Диагноз: Выживание (СИ)

Размахнувшись, я бросил рюкзак на диванчик, после чего подошел к скелету. Не знаю, чего я от него хотел, он просто стоял.
— Да, братишка, на настоящий ты не похож, — только и оставалось проговорить мне.
Модель грубая совсем, без отверстий под сосуды и нервы, вообще без ничего, да и свет неестественно белый. Настоящие скелеты — они совсем не такие, они желтоватые. По крайней мере, те кости, на которых я учился, были именно такими.
  
Не знаю зачем, но я открыл его челюсть, которая тут же закрылась — на пружине была, даже щелкнула слегка. Я повторил это еще раз. Осмотрелся, увидел на столе карандаш, снова открыл челюсть и засунул его между зубами, чтобы он торчал, как сигарета.
— Обживаемся потихоньку, — пробормотал я.
Уселся на диван, открыл рюкзак. Оставили мне там что-нибудь?
Воду этот уебок в олимпийке выбросил, побрезговал. Может, увидел, что просроченная, а может просто не любит минералку. Банку с мясным пюре себе в карман убрал. А вот пачку печенья оставил, а пластиковую упаковку фруктового по-видимому, не заметил.
Что ж, вот и завтрак, выходит. Лучше сейчас съесть, наверное, пока и это не отобрали, потому что что-то подсказывает мне, что кормить меня не будут. Одна только проблема — воды нет, причем вообще.
Вон, вижу на окне бутылка стоит, в ней примерно половина воды. Только тут и сама бутылка уже зеленая из-за отложений, да и вода тоже. Из нее цветы поливали. Нет, такую если и пить, то только в самом крайнем случае. Если умереть не хочешь, а перед этим обосраться.
Ладно, плевать. Напоят они меня в любом случае, никуда не денутся. Иначе я тут сдохну просто до завтра-послезавтра, да и все. А я им зачем-то нужен. Однозначно нужен.
Долбоебы они на самом деле. Им же не терапевт, а хирург нужен в первую очередь. А я что могу? Рану промыть и перевязать? Ну фурункул вскрыть — вот верх моих хирургических знаний, да и все. Пиздец, короче говоря.
Чтобы отвлечься от этих мыслей, я открыл дойпак с пюре, вытащил из пачки один крекер, намазал его сверху тонким слоем и отправил в рот. Пережевал, проглотил. Потом еще один и еще.
Кончилось пюре очень быстро, а примерно половину пачки печенья я оставил на будущее. На этом все равно не прожить, как ни крути, даже в тепличных лабораторных условиях. Но увы, больше ничего нет.
Пачку я свернул и спрятал в рюкзак. Остается надеяться, что не отберут. Сам осмотрелся по сторонам в поисках хоть чего-нибудь интересного.
Встал, подошел к шкафу с книжками, открыл стеклянную дверцу и принялся осматривать корешки. Гербарии, какие-то, так они даже на то, чтобы их скурить не годятся. Разве что, типа, лекарственные растения собирать. Но я, кстати, и так помню, что от чего и как выглядит.
Вот справочник по анатомии. Но он для школы, а не для вуза, так что там и половины нужной информации нет. Да и зачем он мне? Я и так знаю, что «у мальчиков — пенис, а у девочек — вагина».
Ну и учебники естественно. От природоведения, до биологии для одиннадцатых классов.
Только вот ностальгии по школе это никакой не вызывает. Слишком уж мрачная обстановка вокруг. Хотя тут окно не заколотили, на нем только решетка, но и наружу смотреть не хочется. На что там смотреть? На полуразрушенный дом напротив и пеньки вместо деревьев?
В другом шкафу микроскопы стоят, почему-то без чехлов, что странно. Даже один с иммерсионным объективом есть. Я через него кровь смогу посмотреть при необходимости, предметные стекла для мазков тоже имеются. Только вот где я краситель по Романовскому-Гимзе найду? Какие-то красители есть, конечно, но гранулы лейкоцитов через них не увидишь.
Да и камеры Горяева я тут точно не найду.
Бред какой-то в голову лезет. Уж кровь меня смотреть точно не заставят.
Открыл один ящик стола, увидел какие-то банки. Еще один — упаковку картонную. Вытащил, посмотрел — предметные стекла со всякой фигней. Убрал обратно.
Зевнул.
Потом отошел, улегся на диван, который оказался слишком коротким, из-за чего ноги мои лежали на боковине, закрыл глаза. И как назло — ни в одном глазу. Казалось бы, высыпайся, блин, впрок, раз все равно ничего другого делать возможности нет.
Но не шло и все. Тут еще и дело в том, что голодный, а полпачки соленого печенья провалилось, как в пустоту. И пить хочется, но воды нет, и не предполагается.
А самое главное — вообще не понятно, что дальше будет со мной.
Овец что ли посчитать? Да только вот тогда жрать еще сильнее захочется. Хотя баранину я никогда не ел, потому что в любом виде ее не перевариваю.
Не знаю, сколько времени прошло, но я все-таки уснул. Причем сон был беспокойный — ворочался на месте, крутился, а никакой возможности нормально улечься у меня не было. Ни подушки, ни одеяла, пусть и не холодно. И все лежал и лежал.
А потом снаружи послышались крики, голоса. Сперва я даже подумал, что это в моем сне, но потом все-таки проснулся, осмотрелся, понял, что нахожусь в том же самом месте, но ничего не изменилось.
Подошел к окну, выглянул — ничего не увидел. Да и высунуться толком не удалось из-за решетки. Потом посмотрел зачем-то на свои руки, увидел, что дрожат. Да и сердце колотилось из-за резкого пробуждения, хотя вроде кошмаров не снилось. Но надпочечники упрямо насыщали мою кровь адреналином.
А потом из школьного класса, в лаборантской которого меня заперли, послышались торопливые шаги. Я тут же огляделся в поисках хоть какого-нибудь оружия. За мной пришли. Микроскопом его приложить что ли, а потом бежать? Все-таки шум какой-то, переполох, может быть, получатся?
Или пристрелят? Нет, не хотелось бы. Я еще не настолько отчаялся, чтобы добровольно на заклание идти. Эти не убьют, по крайней мере первое время. Если я не накосячу. А мне придется вспомнить все, что умею, чтобы не накосячить и прожить достаточно долго и получить возможность убежать.
— Блядь, да где этот ключ?! — послышался громкий голос.
Несколько секунд ничего не происходило, а потом я услышал, как ключ повернулся в замке, и тут же распахнулась дверь. Я увидел лицо Бека, его злое лицо, а потом он плюнул в мою сторону словами:
— Пошли! Быстро пошли!
Делать было нечего, да и выглядел он решительно — подозреваю, если начну мешкать, то просто схватит и потащит. Я взял рюкзак, забросил его за спину, а он проговорил:
— Брось свое барахло! Не до того сейчас! И быстрее, в темпе, бля!
Тогда я сбросил рюкзак обратно на диван и двинулся за ним.— Что случилось-то? — только и спросил я.
— Секу подстрелили! — ответил он.
  
Глава 4
 
Отвели меня, как это смешно не было бы, в школьный медпункт. У них он тут на два помещения делился: основное, где сидели врач с медсестрой, и дополнительное — процедурный, типа, кабинет. И вот именно в этом помещении с кафельными стенами и полом, наверное, чтобы кровь и рвоту отмывать в случае чего было легче, и сидел Сека.
В окровавленных штанах, да со жгутом затянутым у самого паха.
А вокруг него была куча народа. И эпилептик, и «олимпиец», и даже пара женщин каких-то. Они все что-то обсуждали, но когда в помещение вошел Бек, а следом за ним и я, замолчали.
— Кто ж знал, что ты так рано нам понадобишься, — криво усмехнулся Сека. — Лечи давай теперь!
— А что случилось-то? — только и оставалось спросить мне.
— Подстрелили меня, что тут непонятного, — злобно ответил он. — Нога, бля.
Я выдохнул. Ну, нога — это не так страшно. Если учесть, что моя жизнь сейчас полностью зависит от жизни главаря бандитов, то я могу ощутить порядочное такое облегчение. Потому что нога — это не грудь, и не живот.
  
Что мы в той ситуации могли сделать? Рану закрыть как-нибудь, а потом отвезти в больницу, где есть операционная и бригада специалистов. А так… Завяжи и лежи, как говорится.
Да нет, на самом деле, но ладно, попытаемся разобраться.
— Все вон тогда, — сказал я, кивнув им на дверь.
Сперва окружающие уставились на меня, а потом на Секу, будто ждали подтверждения приказала. Он и кивнул, и сказал: