Олигарх 7 (СИ)
В Усть-Стрелке на борт нашего парохода поднялись господа-декабристы, изъявившие желание идти на Амур, а на берег сошел Владимир Ильич. С ним мы с Василием передали письма своим женам.
Соню я просил повременить с приездом в Сибирь: неизвестно, как все сложится на Амуре и, конечно, на Дальнем Востоке. Возможно, мне придется где-нибудь там и зимовать. А Василий свою ненаглядную месяц назад отправил в Иркутск; она наконец-то забеременела, и рисковать желания нет ни у кого.
Среди господ бунтовщиков, на мой взгляд, наиболее ценны как специалисты двое: старший Бестужев и Штейнгель.
Николай Александрович Бестужев на самом деле очень ценный кадр. Бывший капитан-лейтенант, историограф флота, писатель, критик, изобретатель и художник. Последние полгода перед арестом — смотритель Модель-камеры Адмиралтейского музея, за что получил от друзей прозвище «Мумия».
Он, кстати, подал на мое имя прошение с просьбой о переводе служить в нашу компанию еще двух братьев Бестужевых, Александра и Павла.
Трое братьев Бестужевых, Александр, Павел и Петр, были сосланы на Кавказ, где многократно отличились в войнах с Персией и Турцией и идущей сейчас Кавказской войне.
Судьба Петра Бестужева печальна. Три года назад его, заболевшего тяжелой психической болезнью, государь приказал уволить из армии и отдать на попечение матери. Сейчас он живет под надзором в родовом имении в Новгородской губернии, и его психическое состояние неуклонно ухудшается.
Павел, самый молодой из братьев, в тайных обществах не состоял и в выступлениях не участвовал. Но все равно был арестован и сослан на Кавказ, где за храбрость и заслуги был произведен в офицеры, вышел в отставку и вернулся в Петербург.
Прослышав об изменениях в судьбах декабристов, сосланных в сибирскую каторгу, сам приехал к Анне Андреевне и попросил её помощи и ходатайства, изъявив желание служить в нашей компании.
Анна решила перестраховаться и обратилась к государю за разрешением, и Павел Бестужев уже едет в Иркутск. Он в этих войнах отличился как артиллерист и усовершенствовал прицел русской артиллерии, который был принят на вооружение. Поэтому отставной поручик займется созданием казачьей артиллерии.
Александр Бестужев был сослан в Якутск, затем переведён на Кавказ солдатом, где отличился в войне с горцами и произведен в прапорщики.
Царь-батюшка, решая судьбу младшего Бестужева, распорядился прапорщика Александра Бестужева перевести в Иркутский линейный батальон, единственную армейскую часть, оставленную им в Восточной Сибири. А генералу Антонову дал право направить его служить в новое казачье войско.
Я это уже знал, получив последнюю корреспонденцию из Пулкова перед отъездом из Иркутска. Александр Бестужев также известен под псевдонимом Марлинский как русский писатель-байронист, критик и публицист.
Братья Бестужевы об изменениях в судьбе своих братьев не знают; это известие им сообщу я собственной персоной, когда приглашу их и других декабристов, участников Амурского похода, на обед.
Он состоится после нашего прохода в голову флотилии. В нем будет участвовать и командир парохода «Император Николай». Михаила Кюхельбекера ждет не менее приятное известие.
Оказывается, государь накануне принятия своих решений о радикальных изменениях в Восточной Сибири решил изменить форму наказания некоторым декабристам. Вероятно, он сделал это в ознаменование десятилетней годовщины Декабрьского восстания. Вильгельма Кюхельбекера из арестантской роты в Свеаборге планировалось определить на поселение в город Баргузин. Своего решения государь менять не стал и решение его дальнейшей судьбы поручил моей светлости, а я естественно перекинул это на Яна Карловича, который, кстати, был знаком с их семьей.
От предложения Ян Вильгельм, естественно, не отказался.
Для Яна Карловича старший Кюхельбекер — дополнительная головная боль. Он пока не решил вопрос, куда пристроить многих из декабристов, а тут еще один. Да еще и с капитально подорванным здоровьем.
А вот бывший барон Владимир Иванович Штейнгель — личность, без сомнения, уникальная и выдающаяся. Службу на Балтийском флоте он начал еще в восемнадцатом веке, затем служил на Дальнем Востоке и в Иркутске.
В декабре 1810 г. вышел в отставку в чине капитан-лейтенанта и перешел на службу в нашу компанию. В 1812-ом году вернулся на военную службу и в войне с Наполеоном получил три ордена. Был фактическим руководителем восстановления Москвы и за это произведен в полковники.
После ухода с государственной службы Владимир Иванович занимался литературной, научной и общественной деятельностью, в частности предлагал умеренный проект ограничения крепостного права.
Его участие в деятельности тайных обществ было естественным и закономерным, когда он пришёл к убеждению о необходимости установления в России конституционной монархии. Штейнгель накануне восстания на Сенатской площади выступал против введения республики и убийства членов Императорской фамилии. Власть предполагал передать вдовствующей императрице Елизавете Алексеевне, ограничив её права конституцией.
В день восстания на Сенатской площади он присутствовал в качестве зрителя. Тем не менее был арестован и приговорён к 20 годам каторжных работ, лишён чинов, наград и дворянства.
Находясь в Петропавловской крепости, написал два письма императору Николаю Павловичу с анализом предыдущего царствования, приведшего к распространению освободительных идей, образованию тайных обществ и восстанию. Сделал предложения по важнейшим направлениям для будущей преобразовательной деятельности нового государя.
Не знаю, правда или нет, но в столице ходят слухи, что эти записки очень повлияли на направление политики правительства в первые годы царствования Николая Павловича.
Одним словом, на мой взгляд, для меня Владимир Иванович Штейнгель — ценнейший кадр. Учитывая его знания положения дел и практический опыт службы на Дальнем Востоке, я решил начать использовать его таланты с участия в освоении нижнего течения Амура. Тем более что он сам желает в этом участвовать.
В полдень я приказал дать сигнал носовому орудию дать выстрел к началу движения. Командир нашего парохода тут же приказал отвалить от пристани Усть-Стрелки, и мы быстро, набирая ход, устремились вперед к голове нашей флотилии.
Я сразу же поднялся на капитанский мостик, где находились, естественно, капитан и рулевой. Баржи и баркасы флотилии, неторопливо начавшие свое движение вниз по Амуру, наш пароход обогнал очень быстро, и мы через два часа возглавили наш караван.
С «Императора Николая» к нам сразу же перешел наш лоцман. Это один из охотников Василия, неоднократно уже ходивший по Амуру.
Звать его Ларион Степанович Агеев. Его можно назвать искателем приключений. В пятнадцать лет, сирота казанская в полном смысле этого слова, оказавшийся каким-то образом в Воспитательном доме Петербурга, узнав о своей предполагаемой участи канцелярского служащего, совершил побег и подался на восток.
За два года он сумел достичь Кяхты, где присоединился к чайным контрабандистам. Через несколько лет Ларион решил, что это не для него, и ушел со знакомыми китайцами на Амур, где просто больше десяти лет ходил по нему от истока до устья, зарабатывая на жизнь охотой и рыбной ловлей. В этом деле Ларион оказался настоящим корифеем. Свои услуги в качестве разведчика и лоцмана Василию он предложил сам в начале прошлого лета. Все авторитетные люди от Сретенска до Усть-Стрелки дали на него положительные рекомендации.
За пароходами первыми идут три баркаса, резко отличающиеся от остальных. Два из них построены по чертежам Лариона, а один, который идет первым, — его личный. На нем Ларион ходит по Амуру последние два года.
В Воспитательном доме он сумел получить какое-то образование, во время своих странствий умудрился не только не забыть полученные знания, но еще и пополнил их.
Рисунки, сделанные Ларионом, чертежами назвать можно с большой натяжкой, но корабелы Шилкинского Завода сумели построить по ним три ларионовских баркаса.