Тамавамнетута (СИ)
По снегу запрыгали жёлтые пятна от фар двух машин.
— Тормозите их здесь, скажите, пусть отправят своих людей на обыск самолётов, вроде как меня там видели, и не дайте следователю уехать с ними. — Объяснив, отступил к ним за спины и достал пододеяльник из вещмешка.
***
Лейтенант Сиверцев чувствовал себя разбитым. Вчера не смог выспаться из-за своей боязни летать. Потом странный, нелогичный приказ и в результате побег Кувшинова, после которого бегали, как оглашённые, выставляя посты на дорогах. Затем, до самой темноты, обходили периметр аэродрома, искали на снегу следы. Неспавший вторую ночь подряд, прийдя в казарму, он моментально заснул, но, лишь для того, чтобы сразу быть разбуженным ударом валенка.
Злость от такого пробуждения, вскоре сменилась ужасом, желание спать исчезло напрочь. Представив, что с ними будет, если эти шифровки пропадут… Бр-р-р. Разыгравшееся воображение нарисовало страшную картину.
— … не дайте следователю уехать с ними. — Дал указания Николай.
Они уже различали лица сидевших в первой машине, как вдруг Лобанов додумался до очевидного и вскрикнул. — Они же увидят Кувшинова!
Но, когда трое оперативников огляделись по сторонам, Николая в пределах видимости не обнаружили.
— Опять его шуточки. — Пробурчал Виктор Данилин.
Грузовик, ехавший следом за автомобилем следователя, был набит милиционерами. Удивлённый такой встречей Сазонов, услышав что недавно видели Кувшинова, с лёгкостью согласился направить людей на проверку самолётов.
— Роман Константинович, это не все новости. Мы нашли в одежде Кувшинова зашифрованную записку на английском языке. Вы знаете английский?
Мужчину обступили и повели от машины к казарме. Но, вероятно почуяв неладное, он сбросил с плеча руку Виктора, оттолкнул Евгения и отбежал обратно к машине. — Что происходит, лейтенант?!
Сиверцев вытащил из кармана шинели пистолет и направил следователя. — Сдайте оружие, вы арестованы.
Оперативники машинально отступили, когда Сазонов потянулся к поясу. Но тот не собирался доставать свой пистолет. Вместо этого распахнул дверь Эмки и запрыгнул внутрь.
— Не стрелять! — Крикнул Леонид, увидев, как захлопнулась дверца. — Возьмём живым.
Стрелять не пришлось, машина продолжала стоять на месте.
— Долго вас ждать? Поехали за капитаном. — С противоположной стороны Эмки показалась голова Кувшинова.
Леонид нагнулся, заглядывая в салон. Одной рукой Николай придерживал потерявшего сознание водителя, а другой держал Маузер, ствол которого был засунут в рот Романа Константиновича, сидевшего на заднем сиденье.
***
Вместо того, чтобы пойти и лечь спать, пришлось контролировать этих молодых оболтусов. Только, когда собрали всех плохишей в камере, выпустили Алекса и опросили шифровальщика, позволил себе расслабиться.
— Никому, ничего пока не докладывать! Я спать! Надеюсь проснуться со всеми органами на месте. — Пошутил, уже шатаясь от усталости. Пошутил. Да. Но Лёню предупредил, чтобы к охране моего бренного тела он отнёсся ответственнее, чем к охране своей задницы.
Устроились всё в той же санчасти. Сонный фельдшер вколол мне что-то укрепляющее, а стонущего от боли эмигранта намазал жутко вонючей мазью.
Несмотря на все ночные перепитии, проснулся в пол девятого. Как раз в тот момент, когда доктор собирался воткнуть в мою вену иглу капельницы.
— Доброго утра, Георгий Анатольевич. Спасибо вам за помощь.
Доктор, явившийся утром на службу, мягко говоря, был обескуражен изменениями в моём статусе. Лежу, как король, а вокруг свита, в лице грозных энкавэдэшников, на цирлах бегает. А, куда им деваться, вещдоки-то я заныкал. На фиг! Кому, как не мне теперь руководить расследованием.
Сразу после моей капельницы, мы засобирались в город. На аэродроме делать уже было нечего, разве что плотно поели перед дорогой.
Пригодился грузовик с милиционерами, туда засунули задержанных особиста и следователя.
Эта сладкая парочка тут же начала бузу. Принялись кричать про произвол и угрожать всем Колымой, выёживаясь перед ивановскими ментами, но у тех разговор был коротким — настучали им по рёбрам и заткнули рты кляпами.
Денис, ездивший с Сазоновым в город, хотел ехать с нами и показать, куда заезжал следователь. На что я ему ответил. — Езжайте с Виктором в грузовике, этих деятелей надо под присмотром держать, а дорогу найду, можешь не беспокоиться.
— Майор Сазонов не местный, он приехал в Иваново в начале декабря, со спецкомиссией расследовавшей "Бабий бунт". — Заявил начальник управления областного НКВД Оладьин. — Они позавчера все уехали, а майор в последний момент сказал, что задержится. Вчера вечером он заезжал, предупредил, что отбудет с завтрашним поездом.
— Он отбудет, мы проследим. — Грозно пообещал Леонид и мы поехали проверять другие адреса, где побывал старший следователь.
Гастроном, почтамт, фабрики, отделение милиции, базарный рынок — ничего интересного. В гостинице, где он жил забрали чемоданчик с вещами. Обычный набор советского командировочного, за исключением папочки с моим делом.
— Этого же не было! — Просматривая описания разнообразных уголовнонаказуемых деяний, невыдержал Лобанов. — Вранье!
— Смотри, всё заранее составлено. Только Колиных подписей не хватает. — Прокомментировал Сиверцев.
М-да, талантливо, похоже сразу на вышку сочиняли. Согласно этой папке, я шпион сразу трёх стран. Сюда же добавили дезертирство, воровство, нападение на сотрудников НКВД и тд и тп. А после? Попытка к бегству, на опыты, или на цепь, как Бобика?
— Лёня, почему мы именно сюда полетели? Ближе к Москве никак было? — Озвучил мысль, когда понял, что эта папка не вчера подготовлена. — Ты понимаешь, что нас специально к нему направили? Кто такой Пётр Ильич, с которым ты связывался?
Глава 22
Капитана Селиванова и водителя, который был замешан в их тёмных делишках, мы сдали ивановским чекистам. Пришёл к начальнику управления на беседу тет-а-тет, показал шифровки, объяснил всю сложность ситуации и попросил на денёк придержать информацию о задержанных. Во время разговора проверял его своим внутренним детектором, вроде бы не должен подвести.
Тащить их в Москву особого смысла не видели, у них не было других контактов в столице, кроме майора Сазонова. А шифровальщика допросили ещё на аэродроме, в результате, посчитали, что можно простить парня запуганного особистом. Тем более, за него очень просил командир полка, ссылаясь на их дальние родственные связи. Майора же решили из виду не выпускать, держали при себе. Сиверцев сумел договориться с администрацией гостиницы, где обитал Сазонов и нам разрешили переночевать в закреплённом за ним номере. На кровать уложили жёлто‐фиолетового эмигранта, а сами устроились на полу, выпросив у кастелянши старые матрасы. Вопрос с едой в дорогу решили не менее просто. Так как карточек на продукты нам никто выдавать не собирался, мы скинулись в общий котёл, отправив Виктора с Денисом к станционной площади на толкучку. Парни закупили всего по минимуму, потратив при этом все деньги до копеечки.
— Цены растут каждый день, куда только милиция смотрит? — Ругался Денис, разворачивая кулёк с пресными пирожками. — Говядину по двести рублей уже продают, а всё равно очереди человек по пятьдесят стоят.
Вечернее чаепитие переросло в совещание, где ещё раз повторил, что нельзя никого предупреждать о произошедшем. — Это не обычное происшествие на производстве, мы имеем дело с коварным врагом, окопавшимся на самом верху вашего министерства. Любое сообщение от нас может попасть в руки предателей. — Проводил лекцию в стиле политработников. — Пока не найдём способ встретиться с товарищем Берией лично — никаких контактов с вашим руководством.
— Я могу попробовать с отцом связаться. — Предложил вдруг Витя. — Он, как я слышал, иногда бывает у наркома на приёме.
— А кто у тебя папа? Подожди, а как у тебя отчество? — Спросил, вспомнив его фамилию.