Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов
Лили вставила ключ в замочную скважину, провернула и отошла в сторону.
– Не смей двигаться с места, – шепнула я ей, проходя мимо, следом за воинами. – Простучите все стены, ищите тайник.
Граф молча сел на скрипнувший под его весом единственный стул. В небольшой комнате экономки, расположенной на первом этаже замка недалеко от кухни, всё дышало строгостью и порядком. У узкой бойницы стоял тяжёлый сундук, где хранились личные вещи женщины. На крышке сундука лежали счётные дощечки, покрытые воском, и костяной стилос для письма. В углу пристроилась узкая кровать, застеленная грубым шерстяным одеялом.
– Пожалуйста, будьте уважительнее к чужим вещам, – попросила я, заметив, как один из воинов хотел выкинуть на пол платье Лили.
Ключница стояла в проёме едва дыша, но с каждой минутой, когда поиски так и не увенчались успехом, страх постепенно сменился уверенностью и самодовольством. А я расстроилась, на душе стало так муторно. Всё зря!
– Господин, ничего нет, – озвучил очевидное один из рыцарей.
Мортимер сидел, хищно прищурившись. Черты лица его обострились – этот человек прекрасно разбирался в человеческих душах и видел, что с Лили явно что-то не так.
– Полы простучите, – вдруг заявил он, Лили покачнулась, я едва успела её перехватить и не дать удариться о каменный пол…
Я, мистрис Лили, отец Томас и Нита стояли перед графом Элисоном, позади нас стеной замерла челядь и рыцари. И если я внешне была совершенно спокойна, как и Нита, то вот другие испытывали яркие эмоции: экономка – жуткий страх, настолько сильный, что она вся дрожала, будто в ознобе, а святоша торжествовал – а как же, к нему в руки скоро угодит несостоявшийся убийца, использовавший отраву.
– А теперь я жду объяснений, – граф, правитель этих земель, восседал на возвышении, и его хмурое лицо не предвещало ничего хорошего.
– Господин, – Нита низко поклонилась, – эта трава не растёт у нас. Я не ведаю о нём ничего.
– Зато я знаю, что это такое, – вперёд пружинисто шагнул священник. – Это растение носит название змеиный корень*. Если принимать его понемногу, смерть наступит далеко не сразу. Прежде человек будет до-олго страдать, а потом умрёт в муках.
– Хозяин! Я не хотела! – Лили бросилась вперёд, упала на колени и разрыдалась. – Это не я, это всё она. Она мне приказала! – И ткнула дрожащей рукой в мою сторону…
Прим. автора:
*Аристолохия (Aristolochia) в народе чаще всего называется кирказоном, змеиным корнем и т. д. Растение содержит аристолохиевую кислоту, которая обладает канцерогенным, мутагенным и нефротоксическим действием. Употребление его в пищу даже в виде отвара приводит к поражению почек – аристолохиевой нефропатии.
Глава 10. Зависть
– Я?! – вырвалось помимо воли.
Сердце замерло на мгновение, а затем рухнуло вниз, а после взметнулось к горлу, трепеща пойманной птицей. Вихрь мыслей закружился в голове, одна пронзила острее прочих: неужели Изабелла, чьё тело я заняла, могла пойти против родной матери? Но Джульетта всегда была добра ко мне, окружила заботой и лаской. И явно стояла на стороне дочери!
– Что?! – рык Мортимера слился с моим возгласом. Граф вскочил с кресла, возвышаясь над съежившейся Лили. – На конюшню мерзавку, что смеет порочить моё дитя! Выбить всю правду! – от его громового голоса у меня задрожали колени.
– Не л-леди Из-забелла, в-вы не та-ак п-поняли… – всхлипнула экономка, теперь указывая куда-то за мою спину.
Я зло прищурилась: миг назад ключница тыкала именно в меня, а теперь цель сменилась. Вот дура! Неужели она верила, что граф примет её ложь? Кто же так запугал несчастную, что она лишилась последнего разума?
Резко обернувшись, нашла глазами цель – в двух шагах, бледная как полотно, застыла… леди Элеонора!
Гувернантка, мигом всё поняв, пошатнулась, и она рухнула бы на каменный пол, не подхвати её кто-то из мужчин.
Мой взгляд заметался по взбудораженной толпе слуг и воинов в поисках Летиции, которая притаилась в дальнем углу, стараясь слиться с тенями.
– И Летиция тоже! – следом выкрикнула Лили. – Это она привозила змеиный корень всякий раз, возвращаясь из столицы!
Мортимер потемнел от гнева, светло-серые глаза заволокло чернотой, черты лица хищно заострились.
– Пошли все вон, кроме стражи и вас, – он грозно посмотрел на меня, ключницу, любовницу и гувернантку.
Разговор был долгим и неприятным. Леди Элеонору привели в чувство – грубо вылив на женщину ушат холодной воды. Мне на мгновение стало её чисто по-человечески жаль, но потом, когда я услышала правду… Грустно, когда в твоём собственном доме творится такое, а ты ни сном, ни духом.
Леди Элеонора, дочь барона Горвуда, жила в доме графа вот уже более десяти лет. Её отец погиб на войне, закрыв собой Мортимера. В благодарность граф забрал к себе возрастную дочь барона и пристроил к жене в помощницы. В итоге Элеонора стала заниматься воспитанием юных благородных девиц, каждый год приезжавших на земли Элисона.
– Я завидовала, – женщина говорила тихо, но с таким отчаянным душевным надрывом, что я ей верила: да, она завидовала Джульетте люто, всем своим существом! – У Джульетты было всё, о чём я могла лишь мечтать: богатство, привлекательность, красавец муж, ребёнок… А я? Наследница барона-нищеброда, который погиб, оставив своей семье одни долги… Когда я впервые увидела вас, господин, моё сердце дрогнуло. Но для вас я была лишь тенью, безликой служанкой, пусть и благородного происхождения.
Она судорожно вздохнула, сжимая побелевшими пальцами складки платья:
– Тогда я решилась… Забрала свою племянницу Летицию у её родителей, когда той исполнилось пятнадцать. Она молода, красива и обучена всем премудростям благородных девиц. Два года я вкладывала в неё всё, что знала сама. И когда представился случай… – её голос сорвался. – Я подстроила так, чтобы вы заметили Летти. Сначала планировала просто отдалить вас от жены, но потом… потом ненависть затмила разум.
В её потухших глазах вспыхнул лихорадочный блеск:
– Я тешила себя мыслью, что после смерти Джульетты вы возьмёте в жёны Летицию. А я… я навсегда осталась бы подле вас, пусть даже просто как тётка вашей новой супруги. Хоть какое-то подобие счастья.
Она ещё что-то говорила, а у меня на языке вертелись совершенно другие вопросы.
– Папа, – обратилась к отцу, когда злоумышленница сделала паузу, чтобы собраться с мыслями.
– Да, дочка? – посмотрел на меня граф.
– Позволь задать пару вопросов леди Элеоноре?
– Дозволяю, – коротко кивнул мужчина, устало откидываясь на высокую спинку своего кресла.
– Как давно вы травите мою маму? – поймав взор гувернантки, уточнила я.
– Год уж как, – спокойно ответила женщина.
– Неправильный ответ, – покачала головой я и, подойдя к ней ближе, настойчивее повторила: – Как долго вы добавляете в еду графини разные отравляющие тело травки?
– Я вас не пойму, леди Белла, – отшатнулась от меня Элеонора. – Я говорю правду!
– Допустим, змеиный корень и правда только год как.
С каждым моим словом лицо допрашиваемой становилось всё бледнее, даже губы потеряли яркость. Сколько Элеоноре лет? Ровесница Мортимера, может, чуть старше. Некрасивая и неприятная, напоминающая высохшую на солнце рыбину: длинная костлявая фигура терялась даже в плотно облегающем блио из серой шерсти. Платье, украшенное серебряной нитью по вороту и рукавам, лишь подчёркивало её болезненную худобу. Узкие плечи и впалая грудь придавали ей сходство с вешалкой. На длинном лице резко выделялся крючковатый нос, нависший над тонкими бледными губами, словно клюв хищной птицы; глубоко посаженные тусклые глаза бегали туда-сюда, высокий лоб прорезали глубокие морщины. Желтоватая кожа обтягивала острые скулы, делая их ещё более выпирающими. Седеющие волосы, собранные в тугой пучок на затылке, открывали большие уши и лишь подчёркивали общую угловатость её облика.
– Ах, я… – зашептала она, схватилась узкой ладонью за свою шею, будто задыхалась и выпучила глаза.