, сбил немецкий самолёт-разведчик. Тот стрелок убеждён, что глаза Кувшинова были закрыты во время стрельбы. Для подтверждения, поисками упавшего самолёта противника занимаются сотрудники областного управления НКВД.
Берия оторвался от изучения документов, снял пенсне и, потирая переносицу, спросил. — Летел в Иваново? Почему именно в Иваново? Что ещё известно?
Молодой мужчина, одетый в сшитый по последней моде твидовый костюм в мелкую клетку, молча протянул Берии стенограмму телефонного разговора.
— Кто, этот Пётр Ильич? — Губы наркома исказились выплёвывая названое имя, а скомканная, в подрагивающих от злости руках, бумага полетела в корзину для мусора.