Однажды я вернусь! (СИ)
Пока наслаждалась, в голову лезли всякие мысли, в том числе и не очень радостные. Я сильно опустошила магический резерв, и на его восстановление требовалось время. Переносить отсутствие магии оказалось нелегко, несмотря на то, что я ещё в полной мере и не ощутила её присутствия.
Мой магический дар до сих пор не желал просыпаться. На Земле я любила читать фэнтези, и чуть ли не в каждой книге у героини обязательно обнаруживался недюжинный дар, особенно если долго не проявлялся. Спит-спит, а потом как проснётся! И в один момент его владелица становится круче всех. Мой же, как назло, уснул беспробудным сном. Это сильно огорчает. И даже наличие двух сильных фамильяров ничуть не спасает ситуацию. Я, поразмыслив, хорошенько всё взвесила и пришла к выводу, что выделили мне их только потому, что маг из меня как из слонихи балерина. Эх, и почему я такая невезучая? Не хочу быть обузой для светлейшего герцога ан Алоя. И не буду! Решила окончательно и бесповоротно. И снова, уже в сотый раз за сегодняшний день, запретила себе думать о муже, которого мне навязали.
И вот, получасом позже, когда я всё ещё расслабленно лежала в ванне с неостывающей и по-прежнему бурлящей водой, наслаждаясь приятными ощущениями, дверь внезапно открылась, пропуская внутрь Трея.
От неожиданности я то ли придушенно взвизгнула, то ли громко пискнула и с головой ушла под воду. Чуть вынырнув из пенной массы, отплёвываясь и кашляя, сердито уставилась на светлейшего: он тут хозяин, но это не даёт ему права шастать без стука где попало. Только собралась это объяснить, как он в качестве оправдания своей наглости выставил перед собой руки с моей одеждой и безапелляционно заявил:
— Через пять минут жду к обеду, иначе приду и вытащу из ванны лично.
Возразить я не успела, поэтому к сервированному столу вышла невысказавшаяся и недовольная.
Глава 55
«Страшная» клятва и ее последствия
Выйти-то, я вышла, но высказаться опять не смогла. Как раз в этот момент светлейший по связующему артефакту говорил с его императорским величеством Арроном Мерцателем. Тот лично требовал, чтобы Трей немедленно явился к нему по какому-то срочному и важному делу. Ан Алой сделал мне знак молчать, хоть я и так догадалась. У меня же с даром беда, а не с мозгами! Беззвучно фыркнула и отвернулась, уставившись в окно в ожидании окончания разговора.
Едва договорив, Трей засобирался к правителю, даже есть не стал. Кивнул в сторону накрытого стола и велел его не ждать. Именно так — велел! Кажется, кто-то решил меня позлить? Совершенно напрасно, между прочим. У меня это тоже неплохо получается.
Уже у самой двери светлейший остановился и попытался несколько сгладить наметившиеся острые углы в наших взаимоотношениях:
— Твои фамильяры в шкатулке на столике у окна, вещи в гардеробной. Поговорим чуть позже, когда вернусь. Я помню, что ты ещё не всё мне рассказала. Не бойся, сюда никто не сможет войти. Заклинание настроено только на носителя родового имени. До сих пор я был единственным, теперь оно сонастроилось и с тобой. Лишь мы сможем входить и выходить отсюда, посторонних магия не пропустит. Но тебе лучше пока не высовываться: у стен есть и глаза, и уши.
Он что, решил сегодня поиздеваться надо мной? Подкатила глазки кверху и поцокала языком, одновременно покачивая головой:
— Будь любезен, иди уже, а то окончательно поругаемся!
Его светлость удивлённо выгнул бровь, хмыкнул, но ничего не сказал. Как только дверь закрылась, из своего домика выбрались фамильяры и резво двинулись ко мне.
— Мои хорошие, как я по вам успела соскучиться! Особенно по тебе, Лиечка.
Лия со слезами на глазах бросилась обниматься, а Велька попытался состроить обиженную гримасу.
— Вель, имей совесть, тебя я не видела всего лишь полтора часа, а Лию — два дня. Хоть ты не порти мне настроение!
При этих словах Велька беспокойно заметался по комнате:
— Караул! Опять голодовка? Не хочу! Дашуль, я же пошутил. Чем тебя развеселить? Хочешь спою?
— Вель, даже если ты станцуешь, я вряд ли обрадуюсь. На меня вон императрица охоту объявила, муж издевается, расторжение брачных уз на горизонте, да и вообще, нужно как-то всё то, что навалилось разгребать. А ты хочешь, чтобы я радовалась. Чему, Вель, чему?
Велька с укором уставился на меня своими глазами-бусинами, а потом махнул лапкой и отвернулся к окну, горестно вздохнув:
— Эх, Дашка, не получится из тебя нормального мага! Не разбудишь ты свой дар.
— Почему это? — тут же взметнулась я.
— Потому что ты сдаёшься, даже ещё не начав сражения. Вот так-то…
Ах, как мне стало обидно! Молча села за стол и принялась есть, совсем не чувствуя вкуса пищи. Да что такое он говорит? Да как он может! Мне же трудно здесь, на Кейтаре, я же ничего толком не знаю, не умею и не понимаю.
Э-э-э, Дарья, стоп, раскрой глаза, ты ведь даже сейчас ноешь и жалуешься! Мы так не договаривались! Это кто же за тебя узнает, научится и поймёт? Правильно — никто! Поэтому взяла себя в ручки и пошла постигать новый мир и его законы. И не важно, сколько тебе здесь придётся пробыть — две недели или всю оставшуюся жизнь. Если с тобой случилось это большое приключение, значит зачем-то это нужно. Расти, Дарья Александровна, над собой, и будет тебе счастье.
Усмехнулась, надо почаще себя встряхивать, а то расслабилась и лапки сложила, так недолго и ко дну пойти. А это не наш метод.
— Вель, — пока я тут себя на место ставила, мой ни разу не молчаливый фамильяр успел забраться в шкатулку и свернуться там калачиком. Весь его вид: напряжённая поза, горестно склонённая на лапки голова, поникшие крылышки — всё, абсолютно всё кричало об отчаянии. Таким я его видела впервые.
Что же мне делать с той волной раскаяния, что захлестнула меня при виде разочарованного и отчаявшегося Велигония? Как теперь оправдаться и вернуть доверие? Решила, что лучше всего честно поговорить, сказать обо всём, что на душе.
— Веля, — повторила уже громче и, засунув руку в шкатулку, попыталась погладить фамильяра. Он сердито дёрнул плечом и обиженно засопел, сбрасывая мою руку. — Ну, послушай меня, пожалуйста, Вель!
Может он почувствовал мою решимость, а может изменившиеся интонации в голосе привлекли его внимание, но Велик затих, я бы даже сказала — замер, в ожидании моей исповеди. И я постаралась не разочаровать.
— Вель, ты во всём прав, мне даже нечего возразить: сдалась, сдулась, не сделав даже первого шага. Не хочу придумывать для себя оправдания, дала слабину, была не права, обещаю исправиться. Честно-честно! Только верь в меня! И ты, Лий тоже. Обещаю, больше я вас не подведу. Может быть, я несерьёзно относилась ко всему происходящему, но это уже в прошлом. Раз уж судьба наградила меня вами, а вас мной, значит, мы связаны, мы — команда. Хватит прятать голову в песок, пора принять на себя ответственность за свою жизнь, мысли, поступки и решения. Я готова, я принимаю!
Встала, приложила руку к сердцу и с волнением начала произносить, невесть откуда взявшиеся в моей голове, слова клятвы:
— Я, герцогиня ан Алой, урождённая Дарья Сыромятникова, по своей воле переместившаяся на Кейтар, получившая магические способности и двух фамильяров, клянусь во всём помогать талану Велигонию и каяни Лие, поддерживать их в горе и в радости, стать с ними единым целым, пока смерть не разлучит нас, и действовать на благо и для процветания Кейтара. Прошу Мириту принять мою клятву!
Меня ничуть не смутило, что чуть ли не половину выражений я позаимствовала из земной брачной церемонии. Слова лились сами и шли от души, поэтому искусственно менять их не стала. Велик с Лией просто повторили за мной: «Клянёмся!», как и я, положив лапки на сердце.
Произнеся клятву, протянула руку, и в ней утонули две крохотных лапки. В воздухе громыхнуло, и на наши скрещенные конечности сошёл огонь. Ну, не совсем огонь, а некое свечение, которое вспышкой символически спаяло нас троих и мгновенно впиталось в нашу кожу.