Аристократ. Том 1. Пять грязных искусств

Эстер продолжала молчать, а вот вторая девушка оказалась словоохотливой и скорой на дело.
– Если вам так уж не терпится, мистер, то вон там, совсем близко, есть неприметное местечко.
– Мне очень не терпится, детка, – шепнул я ей.
Девушка хихикнула.
– Вот здесь, мистер, – она взяла меня за руку и потянула за собой в тень полуразрушенного двухэтажного здания, зияющего пустыми окнами. А на ходу всё бормотала: – Если вы в нетерпении, тогда зачем терпеть, правда же? Терпеть не нужно. Здесь тоже ведь неплохо. Сейчас Эстер разденется, она умеет это делать. Подрабатывает в кабаре… Хотите посмотреть на Эстер?
– И не только посмотреть, – ответил я с придыханием.
Сам же внутренне напрягся.
Пока мы шли мимо рыночных рядов, двое мясников бросили прилавки и проследовали за нами, держась на расстоянии (узнал я их сразу, у меня отличная память на лица).
Говорливая девица остановилась, переглянулась с подругой.
– Эстер, твой выход.
Та заметно преобразилась.
Её взгляд стал плотоядным, а движения уверенными. Она без раздумий расстегнула пуговицы и распахнула блузку, демонстрируя ещё подростковую грудь.
Такой прыти я, если честно, от неё не ожидал.
Уставился на женские прелести, будто впервые их увидел (на самом деле, чего я только не перевидал в «Доме Радости мадам Мускат»).
– Эй! Мистер! – выкрикнула вторая девушка. – А теперь гони кошелёк!
– Что?.. – картинно опешил я.
– Что слышал, извращенец! Выворачивай карманы!
В это время оголившаяся часть тела Эстер начала медленно покрываться мерцающими татуировками. Кончики её пальцев запылали синим.
Так вот оно что. Передо мной рунная ведьма.
О них я слышал немного. Говорят, адепты они не сильные, и чтобы от них защититься, нельзя позволять им чертить в воздухе знаки. Но сейчас у меня стояла другая задача: дождаться мясников с топорами (да, Рэй, твои задачи соседствуют с идиотизмом). Поэтому я продолжал пятиться.
Эстер медленно пошла на меня, сбросив с худого тела блузку. Её татуировки вспыхнули ярче.
– Где деньги, идиот?
И впервые я услышал её голос, грубый, совсем не юный. Глянул на вторую девушку. Та тоже успела покрыться татуировками. Вся, вплоть до лица.
Значит, мне повезло напороться на двух рунных ведьм.
Я опустил трость набалдашником вниз, почти касаясь каменного пола, усыпанного обломками кирпичей, и приготовился. Если бы девицы знали, что скрывается внутри моей трости, то не подходили бы так близко.
Но я ждал появления мясников и не спешил использовать преимущество.
– Ну что, мистер?.. – негромко спросила Эстер. – Тебе нравится развлечение?
– О-очень, – выдохнул я. Нашарил во внутреннем кармане купюру и смял в кулаке. – Я готов расплатиться прямо сейчас. Возьмите… тут сто суренов…
Девушка протянула руку, но более опытная подруга тут же одёрнула её:
– Эстер! Не прикасайся к нему! Вдруг он такой же, как Феликс? Потом не отделаемся. – Она указала на землю рядом с собой. – Брось деньги сюда, мистер. Поближе ко мне.
Я швырнул смятую сотню себе под ноги, ещё и подошвой туфли на неё наступил.
Возмущённая Эстер принялась чертить в воздухе. Её мерцающий указательный палец двигался невероятно быстро, вырисовывая сложную руну, и я не придумал ничего другого, как мгновенно броситься к девушке и схватить её за руку.
– Отцепись! – она попыталась освободиться, но я держал её железной хваткой.
К нам подбежала вторая ведьма, ткнула в меня пальцем и начертила знак прямо на моей спине. Кости пронзила боль, и я уже решил воспользоваться тростью, но тут издалека донёсся голос:
– Оставьте! Мы сами его выпотрошим!
Ведьмы мгновенно от меня отпрянули. Эстер схватила с земли блузку и прикрыла грудь. Руны с её тела исчезли.
– Хозяин… он сопротивлялся, – тихо сказала она, склонив голову.
Я оглянулся на вновь прибывших. Мясники. Двое. С друидскими боевыми топорами.
Ну наконец-то…
***
Мясники приближались. Один худой и высокий, другой приземистый и плотно сбитый.
 
– Денег у меня нет! – выкрикнул я. – Всё, что было, я уже отдал! С меня взять нечего!
Тот, что пониже, оскалился и выдал что-то вроде горлового хрипучего смеха.
– У любого найдётся, что взять, сопляк. Например, твой костюмчик мне лишним не будет.
Скорее всего, именно он и был Феликсом, главным из этих двоих. Наверняка, помощник самого Бартоло Соло. И судя по тому, что его опасались рунные ведьмы, адептом он был не простым. Вот только каким конкретно искусством он владел?..
– Я сам его убью, – бросил он подручному и направился ко мне, выставив топор и сверля меня взглядом.
Никаких сомнений, Феликс понимал только язык силы, и придётся с ним драться.
Но это ничего не меняло.
Даже в теле тщедушного аристократа драться я не боялся.
Уже с семи лет раздирал кулаки в жестоких мальчишеских боях на Рынке Нищих, под дикий вой таких же, как и я, безродных, сбившихся в тесный круг. И наградой в этих битвах порой становился кусочек козьего сыра. Сейчас же награда была куда существенней – жизнь моей сестры Ребекки, как и моя собственная. И подраться – самое малое, что можно для этого сделать.
Я коснулся тростью каменного пола и с силой надавил на набалдашник.
Послышался тихий хруст.
Стекло набалдашника лопнуло, и из него к моим ногам потекло мутационное масло. Это была моя собственная придумка: иметь при себе порцию высококлассной связующей жидкости в неприметном месте.
Трость я сделал уже давненько, полгода назад, и перед тем как отправиться в Ронстад, попросил тэна Зиварда забрать её из моего подвала и привезти мне. К тому же, трость была стальной и разборной. Она делилась на две части, что позволяло мутировать самое любимое моё оружие – южное мачете.
Для боя его редко кто использовал, больше для рубки тростника, но с помощью мутаций я мог менять форму клинка, поэтому доработал для себя его идеальный вариант: расширяющийся к острию клинок не короче полуметра, лёгкую накладную рукоять с противовесом и обязательно гарду для защиты пальцев.
Разборная трость позволяла мутировать из неё сразу два мачете для обеих рук, а мутационное масло давало возможность сделать это практически моментально. Ну… и пять таблеток овеума, конечно.
Феликс приближался.
Его намерение убить меня, а потом преспокойно снять приглянувшийся костюмчик с трупа, ясно читалось в глазах.
Хрен ему, а не костюмчик.
Одним щелчком замка я разделил трость надвое и макнул обе части в лужицу масла под ногами. В руках уже пекло от нещадного желания поскорее мутировать никчёмные палки в смертоносное мачете.
До столкновения с Феликсом у меня оставалось несколько секунд, и их мне хватило, чтобы вооружиться. Я выдохнул, когда ладони привычно сжали удобные рукояти мачете, и со свистом вертанул их, отводя назад.
– Эй, Феликс. Может, сначала поговорим? – предложил я стремительно приближающемуся мяснику.
– На том свете поговоришь! – прорычал тот и, размахнувшись, обрушил на меня топор…
 
Глава 8.
 
Со звоном клинки мачете приняли удар друидского топора.
Феликс сверлил меня взглядом, наверняка, представляя, как лезвие его тяжёлого орудия врезается в мой череп и рубит его… рубит… рубит…
Парнем он был не очень-то ловким, зато сильным и выносливым, как конь-тяжеловес. Его помощник остановился поодаль, ожидая приказа. Рунные ведьмы отпрянули к полуразрушенной стене постройки и наблюдали за хозяином.
– Феликс, – прищурился я, – мой костюмчик тебе будет узковат.
Мясник сжал топор до скрипа, и разящие удары посыпались на меня один за другим.
Искусством боя он владел неплохо, зато я мог на ходу менять форму оружия и маневрировать, выбивая противника из привычного ритма. Пока Феликс в очередной раз поднимал топор, мои мачете успели мутировать в два сабасских меча.