Диагноз: Выживание (СИ)

Более того, когда-то вокруг школы была посадка. Сейчас ее не было, и торчали только голые пеньки. Это тоже понятно — первая зима была настолько лютой, что люди рубили все, до чего можно было добраться, все, что можно было сжечь в импровизированных печах.
Были у меня кое-какие воспоминания, связанные с этой зимой. Выжил я тогда не сказать только чудом. И очень повезло. Подозреваю, что не менее трети оставшегося населения города тогда отправилось на тот свет.
  
Но сейчас лето. С одной стороны радует, потому что тепло, пусть и не особо. А с другой…
С другой все тоже грустно. Солнечный день здесь длинный, ночи короткие, все-таки близко к северу. А выходить куда-то можно только ночью. Но мы добрались до места затемно, еще даже не рассвело.
Прошли мы через открытые ворота в проржавевшем давно не крашеном заборе, двинулись ко входу в здание. Теперь ни через какие двери перебираться не нужно было: куска стены просто не было, но надо было отдать бандитам должное: они убрали битый кирпич и осколки. Или не они, а скорее заставили кого-то. Черт его знает.
Нас тут же встретили часовые. Двое мужиков, вооруженные дробовиками. Сперва нацелились на нас, окликнули, но потом, когда увидели знакомые лица, опустили оружие.
— А это кто еще такой? — спросил один из них, кивнув на меня.
— Это Рама, — Бек повторил кличку, которую мне дал главарь бандитов. — Врач.
Бля, до чего же дурацкая кличка. Понятное дело, что от имени, но авторитетного человека так не назовут однозначно. Ладно, долго я ее слушать все равно не собираюсь. Съебусь как только возможность будет, да и все. Главное — момент выбрать.
Шансы есть, они в любой ситуации имеются. Может быть, получится к ним в доверие втереться? Ладно, посмотрим, всякое может случиться.
— Лепила? — спросил тот. — Серьезно? Где откопали-то?
— Случайно наткнулись, — ответил бандит. — Поймали, собирались отмудохать за то, что у нас на территории копался, но этот герой у нас припадок словил, — кивнул он на второго, который так и шел с мрачным лицом. Хотя я бы на его месте радовался бы — не пулю в голову пустили же, а лечить собираются. — А парень его спас. И вроде как даже таблетки подобрал.
— Ну ничего, свой врач это полезно, — сказал второй. — А они сами-то где?
— Сека отправил нас этого проводить, а сам собирался заглянуть еще куда-то. Тут как все, спокойно?
— Полчаса назад стреляли в том районе, одиночный, из дробовика. Мы соваться не стали. А тихо, спокойно. Обстрелов давно не было, у чухны снаряды кончились что ли?
— Не каркай, бля, — мрачно проговорил эпилептик. — Не хватало еще опять по подвалам сидеть.
Первое время обстрелы были почти ежедневными. Оккупанты, похоже, рассчитывали все-таки взять город, вот и ебашили, почем зря. А потом захватили в кольцо и двинулись дальше, на Питер. И теперь бомбят уже не каждый день, а так, раз в неделю. Будто чисто чтобы не расслаблялись.
— Иди давай, — сказал Бек, показав пальцем в сторону входа.
Без злобы как-то. Он-то ко мне, похоже, нормально относился. А вот эпилептик явно был зол, пару раз замахивался даже во время дороги. И чего казалось бы, это ж я его спас?
Я поднялся по плите, и прошел через дверь, оказавшись в длинном коридоре. Окна с внутренней стороны, те, что вели во внутренний дворик, не забили. Похоже, что не рассчитывали, что кто-то будет по нему стрелять. Так что через мутные давно не мытые стекла можно было посмотреть, что там происходит.
Увидел машину припаркованную, УАЗ. Это, кстати, редкость сейчас, машины по улицам не ездят. Все потому что по городу электромагнитным импульсом ебанули, я даже синюю вспышку видел.
Мало кто об этом знает, но ЭМИ не только на технику действует, но и на людей. Повреждает крово-мозговой барьер, это воспаление вызывает в мозгу, мелкие, но множественные очаги. Из-за этого и когнитивные функции начинают страдать — память, внимание, тревожность появляется. Иногда депрессия.
Понятия не имею, как на меня оно подействовало, но остальные люди явно моментом немного ебанулись. Хотя, может быть, они всегда такие были, а это просто где-то глубоко внутри сидело.
Но машинам, конечно, жопа пришла. Как и почти всей электронике. Смартфоны сейчас — вообще бесполезная штука, хотя раньше без них жизни представить никто не мог. Да что смартфоны, телевизоры, радио тоже.
А еще там огород был натуральный. Помидоры росли, салат, редис — я в деревне вырос, и знаю, как все это выглядит. Причем не только на открытом грунте — на асфальтированной площадке стояли большие ящики с землей, и даже что-то на теплицы похожее они соорудили. По крайней мере, небольшие сооружения, затянутые плотным полиэтиленом там были.
Меня повели вперед по коридору, между рядов одинаковых дверей. Кабинет русского языка, истории, обществознания, географии. Навстречу вышел еще один дюжий мужик, хмыкнул, но прошел мимо, ничего не сказал.
Наконец они остановились возле какой-то из дверей. Ключ торчал в замке, Бек повернул его и кивнул, мол, заходи.
Я вошел. Обычный школьный класс, ничего необычного, только парты все отодвинуты к стене, будто специально, чтобы подойти нельзя было. Пошли дальше, Бек взял ключ со стола и двинулся к небольшой двери у школьной доски. Повернул, заглянул, посмотрел — нормально ли там все.
— Мы тебя обыщем, хорошо? — спросил он. Будто разрешения просил.
Мне только плечами пожать оставалось. Как будто у меня выбор есть.
— Я сам обыщу, — сказал эпилептик.
Я стащил со спины рюкзак и протянул его Беку. Тот даже заглядывать не стал — его уже олимпиец обыскал. Парень, которого я спас, заставил меня повернуться, охлопал, после чего влез в карман куртки и вытащил из него пачку сигарет, которую мне повезло найти пару дней назад.
— О, нормально! — проговорил он, осмотрев свою добычу. Тут же убрал в карман. — Тебе оно не пригодится. Курить для здоровья вредно, знаешь же. А то сам врач и еще и куришь.
Ага. Если бы они знали, как врачи курят. Да, наверное, не в одной профессии не употребляют столько кофе и сигарет, как это делают какие-нибудь хирурги на ночных дежурствах.
Потом стал проверять ниже, наткнулся на складышек в моем кармане и тут же вытащил его.
— Не, ты смотри! — повернулся он к Беку. — Прикинь, они даже не обыскали его! Ну пиздец.
Он тут же упрятал складень себе в карман, проверил брюки, после чего присел и даже лодыжки осмотрел, будто боялся, что у меня и там нож. Потом встал, схватил за плечо, заставив обернуться. Бек сунул рюкзак мне обратно в руку.
— Кеды снимай, — сказал он.
— Зачем? — не понял я.
— Снимай давай! — повторил он, уже громче.
Я выдохнул, уперся носком одной ноги в пятку второй, стащил с себя одну кеду, потом вторую. Посмотрел на бандита, и тот вдруг резко впечатал кулак мне в живот.
Воздух вышибло из легких, и я резко склонился. К горлу подкатил ком, но блевать мне в этот раз было нечем. Все что мог, уже выблевал.
— Нахуя? — спросил Бек.
— Чтобы жизнь медом не казалась, — ответил он, после чего открыл дверь и резко толкнул меня внутрь.
Причем так, специально, чтобы я сперва лицом в косяк впечатался, но я умудрился уклониться в последнюю секунду. Влетел в помещение, развернулся и увидел его улыбающуюся рожу прежде чем дверь закрылась. Щелкнул замок.
А потом послышались шаги и переругивания. Бек явно не был доволен тем, что тот меня ударил, и обещал рассказать Секе. В ответ были слышны какие-то визгливые оправдания, слова о том, что «этот лох тут вообще никто, и ничего ему не будет», через слово перемежаемые матом.
Еще несколько секунд я пытался продышаться, пока у меня это наконец не получилось. Я осмотрелся. Лаборантская, да, кажется так это называется. Да уж, интересное место.
  
Здесь был рабочий стол, на котором валялись тетрадки, по-видимому, с непроверенными работами. Шкаф с книжками какими-то стоял, учебники, пособия. И скелет на стойке. Не настоящий, естественно, из полимерной глины его лепили.