Спасение (ЛП)

— Я не могу уйти, я работаю. Расскажи, что происходит.
Для рассказа у него не было возможности, так как мы оба услышали, как кто-то в другом конце коридора позвал папу по имени.
Папа толкнул меня за спину, и мы оба посмотрели в конец коридора на Ловкача.
— Тебя трудно найти, — сказал Ловкач.
При этом я поняла, что папа не провел последние два дня в поисках Ловкача и не разобрался с проблемой, как обещал. Папа провел их, прячась от Ловкача.
— Нам есть о чем поговорить, тебе и мне, — сказал Ловкач.
— Хорошо. Конечно. Мы поговорим. Давай вернемся в клуб, — ответил папа.
Папа загородил меня своим телом, чтобы Ловкач не смог до меня добраться.
— Не в клубе, здесь. Разговор продлится около двух секунд после того, как ты отдашь мне тридцать тысяч, которые ты мне должен.
О… мой… Бог.
Тридцать тысяч долларов?
Я почувствовала, как желудок упал в пятки.
Папа вытянул руки ладонями вверх.
— У меня их с собой нет, Ловкач. Кто таскает с собой такие бабки? Я схожу за ним и…
— Да, — согласился Ловкач, глядя на меня поверх папы. — Ты иди за деньгами, а я пока возьму с собой твою хорошенькую малышку, и мы немного повеселимся.
Мое сердце присоединилось к желудку.
— Ловкач, послушай… — сказал папа.
Ловкач вытащил нож.
— Хватит с меня болтовни.
Потом все произошло так быстро, что у меня не было времени подумать.
Папа оттолкнул меня, крикнув:
— Беги!
Я бы побежала (может быть), но вместо этого пошатнулась на высоких каблуках своих шлюшьих туфель (на этот раз, это были черные босоножки в стиле сороковых годов с открытыми мысками и тонким ремешком на лодыжке) и со всего размаху шлепнулась на задницу.
Папа бросился вперед, и я увидел вспышку лезвия.
Я не думала. Вскочив на ноги и вереща во всю глотку, тоже ринулась вперед. Папа резко развернул Ловкача, борясь с ним за нож, и Ловкач оказался спиной ко мне. Я запрыгнула на него, обвила руками за шею, обхватила ногами за талию и сжала так сильно, как только могла.
Ловкач оторвался от папы, попятился назад и сильно впечатал меня в стену, моя голова откинулась назад и ударилась о стену.
— Не трогай мою девочку, — крикнул папа и снова бросился вперед.
— Уходи, папа. Убирайся отсюда! — орала я.
Внезапно появилась тьма народа. Я цеплялась в Ловкача мертвой хваткой, а он метался из стороны в сторону, пытаясь сбросить меня. Вокруг раздавались мужские и женские крики, я чувствовала на себе чьи-то руки, пытающиеся стащить меня с Ловкача.
Затем Ловкач развернулся и начал беспорядочно махать ножом, и все отскочили назад, включая, как я смутно заметила, Вэнса, горячего парня, который работал на Ли.
Затем вперед бросилась Таня и начала бить Ловкача подносом, используя его, когда нужно, в качестве щита. Вэнс схватил ее за талию, подхватил на руки, — ее ноги крутили в воздухе педали, она все еще размахивала подносом, — и потащил ее по коридору.
Ловкач развернулся, побежал к пожарному выходу, нагнулся так, что наш с ним вес и инерция ударили в дверь. Перекладина так сильно впечаталась мне в бедро, что я вскрикнула и отпустила Ловкача, неуверенно приземлившись на шлюшьи туфли, а Ловкач скрылся.
У меня не было времени ни на мысли, ни на действия. Сработавшая пожарная сигнализация громко завыла.
Затем меня схватил Смити и толкнул в объятия Ленни.
— Уведи ее в клуб и не отходи от нее ни на гребаный шаг, — приказал Смити и бросился вслед за Ловкачом.
Ленни тащил меня внутрь, когда мимо нас промчался Вэнс (без Тани) и выскочил через заднюю дверь.
Ни секунды не колеблясь, я потащилась с Ленни на хвосте по всему клубу в поисках папы. Я немного прихрамывала, потому что бедро и ягодицы чертовски болели.
Папы нигде не было видно.
Когда мы с Ленни вернулись в зал клуба из гримерки танцовщиц, свет был включен на полную мощность, пожарная сигнализация выключена, сцена пуста, кругом толпились люди, а среди них — полицейские.
Я оглядела толпу в надежде найти папу, но его там не было.
— Бл*ть! — крикнула я, потому что, определенно, пришло время для слова на букву «б».
 
Смити зашел с улицы, тяжело дыша, и накинулся на меня.
— Не хочешь рассказать, что, мать твою, происходит? — закричал он.
— Я не знаю! Мне нужно найти папу. Он был здесь, а Ловкач охотился за ним.
— Забудь об отце. Мы говорим о тебе. Это уже второй раз, когда за тобой гоняется какой-то е*анутый с ножом.
— Не за мной, — поправила я.
— Нет, для меня, бл*ть, это выглядело так, будто ты гонялась за ним, — парировал Смити.
— Он замахнулся ножом на папу! — заорала я.
— Кто-то достает нож, ты убираешься нах*й. Ты не прыгаешь ему на спину. Бл*ть! Безумная женщина! — крикнул Смити.
— Я не безумная! — крикнула я в ответ.
Подошел полицейский в штатском и прервал нас тихим покашливанием. Он представился как детектив Джимми Маркер и сказал мне, что ему нужно задать несколько вопросов.
Смити указал на меня:
— Ты заноза в моей гребаной заднице. — Затем потопал прочь.
Детектив успел задать мне два вопроса, прежде чем его взгляд переместился поверх меня, и он кивнул в том молчаливом приветствии, которое так хорошо удается мужчинам.
Затем я почувствовала, как чьи-то пальцы впились в пояс моей микро-юбки.
Я начала поворачиваться, когда услышала голос Эдди:
— Джимми, дай мне минутку.
О-оу.
Джимми понимающе посмотрел на Эдди, возможно, слегка забавляясь, хотя я не понимала, что, черт возьми, в этой ситуации забавного. Кивнул и побрел прочь.
Эдди оттащил меня на несколько шагов и встал передо мной. Один взгляд на его лицо и мое «о-оу» уже не соответствовало его выражению, оно, определенно, требовало фразы «срань господня».
Эдди был серьезно взбешен.
Да, покой за деньги не купишь.
Прежде чем я успела что-то сказать, Эдди повернулся к Ленни, который все еще не отходил от меня. Он невербально передал Ленни какое-то сообщение, потому что тот сказал:
— Я получил приказ не оставлять ее.
Эдди порылся в заднем кармане джинсов и показал свой значок.
Ленни кивнул, посмотрел на меня и отошел.
— Эдди… — сказала я, прежде чем он начал, но он поднял руку в стиле Смити, и я заткнулась.
В эти дни мне часто показывали «руку», и это начинало бесить.
Он немного подождал, пристегивая значок к поясу джинсов. Затем покачал головой.
— Знаешь, у меня даже нет слов, — начал он.
— Позволь мне объяснить.
— У тебя есть этому объяснение? Я должен его услышать.
На самом деле, у меня не было объяснений, поэтому я замолчала.
— Так я и думал, — сказал Эдди.
Ладно, с меня хватит. Я имею в виду, что бы он сделал на моем месте?
— Что мне было делать? Он выхватил нож и начал драться с папой. Мне пришлось запрыгнуть ему на спину и попытаться помочь! — заорала я.
Ладно, видимо, раньше действительно был момент «о-оу», а сейчас наступил момент «срань господня».
Лицо Эдди изменилось, и он посмотрел на меня так, будто я только что сказала ему, что на весенние каникулы хочу слетать на Плутон.
— Этой части я не слышал, — сказал Эдди пугающе тихо.
— Эдди… — начала я снова.
Он не дал мне закончить.
— Ты что, свихнулась?
Это было сказано не тихим голосом, а криком, и все, полицейские, вышибалы, танцовщицы и официантки, повернули головы в нашу сторону.
Я открыла рот, чтобы защититься (будто должна была, ведь это был мой папа), но не произнесла ни слова.
— Вот об этом я и говорю. — Будто все было недостаточно плохо с разъяренным, кричащим Эдди, на наш тет-а-тет заглянул Смити.
— Не похоже, что я напрашивалась на драку в коридоре с парнем с ножом, — заявила я им обоим, разозлившись сама, уперев руки в бедра и все такое.
— Видишь нож, убегаешь так быстро, как только можешь, — сказал Смити.
Теперь он повторялся.
— В таких туфлях не побегаешь, — заметила я.