Кровавое шоу

Неожиданно над дверями замигала красная лампа и прерывисто завыла сирена.
— Сигнал тревоги! — сдавленно крикнул Гриша. — Конец, все сорвалось, беги, братушка! Беги!
Волк заметил спокойно:
— Чего-то не учли. Бывает. Вы, ангел мой, к сожалению, все еще с нами. — Он повернулся и сказал в спину замершим у стены охранникам: — Учтите, господа, начнете стрелять в спину, заложнице разнесу череп. По инструкции вы не имеете права стрелять.
Он направил Надю к дверям, а она спросила жеманно:
— А кто это тут такая, заложница?
— К сожалению, вы, — ответил Волк и бросил брату: — Гришенька, не отставай, последнее усилие.
Заяц стоял в дверях, не сводя пистолета с охранников.
— Идите, я прикрою.
— Помни! — строго сказал Волк, и они вышли: свежий ночной воздух ласковой волной накрыл Надю, и она глубоко вздохнула.
— Идем быстро, но не бежим, — буднично сказал Волк.
Сирена внезапно замолкла, потух пульсирующий свет.
Ворота больницы неожиданно открылись, во двор, пятясь, въехал темно-синий микроавтобус, кто-то внутри услужливо распахнул дверцы.
Они дошли до автобуса, и Надя почувствовала, как локоть ее отпустили.
— Вот ваше приключение и кончилось, ангел мой. Может быть, мы…
За спиной послышался громкий крик и ударил глухой выстрел, потом второй.
Надя обернулась.
От крыльца больницы к ним мчался Заяц, размахивая пистолетом.
Из-за угла здания блеснул огонек третьего выстрела.
Заяц подпрыгнул, упал, тут же вскочил и первых три шага сделал, прихрамывая, но потом снова побежал с прежней резвостью.
За стеклом парадного входа в больницу заметались фигуры охранников.
Грохнул следующий выстрел, опять из-за угла дома, пуля чиркнула по корпусу автобуса.
— Садимся! Отрыв! — быстро сказал Волк, не повышая голоса.
Не раздумывая, Надя прыгнула в распахнутые двери машины и упала грудью на мягкие сиденья.
Чьи-то руки подхватили ее.
— Осторожней, девушка, не ушибись.
Заяц прыгнул в салон рыбкой, угодил между кресел, но не шевелился, чтобы не мешать остальным.
Волк захлопнул за собой дверцу машины.
— Ходу, ребята!
Автобус с места набрал скорость, пересек улицу. По темным дворам, не включая фар, микроавтобус метался около получаса. На самом деле он двигался строго выверенным, запуганным для погони маршрутом.
Не вставая с полу, Заяц задрал ногу и сказал с веселой злостью:
— Зацепил-таки мне ногу! Кусок мяса пуля вырвала!
— Посмотрим потом. А ты стрелял? — тихо спросил Волк.
— Проверь обойму! Ни разу не пальнул! Какой-то хер из другого корпуса, что ли, на сигнал прибежал, я так и не пойму, откуда взялся.
Волк сказал задумчиво и тихо:
— Да, сколько ни рассчитывай, но всего до конца такие любители, как мы, учесть не могут. Не люблю что-то делать непрофессионально, а постигать эту науку не желаю… Слышишь, Гриша?
— Прости меня, братан. — Гришу укладывали на кресла поудобней.
Заяц вскарабкался на кресло и удивленно уставился на Надю.
— А эта шмонька что тут делает? Она тут с какой стати, Николай?
Волк снял маску и улыбнулся. Ему было уже за тридцать. Лицо у него было круглым, мягким, с тоненькой полоской усов.
— А нам теперь ее девать некуда, разве что убить и закопать. Нас она знает поименно, всех в лицо видела. Выкидывать сейчас в одной рубашке на улицу тоже нельзя.
— Куда это еще на улицу? — возмутилась Надя. — Да я же босиком!
— Тем более, — улыбнулся Волк-Николай,
— Вот еще обуза на шею! — пропищал Заяц.
— Что поделаешь. Так что придется вам, ангел мой, пару дней провести в нашей компании. Обижать вас не будут, однако личной свободы будете на несколько дней лишены.
— Я же, это, с травмой! У меня гипс! Меня нельзя свободы лишать! — заерепенилась Надя.
— С гипсом мы разберемся. Я, с вашего позволения, сам хирург со стажем, так что сохранение здоровья обещаю вам так же, как и Григорию.
— Влипла! — горько сказала Надя, вдруг в голове у нее будто, свет включили, она сообразила, что снова влетела в какую-то кошмарную уголовную историю, что жизнь ее висела на волоске и конца ее приключениям не видно, а к своей заветной цели она не приближается ни на шаг.
 
— Мы ожидали нападения снаружи, а не изнутри!
— Дер-р-рьмо вы! Вы ниоткуда нападения не ожидали! — заорал Володин. — Вы в карты резались! Как они на крышу забрались?! Как по веревкам вниз спустились и кто им окна открывал? Без сообщника внутри такой номер не провернешь!
— Сообщником была эта девка, которую они выдали за заложницу. Я поздно об этом догадался.
— Неужели? — сардонически вопросил Володин охранника. — А ты хоть и поздно, но все же умеешь догадываться? По-твоему, эта девка полторы недели назад специально руку ломала, чтоб в эту палату попасть, да?
— Не знаю, — опустил бычью голову охранник. — Но я ясно слышал, как она сказала: «А кто это тут у нас заложник?!»
— Слышал, да, баран? Слышал, да не понял! Это она со страху ляпнула. Или ее заставили, чтобы такого, как ты, полудурка смутить!
Но в словах своих Володин не был уверен потому, что просмотрел запись, которую сделали в больнице при поступлении девушки: «Надежда Казанская, двадцать лет. Безработная». И больше ничего. Ни где живет, ни чем занимается. Ищи ветра в поле.
— Почему они не убили своего подельщика как положено, а похитили, возились с ним, рисковали, хоть это вы можете сказать? — безнадежно спросил майор.
— Это их проблема, — ответил охранник. — Я всего лишь охраняю.
— Вот и останешься на всю жизнь сторожем в валенках! — уверенно предсказал судьбу молодого парня Володин. — Неужели сложно догадаться, что один из похитителей был родственником? Отцом, братом, сватом! Хоть что-нибудь толковое я от вас услышу?
— Профессионалы работали, — буркнул второй охранник. — Высокого класса. Опытные волки, в масках.
— Хрен вам в зубы! Зайцы, а не волки! — с удовольствием возразил Володин. — Любители! Автосигнализацию на дверях не учли, охранника второго корпуса не блокировали! Любители! Но лучше, чем вы оба!
Сорин выслушал Володина и спросил невесело:
— Так что, труп девчонки должен через день-другой где-то обнаружиться? В лесу, в канаве?
— Не знаю, — качнул головой Володин. — Туман с этой девчонкой.
— Как она оказалась на кладбище?
— Установили. Пригласила ее плакальщицей Тамара Артаковна, известная вам деятельница в сфере банков. Сама Тамара до сих пор в криминале, как ни странно, не замечена. Племянник ее Тофик пострадал в рэкетирской разборке, помните? Тамара пригласила на похороны для положенных по национальным традициям рыданий и стонов некую Джину. А та эту девчонку.
— Джина… Джина… Подожди, спаниель у нашей учительницы с Мясницкой?
— Да мало ли Джин на свете, Всеволод Иванович? В Италии актриса Джина Лоллобриджида есть, так что — ее тоже к нашим разборкам пришьем, что ли?
— Джину нашли?
— Спаниеля? — не удержался Володин. — Сейчас приведу.
— Не кажись глупей, чем ты есть, — сказал Сорин. — Девушку Джину нашли?
— Как бы не так! Тамара Артаковна дала телефон ее квартиры, мы туда приехали, а там хозяйка рвет и мечет! Смылась Джина! Не заплатила за два месяца. Соседи сказали, что в последние дни вместе с Джиной жила девушка — высокая, светлая, короче, под Надежду Казанскую описание подходит.
Сорин помолчал, потом сказал неторопливо:
— Это описание, Володин, подходит и к девушке, которую заметили в доме Княжина.
Володин осекся, потом удрученно проговорил:
— Вот почему я насторожился, засомневался, когда приметил ее на похоронах, на Ваганькове! Шкурой ее почуял, а мозги не сработали! Не доверился своей интуиции, осел тупоголовый! Обещал же вам, что возьму ее ночью, в буран! Почти наверняка это та самая фигурантка!
— Хорошо, — сосредоточенно сказал Сорин. — Можешь себя не корить. Эта вина не твоя, ты с рождения такой. Прикинем так. У нас в одной большой корзине оказалось… Убийство деятеля шоу- бизнеса Княжина… Ограбление и атака на фирму грамзаписи «Граммофон»… Убийство в ресторане и похороны рэкетира Тофика… Похищение из больницы… Надежда Казанская, которая танцует и поет, и эта Джина…