Спасение (ЛП)

— Все. С этого момента на смене ты ходишь в теннисных туфлях.
Я уставилась на него округлившимися глазами. Ни одна из девочек Смити не носила теннисных туфель. Официантки должны были быть на каблуках не менее трех дюймов (однажды я видела, как Смити их измерял), а стриптизерши носили платформы высотой до небес.
— Я не могу быть в теннисных туфлях! — огрызнулась я. — Ты хоть понимаешь, что будет с моими чаевыми?
Теперь и Эдди, и Смити уставились на меня так, словно я пожертвовала свой мозг науке до смерти.
Смити повернулся к Эдди.
— Отдаю ее в твои руки. Сам, нахрен, разбирайся с ней. — И зашагал прочь. Снова.
Эдди провел рукой по волосам.
— Эдди, — вернулся Джимми Маркер, — мне очень нужно задать ей несколько вопросов.
Эдди раздраженно махнул рукой в жесте «валяй», но не отходил от меня, пока детектив Маркер задавал вопросы. Я рассказала ему свою историю (чувствуя, как Эдди становится все более и более напряженным по мере моего рассказа; не спрашивайте меня, как я это чувствовала, поверьте, я просто знала). Детектив Маркер сделал пометки и спросил, знаю ли я, как связаться с моим отцом, о чем я понятия не имела.
Он взял мой номер, повернулся к Эдди и сказал:
— Она вся твоя.
Нехорошо.
Прежде чем Эдди успел что-то сделать или сказать, я быстро направилась к бару за курткой, кардиганом и сумочкой. Может, если бы я его проигнорировала, он бы ушел.
Я сняла фартук, достала мобильник и хлопнула фартуком по стойке бара, чтобы меня обналичили.
Смити стоял за стойкой бара и свирепо смотрел на меня.
— Я уволена? — спросила я.
Смити сдернул фартук со стойки и сказал:
— Заноза в моей гребаной заднице, вот ты кто. — Он запихал фартук под стойку бара и сунул мне мои вещи. — Я обналичу тебя. Подготовлю твои чаевые к пятнице.
Полагаю, меня не уволили.
Затем я заметила, что в конце бара стоял Ли и разговаривал с Вэнсом.
Дерьмо и проклятье.
Теперь моя ночь точно удалась.
Что здесь делал Ли?
— Привет, Ли, — поздоровалась я, стараясь казаться спокойной.
Он поднял голову, его глаза метнулись мне за спину, он широко улыбнулся и снова посмотрел на меня.
— Джет, — сказал он.
Я улыбнулась Вэнсу, который тоже ухмылялся, его глаза пробежались по моему телу, затем его ухмылка расширилась до захватывающей дух белозубой улыбки, когда его взгляд встретился с моим. Он посмотрел мне за спину, и я почувствовала, как чья-то рука обвилась вокруг моего плеча.
— Пойдем, — сказал Эдди мне на ухо.
Я напряглась и обернулась. Очевидно, игнор не сработал.
Я попробовала другую тактику уклонения.
— Ленни отвезет меня домой.
Это тоже не сработало. Эдди повел меня к входной двери.
— Никто не отвезет тебя домой. Ты едешь ко мне.
Ой!
Я уперлась каблуками в пол и выдернула руку из его ладони.
— Я не могу. Мне нужно домой, — возразила я.
— Ты не пойдешь домой.
Я уставилась на него.
— Мне нужно домой.
— Дома не безопасно. Со мной ты будешь под защитой, и там ты останешься.
При его словах меня охватила паника.
— Думаешь, Ловкач отправится ко мне домой?
— Я думаю, Ловкач сделает все, что угодно, чтобы получить свои тридцать кусков.
Желудок скрутило, и я подалась вперед.
— Но там мама. Она не может… — Я замолчала, а потом, сама того не желая, бросила на него девчачий взгляд «пожалуйста», который действовал на Смити. — Эдди, мне нужно домой.
Он смотрел на меня несколько секунд, а потом пробормотал:
— Черт.
Взяв меня за руку, потащил вперед.
— Я отвезу тебя домой.
Меня затопило облегчение, когда он толкнул входную дверь.
— Спасибо, Эдди.
Облегчение длилось недолго.
— По дороге заскочим ко мне. Я возьму сменную одежду.
Ой, ой и ой!
— Что? — завопила я.
Эдди остановился у своего грузовика.
— Не останешься у меня, тогда я останусь у тебя.
Нет.
Нет, нет, нет.
— Уверена, что со мной все будет в порядке, — заверила я его.
— Я тоже уверен, главным образом потому, что я буду с тобой, чтобы убедиться в этом, — отрезал Эдди, открывая пассажирскую дверцу.
 
— У нас не так много места, — попыталась я, когда он помог мне забраться в грузовик.
Эдди стоял у открытой дверцы, глядя на меня.
— У тебя есть диван? — спросил он.
— Да, — ответила я и тут же пожалела об этом. — Но он не очень удобный.
— Ты спишь на нем?
— Нет.
— На нем спит твоя мама?
Лучше не становилось.
— Нет, — ответила я.
— Тогда у тебя есть место.
— Эдди… — сказала я захлопнувшейся дверце.
Эдди сел за руль, и шестеренки в моей голове завертелись, пытаясь найти какое-нибудь оправдание, любое оправдание, чтобы Эдди не пришел ко мне домой, не провел ночь на диване, защищая меня от мужчин с ножом.
Я не смогла найти ни одного.
Эдди завел грузовик, и мы поехали… навстречу моей погибели.
  
Глава 6
 
Настало время взять все в свои руки
Зазвонил будильник, и я уставилась на него.
5:20 утра.
Я ненавидела свою жизнь.
Я нажала «повтор».
Будильник зазвонил снова.
5:27 утра.
Я действительно ненавидела свою жизнь.
Я снова нажала «повтор».
И вновь звонок будильника.
5:34 утра.
Серьезно, моя жизнь — отстой.
Вырубив будильник, я скатилась с кровати и, все еще полусонная, прошаркала к двери спальни, в гостиную и на кухню. Открыла кофейный фильтр, чтобы убедиться, что мама засыпала кофе с вечера. Она так и сделала, поэтому я щелкнула выключателем. Зевая и убирая волосы с лица, я прошаркала обратно через гостиную, дальше по короткому коридору.
Постучала в дверь маминой спальни и, услышав ее оклик, открыла ее и прислонилась к дверному косяку. У меня не было сил держаться прямо.
— Доброе утро, мам, — поздоровалась я через всю комнату.
— Доброе утро, куколка, — сонно ответила мама.
— Ты встаешь?
Обеими руками я убрала волосы с шеи и собрала их на макушке, оставив руки там.
Мама пыталась вставать со мной по утрам, чтобы я могла привести ее в порядок перед уходом на работу. У нее имелась возможность отоспаться днем, пока я работала, не говоря уже о том, чтобы лечь спать пораньше.
— Конечно, позавтракаем вместе, — сказала мама.
— Хочешь сегодня попробовать собраться сама? Или мне тебе помочь?
Мама немного передвигалась. В зависимости от уровня энергии, она могла садиться и вставать с кресла, ходить в ванную, по квартире, даже постоять некоторое время у кухонного стола. Она также намного лучше справлялась с одеванием, но действовать одной рукой было утомительно. Физиотерапевты говорили ей, что она привыкнет, станет сильнее, и в конечном итоге это будет для нее прогулкой в парке (буквально). Несмотря на то, что прогресс протекал медленно, все же он был виден налицо.
По утрам все было хорошо. Вечерами не очень. По вечерам к нам приходила Ада посмотреть с мамой телевизор, не только потому, что Аде хотелось компании, но также и потому, что она могла быть рядом с мамой на случай, если что-то случится. Ада была слишком стара, чтобы суметь поднять маму, если та упадет, но вполне способна позвонить по телефону или позвать кого-нибудь из более здоровых соседей.
— Попробую сама, — сказала мама, как всегда, в боевом настрое.
— Окидоки.
Я вышла в коридор, чтобы мама могла уединиться, но оставила дверь слегка приоткрытой, так я бы услышала, если она позовет меня. Мое внимание вернулось к поднятым в хвост волосам, и я опустила глаза в пол. Но, сделав шаг, остановилась как вкопанная.
Я увидела две босые ступни, пятки прикрывали штанины выцветших джинсов. Мои глаза прошлись по джинсам вверх, наткнулись на четко очерченные мышцы живота под аппетитной оливковой кожей. Пресс сменился очень красивой грудью и плечами, а поверх всего этого показалась голова Эдди, в комплекте с сексуально-сонными глазами и взъерошенными волосами.