Спасение (ЛП)

Трикси делала мне прическу, пока я занималась макияжем, экономя время на многозадачности. Я надела крупные золотые серьги-кольца, несколько широких браслетов из резного дерева, побрызгалась духами и выскочила из спальни.
Чтобы добраться до Бланки, у нас оставалось пять минут.
— Поехали, — объявила я и сунула печенье Трикси, цветы маме и встала у открытой двери, широким взмахом руки приглашая всех пройти на выход.
Эдди остановился у двери и крикнул в коридор, где мама и Трикси стучали в дверь Ады:
— Мы выйдем через минуту.
Он закрыл дверь и прижал меня к ней.
— Эдди! Нам нужно идти, мы опаздываем.
Он не ответил, прильнул к моему телу и поцеловал.
Не легким касанием, а полноценным поцелуем.
Я увязла в Дурмане Эдди, когда он оторвался от моих губ, но прижался лбом к моему лбу и провел руками по моим бокам.
— Мне нравится твое платье, — сказал он.
Я это уже поняла.
Его пальцы прошлись по молнии на боку.
— Оно мне нравится, но больше мне понравится его снимать.
Ой!
Эдди ждал, не заглушая мотор, у обочины возле бунгало Бланки в районе Хайлендс, пока мы все выгружались.
Улица была забита машинами, и звуки вечеринки говорили о том, что она в самом разгаре.
Мама взяла меня под руку, а Трикси отправилась искать место для парковки, Эдди последовал за ней.
Я проводила их взглядом, а потом спросила маму:
— Тебе нужно кресло?
Она отрицательно покачала головой.
— Нэнси, разумно ли это? — тихо спросила Ада, пристально глядя на маму и держа в руках печенье и цветы.
— Я войду туда на своих двоих, — сказала мама.
Не то чтобы она была в настроении выделываться и снова бросать себе вызов. Дело заключалось в гордости. У нее уже выдался долгий день, и это меня беспокоило.
Я знала, что лучше не спорить, и, к счастью, мама успела за меня ухватиться, чтобы не упасть. И держалась за меня мертвой хваткой.
Мы медленно подошли к дому, и я увидела Розу, сестру Эдди, выходящую из-за угла.
— Hola! — поздоровалась она, улыбаясь. — Мне показалось, я слышала грузовик Эдди. Мы на заднем дворе, идемте за мной.
Она повела нас на двор, который представлял собой самое волшебное зрелище из когда-либо мной виденных. В саду все еще цвели поздние цветы, на кустах были развешаны рождественские гирлянды, а высоко над гостями светили фонарики.
Казалось, что все стулья и карточные столы в округе были собраны здесь, большинство из них ломились от еды, а гостей было больше, чем очередь у ворот стадиона «Майл Хай» перед игрой «Бронкос». Невдалеке я увидела Инди, Ли, Элли, Хэнка, их родителей и отца Инди, и помахала им.
Фоном звучала тихая мексиканская мелодия, исполняемая на гитаре.
Я сразу поняла, что печенья следовало испечь больше.
Меня впечатлило то, как Бланка сумела организовать подобную вечеринку менее чем за сорок восемь часов.
И пришла в ужас от того, что все это ради нас с Эдди.
Это даже лучше, чем свадебный прием, о котором можно только мечтать.
— Джет! — Бланка отделилась от компании гостей и устремилась к нам. Компания, с которой она стояла, дружно повернулась и открыто уставилась на меня.
Я почувствовала аромат Эдди еще до того, как ощутила его руку у себя на пояснице, а Трикси обошла Аду с другой стороны. У меня не было возможности всех представить, так как меня опередила Бланка.
— Как дела? — спросила она, ее глаза улыбались с явным восторгом матери, намеревающейся закончить свои дни, балуя внуков, и ярко представляя эти времена.
— Bien. Y tú? (с исп. — Хорошо. А у вас?) — ответила я.
Она схватила меня за щеки, притянула к себе и крепко чмокнула в губы.
— Bien, mi hija (с исп. — Хорошо, доченька), — тихо сказала она, отпуская мое лицо.
Ой-ой.
Меньше недели, у нас с Эдди было только одно (странное) свидание, и я уже стала для нее hija.
Ох.
Подавив панику, я представила всех друг другу.
— Бланка, я бы хотела познакомить вас с моей мамой, Нэнси, и нашими друзьями, Трикси и Адой.
Мамины ногти впились мне в руку, но она отпустила меня, обрела равновесие и протянула руку Бланке. Бланка взяла ее обеими ладонями.
 
— Добро пожаловать в мой дом, — поприветствовала Бланка.
Мама улыбнулась своей кокетливой улыбкой, и я увидела, как сверкнули глаза Бланки.
Мама снова схватила меня под руку, и мы чуть не повалились на землю, когда я слегка пошатнулась от веса ее тела. Бланка перевела взгляд на мамину руку на моей руке, а затем на меня. В ее глазах читались вопросы. Я покачала головой в легчайшем намеке на «нет», и она немедленно перевела свое внимание на Трикси и Аду, пока я выравнивала наше с мамой неустойчивое положение.
— Джет испекла вам печенье! — объявила Ада и сунула печенье Бланке.
Я повернулась к Эдди, отодвигаясь от мамы так далеко, как только могла, все еще поддерживая ее.
Встала на цыпочки, положила свободную руку на бицепс Эдди и прошептала ему на ухо:
— Маме нужен стул, сейчас.
Наши взгляды встретились, он кивнул, затем прикоснулся своими губами к моим.
Я могла бы поклясться, что услышала коллективный вздох от нашей аудитории.
Великолепно.
— Нэнси, хотите выпить? — спросил Эдди, высвободил ее руку из моей и повел прочь.
Я смотрела им вслед, мама сильно наваливалась на Эдди.
Ладно, я могла бы влюбиться в этого парня.
Ну вот, я призналась в этом.
Дерьмо и проклятье.
* * * * *
Следующие два часа я провела, лавируя между Бланкой, Еленой и Розой, которые знакомили меня с большим семейством Эдди; тетями, дядями и двоюродными братьями и сестрами.
И их было очень много.
В это время Эдди почти не появлялся. Он не ушел, но рядом я его не наблюдала. Я видела его с Ли. Видела его с Хэнком. Видел его с отцом Ли, Малькольмом, и отцом Инди, Томом. Я видела его с некоторыми из его кузенов. Но не поблизости от себя.
Кроме того, мне сунули больше еды, чем я съедала за неделю (я, конечно, всю ее съела, чтобы не показаться грубой), и казалось, что мой бокал с «маргаритой» мистическим образом не иссякал.
В итоге, независимо от степени сытости, я все же очень сильно опьянела.
Мне, вроде как, нужно было напиться, потому что я узнала причину грандиозной вечеринки, включавшей гирлянды и столы, стонущие от еды. За тридцать три года (да, это я тоже узнала) я была у Эдди всего лишь второй девушкой, которую он приводил познакомиться с «семьей».
Хуже того, и достойный внимания факт, что я — единственная, кто понравилась Бланке.
Я также многое узнала об Эдди. Возможно, даже чересчур.
Видите ли, существовала причина, по которой Эдди казался опасным. У Эдди было неоднозначное прошлое. На самом деле, все, вплоть до кузенов, по-прежнему перебирали четки в молитве, вознося благодарность Святой Троице за то, что Эдди решил поступить в Полицейскую Академию, а не начать преступную жизнь.
Хотя, судя по многим-многим рассказам о его эскападах, он был бы довольно хорош в преступной жизни.
Я слушала в пьяном, похожем на ужас, оцепенении рассказ одной из тетушек Эдди об одном конкретном случае (их было несколько), когда Эдди угнал машину, и тут чья-то рука обхватила мою руку.
Я повернулась, опустила взгляд и увидела сестру Эдди, Глорию.
Она сказала тетушке что-то по-испански и повела меня прочь.
Я оглянулась через плечо.
Тетушка казалась несколько встревоженной тем, что ее пугающий до смерти рассказ прервали, поэтому я повернулась к Глории.
— Думаю, это было грубо, — сказала я.
— Лучше поблагодари меня. Я тебя спасла, — ответила Глория. — Они пытаются тебя запугать. Проверить, хватит ли у тебя выдержки. У любой девушки Эдди должна быть выдержка. Ты выглядела готовой сбежать.
Она не ошиблась, я была готова сбежать.
— Тебе нужна еще «маргарита», — решила Глория.
Это единственное, в чем я не нуждалась.