Олигарх 7 (СИ)

— А что думают местные жители? — спросил я, зная, как важно мнение коренного населения.
— Кенайцы? — Павел Александрович усмехнулся. — Они даже рады. Я им объяснил, что мы не будем вмешиваться в их жизнь, не станем теснить их с их земель, не тронем их охотничьи угодья. Более того, я пообещал защиту от любых посягательств.
Территория этого мыса кенайцев совершенно не интересовала, а в Триречье их реально было очень мало, и места там было, как говорится, всем. Тем более что Павел Александрович гарантировал кенайцам защиту от посягательств не только русских, но и от набегов местных, на Аляске ещё периодически случались «войны» между различными племенами и народами.
  
Один из старейшин кенайцев, которого Леонов пригласил на встречу со мной, объяснял через переводчика:
— Этот мыс очень плохое место для охоты. Там нет зверя. Там не растёт лес. Нам он не нужен. Пусть русские люди живут там. Мы будем жить здесь, где всегда жили. Но если вы защитите нас от тлинкитов и других врагов, которые иногда приходят с войной, — это хорошо. Очень хорошо.
Восточный берег начала северного рукава залива Кука, ограниченный с востока Чугачскими горами, которые интересны тем, что здесь выпадает снега больше, чем где-либо в мире, был местом довольно безлюдным.
Чего-либо интересного для русских здесь нет, а местные почему-то его не любят: по крайней мере, славы богатых охотничьих угодий у него нет.
— Почему здесь так мало людей? — спрашивал я у одного из проводников, местного охотника.
— Духи, — коротко ответил он. — Здесь духи злые. Охота плохая. Рыбы мало. Зачем здесь жить?
Но Леонов решил, что для успешного освоения бассейна Сушитны здесь нужен наш опорный пункт, и я с ним полностью согласился.
В моей первой жизни на этом месте стоитАнкоридж, самый большой город Аляски. Но Леонов новый город предложил назвать Новомосковск.
— Новомосковск, — произнёс он задумчиво, когда мы обсуждали название. — Новая Москва. Это будет новый центр русской Аляски, новое сердце нашего присутствия здесь. Как вам такое название?
— Отличное название, — ответил я. — Утверждаю.
Все инициативы Леонова я одобрил, поддержал и утвердил, в том числе и название нового русского города на Аляске. Он вне всякого сомнения очень быстро станет её главным городом, в том числе, скорее всего, и столицей.
К моему приезду в Новомосковске был построен укреплённый форт, севернее которого строился большой причал и склады. Это будет будущий порт. Строились два храма, один из которых старообрядческий.
Я осматривал форт вместе с Леоновым. Деревянные стены были крепкими, башни высокими, внутри размещались казармы для гарнизона, склады для оружия и припасов.
— Гарнизон сколько человек? — спросил я коменданта форта, двадцатипятилетнего беспоместного бедного тверского дворянина и бывшего поручика,решившего променять армейскую лямку на службу в нашей компании на краю света.
— Пятьдесят солдат и десять казаков, ваша светлость, — доложил он. — Вооружены современными ружьями, имеем четыре пушки на стенах.
— Этого достаточно?
— Для защиты от местных набегов, более чем достаточно, — уверенно ответил комендант.
На следующем этапе развития города планируется начало строительства кирпичного и консервного заводов. Большинство прибывающих на Кенай последние три месяца выбирают Новомосковск, его население быстро растёт иуже достигло полутысячи взрослых мужчин. Меня в первую очередь интересуют рабочие и военные руки, поэтому этот вопрос всегда первый.
— Павел Александрович, — сказал я Леонову, когда мы сидели в его временной канцелярии, — расскажите подробнее о людях. Кто они? Откуда?
— Разные, — ответил он, разворачивая большой список. — Половина старообрядцы из разных губерний. Четверть отставные солдаты и казаки, ищущие новой жизни. Ещё четверть просто искатели удачи, крестьяне, мещане, мастеровые. Все здоровые, работящие. Пьяниц и лодырей сразу отсеиваем и отправляем обратно.
От Михайлова к западному берегу залива Кука в место почти напротив Николаевска, которое называется Западной пристанью, уже проложена дорога. По ней организовано круглогодичное движение, весной оно, конечно, очень проблематично. Но местные и наши старожилы без проблем путешествуют по ней в любое время года.
Я лично считаю, что это ещё хорошая тропа, а не дорога. Отдельные участки её ещё не проезжие, и летом почту и грузы на них просто переносят на руках или, в лучшем случае, на вьючных лошадях. Зимой проще, почти везде можно проехать на собаках.
— Когда эта тропа станет настоящей дорогой? —спросил я дорожного мастера этого участка.
— Года через два, ваша светлость, — ответил он, хитро стреляя в меня глазами. — Если людей не убавится и деньги будут идти. Тут главная проблема весенняя распутица. Некоторые участки просто размывает. Нужны мосты, настилы, дренажные канавы.
— Делайте всё, что нужно, — приказал я. — Деньги будут.
Между берегами залива Кука при необходимости курсирует паром. А от Западной пристани Леонов начал строить вдоль берега залива дорогу в Новомосковск.
Анкоридж в моей первой жизни — это главный и самый большой город Аляски. А то, что он не столица штата, на самом деле ни о чём не говорит. Решение Леонова мне понравилось, и я его полностью одобрил.
Строительство Новомосковска началось три месяца назад, и Павел Александрович постоянно находится или там, или где-нибудь на Кенае. В момент нашего прихода в Николаев он был там, и мне удалось всю информацию о положении дел на Аляске получить из первых рук.
Пополнив запасы воды, провианта и топлива, мы отправились в Михайлов. Конечно, правильнее было бы сначала зайти в Михайлов и лишь затем идти в Николаев, если бы не одно маленькое «но».
Необходимых запасов угля в Михайлове просто нет. Пока всё там держится на том, что завозится из Николаева. На Аляске и Дальнем Востоке у нас просто не хватает судов, чтобы организовать все необходимые грузовые и пассажирские перевозки.
— Это главная наша проблема, — рассказал мне в Николаеве капитанкомпанейского судна, которое постоянно ходит между этими нашими городами. — Судов мало, расстояния огромные, погода часто неблагоприятная. Приходится всё тщательно планировать.
Тем не менее всё необходимое в Михайлове есть, город развивается, и сразу же видно, что здесь живут люди серьёзные.
Центром города является Михайловский Кремль. Он, конечно, небольшой, но это настоящая крепость треугольной формы с кирпичными стенами. Башен тоже три, в одной из них вход. На территории кремля двухэтажный кирпичный арсенал.
Я осматривал кремль с нескрываемым удовольствием. Строители постарались: стены были ровными, башни высокими и крепкими, а ворота массивными.
— Кто архитектор? — спросил я коменданта.
— Мастер Семён Иванович Горохов, ваша светлость, — ответил комендант. — Из тульских оружейников родом. Двадцать лет в Сибири крепости строил.
На первом этаже арсеналакараульное помещение и два склада: оружейный и боеприпасов.
А второй этаж полностью хранилище золота, уже добытого на севере залива. Его здесь почти десять тонн. Еще две тонны были отправлены в Петропавловск, из которых оплачиваются все закупки в Японии и Мексике.
Это просто феноменальный результат. В 20-м веке здесь добыли около ста десяти тонн за сто лет с хвостиком, а тут только начали и уже больше десяти.
Когданас с Сергеем Федоровичемменя провели в хранилище, мы в удивлении замерли на пороге. Десятки ящиков, наполненных золотыми слитками. Мешки с золотым песком. Всё это аккуратно сложено, переписано, опечатано.
  
— Десять тонн, — повторил потрясенный крестный вслух. — Господи, да это же состояние!
Такое количество золота я тоже видел первый раз и понимал его чувства.
— И это только начало, ваша светлость, — сказал Леонов. — При нынешних темпах через год будет ещё столько же.
Но ларчик открывается просто. У нас добыча ведётся очень тщательно. Никто никуда не спешит и не устраивает «соцсоревнование»: кто больше урвёт. В результате намеченные участки вырабатываются очень тщательно. Но это ещё не конец производственного цикла.