Диагноз: Выживание (СИ)
Может кто-то и сидит, смотрит мазки и считает клетки крови в камере Горяева. Но других вариантов нет.
— Сдаем стволы, пацаны, — проговорил Бек.
На этот раз бандитов со мной было гораздо больше. Хотя, чего уж тут говорить, нас. Я же теперь один из них. Восемь человек, едва ли не пятая часть тех, что проживали в полуразрушенной школе. Из них, впрочем, я знал только «олимпийца», которого, как выяснилось, кликали Адиком. Странно даже, у него тогда костюм должен быть другой. Черный, классический, с тремя полосками, который как униформа мелких гопников работает.
Ну и Быка, естественно, который тоже пошел с нами.
Помимо пистолета и двух магазинов мне выдали товар. Все те же настойки и противосудорожные лекарства. Я загрузил их в свой же рюкзак и пошел. Остальные в общем-то тоже были гружеными, так что никакой несправедливости тут не было.
Все принялись разоружаться. Так что я вытащил из кобуры, которую мне выдали вместе с потертым ПММ, пистолет. Выщелкнул из него магазин, надавив на неудобную защелку. Потом снял с предохранителя, дернул кожух затвора и поймал патрон, который вставил обратно в магазин.
— Это че за хуйня? — спросил охранник, когда увидел, что именно я сделал. — Ты нам, типа, не доверяешь?
— Доверяй, но проверяй, — ответил я и положил пистолет на стол. Магазин же убрал в карман.
— Что это за молодой? — обратился к Беку тот. — Правил не знает что ли?
— Новичок, — ответил «политеховец». — Считай первый день в команде. Замнем, может быть?
— Ладно, — сказал тот и посмотрел на меня. — На первый раз прощаем. Но больше так не делай. Понял?
Мне оставалось только пожать плечами. Остальные к этому времени уже сдали стволы, и мы все вместе двинулись внутрь. Холл оказался достаточно тесным, был только проход к торговым рядам, и лестница эскалатора, которая вела наверх.
Она, естественно не работала, так что подниматься по ней предполагалось ножками. Ну мы и двинули. Причем, я отметил, что на втором этаже горел свет. Но это были не большие диодные светильники, а мелкие энергосберегающие лампочки, которые делали из полной темноты полумрак.
— Рама, ты ебанутый? — обратился ко мне Бек. — Ты зачем это сделал?
— Да мне-то почем знать, какие у вас порядки. А патроны дернуть, особенно из примкнутого — милое дело. Стрелять придется, а хуй мне.
— Ты бы им еще на клык предложил, — сказал Бык, усмехнувшись. — Хотя неплохо получилось, надо их попустить немного давно. Много слишком о себе думают… Да и вообще…
— Ебало завали, пожалуйста, — как-то даже вежливо попросил его «политеховец». А потом повернулся ко мне. — Больше так не делай, ладно? Если видишь человека с повязкой на руке, лучше его не задирай. Понял?
— Да, — кивнул я.
Крыша тут была не стеклянной, так что особых разрушений не ожидалось. А вот стеклянные же фасады заделали досками и прочим хламом. Поэтому и темно было.
Я шел последним. Все вместе мы поднялись вверх по лестнице. Здесь пахло табаком — запрет на курение уже никто не соблюдал, правильно, если конец света, значит и дымить можно везде. Еще воняло немытым телом и едой. Последний запах, кстати, был нормальным, не прогоркшей и не испортившейся. Хотя я понятия не имею, что должно случиться, чтобы при нынешнем положении испортилась еда. Все-таки народ голодает.
Я такое видел только в детстве, когда выбирался на рынок в райцентре. Там еще работали люди, которые как-то держались при бешеном давлении со стороны различных маркетплейсов. И это был огромный контраст: вроде бы торговый центр, большой, тут и фудкорт с кинотеатром на последнем этаже, и отдельные кафе. Но при этом выглядит как самый обычный развал. Кажется, в девяностые были такие люди — челноки. С тех пор пятьдесят лет прошло, я их естественно не застал, но дед что-то подобное рассказывал.
Любопытно было бы попасть в те времена на денек. Просто чтобы посмотреть, что и как. А ведь есть люди, которые ностальгируют. Или даже понятия не имеют о том, что там было, потому что родились гораздо позже, но, скажем, читают книги и фильмы о девяностых. Наверняка представляя, что было бы, если бы они попали в те времена. Как воспользовались бы знаниями о будущем и стали авторитетами. Хотя в лучшем случае для них все закончилось бы либо в дурке, либо в больнице, а то и вообще на кладбище.
Мы двинулись вдоль рядов. Торговали тут, похоже, вообще всем: с книжной лавкой соседствовал магазин, где продавали инструменты. Все, кстати говоря, механическое — наборы ключей, отверток, даже дрели старые, у которых ручку крутить надо, чтобы сверлить. Ну естественно, тут-то люди подумали, и ничего бесполезного домой тащить не будут.
Бля, за небулайзер этот совсем уж стыдно.
Были и продуктовые магазины, если их можно так назвать. Кое-где торговали консервами, колбасами сушеными и прочей фигней. В том числе и собачьи были, кстати говоря. Я пробовал собачьи колбасы есть — на запах вкусно, а вот по вкусу как будто поролон жуешь. Там ведь нет ни соли, ни других специй.
В еще одном торговали овощами. Причем много их было. И даже картошка молодая имелась — кому-то удалось по-видимому, засеять целое поле. Ну а что, ничего так. Правда я увидел целую корзину падучих яблок, и сразу отвел взгляд. Меня передернуло аж.
Интересно, чем наши торговать собрались. Наверняка ведь не овощами.
— Тут еще правила есть, — сказал Бек. — Хочешь торговать — платишь. Десять тысяч рублей за вход. Зато спокойно. Аренда места — триста тысяч в месяц, тебе ещё и койку выделят, они тут в кинотеатре что-то вроде ночлежки открыли. Ну и отдельные комнаты есть, но дороже.
Дорого. Хотя деньги сейчас практически обесценились, так что это, может быть, и немного. Спасибо, что рублями берут, а не долей в товаре. С нынешними ценами наторговать всяко можно больше.
— А мы чего не платили? — спросил я.
— Потому что Сека с Жирным в хороших отношениях, — терпеливо разъяснил «политеховец». — И для нас условия особые. Но ты постарайся эти отношения не испортить. То, что ты с нами, это уже значит, что Сека за тебя поручился.
— Ещё вариант есть, — сказал Адик. — Типа, на контракт пойти. Платишь сорок процентов выручки и можешь здесь сидеть сколько угодно. Только вот если меньше ста штук в месяц выйдет, то выгонят взашей.
— А где они все это берут? — спросил я.
— Ну а чего ты хотел-то? — усмехнулся «олимпиец». — Ты сам подумай. Вот у тебя есть два ствола, да. Но нечего жрать. Ты приходишь сюда и меняешь один ствол на что-то из еды.
— Если у тебя два ствола есть, то ты себя всегда прокормить сможешь, я подозреваю, — хмыкнул я. Скорее подъебал, чем всерьез.
— Однако, — усмехнулся Бек. Он мою шутку понял. — Рама уже головорезом становится. Нет, беспределить не получится. Город давно между собой поделили: есть места под военными, есть те, где что-то типа ополчения имеется. Ну и под пацанами тоже есть. Так что если сунешься туда со стволом, то очень быстро пулю в лоб получишь.
— Да и оружейных магазинов я тут не вижу, — проговорил я.
— А стволами лично Жирный барыжит, — ответил тот. — У него на третьем этаже есть собственная точка. Не хочет он, чтобы оружие по рукам ходило. Но дорого, очень. Да и продадут не каждому, нужно примелькаться хотя бы.
— А еще тут не воруют, — сказал Адик.
— А что будет, если украсть? — только и успел спросить я.
— Крыса! — послышался громкий крик откуда-то спереди. — Лови крысу!
И я почему-то подумал, что речь сейчас совсем не о мелком пронырливом зверьке, которого хотят поймать и пустить на мясо. Как сейчас часто делают, потому что мясо — есть мясо.
— Пошли посмотрим, — сказал Бек и двинулся вперед.
Я за ним. Даже дареную одноразку достал из кармана и затянулся. Если уж тут можно курить, то почему бы этим не воспользоваться. Снаружи вот это палевно — клубы пара летят далеко, если ветра нет. И могут нежелательное внимание привлечь.
Спереди сразу толпа собралась из покупателей, а их много было — ночь как раз самое людное время. Я даже на цыпочки поднялся, чтобы рассмотреть, что именно происходит.