Последнее оружие
Отойдя от плиты, она протянула ему томик стихов. Уголки некоторых страниц оказались загнуты.
– Это закодированное послание, – сказала она.
– Почему вы так решили?
– У меня было много времени. Во всем, что я обнаруживала, я пыталась отыскать второй смысл, даже в списке покупок Аннабель. Я ставила буквы по порядку и превращала их в цифры, и наоборот. Пока не обнаружила вот это.
С выражением сомнения на лице Натан полистал книгу.
– Обратите внимание на номера страниц с загнутыми уголками. Вы получите один, двадцать один, двадцать восемь, сто восемьдесят два, триста шесть. Поскольку обложка и титульный лист тоже оказались загнуты, поставьте в начале два нуля. Что у нас получается?
– Ноль ноль один, двести двенадцать, восемьсот восемнадцать, двадцать три, ноль шесть.
– Это телефонный номер, если звонить из-за границы. Два нуля – это международный вызов, потом единица – код Соединенных Штатов, за ней двести двенадцать – код Нью-Йорка и номер восемьсот восемнадцать, двадцать три, ноль шесть.
– Кто отвечает по этому номеру?
– Какая-то девочка.
Она набрала тринадцать цифр и протянула ему телефонную трубку. Раздался записанный на автоответчик детский голос: «Здравствуйте, оставьте ваше имя и сообщение, мы перезвоним вам, как только вернемся».
– Вы оставили сообщение? – спросил Натан.
– Вы принимаете меня за идиотку?
Он записал комбинацию цифр, как будто от этого зависело решение проблемы. Затем перевел взгляд на длинные ноги Лин.
– Я уже пыталась навести справки, – сказала она. – Номер находится в красном списке. Чтобы узнать адрес, по которому зарегистрирован этот номер, понадобятся ваши связи.
– Этот автоответчик – связь Аннабель с организацией. Чтобы ей перезвонили, она должна была оставлять специальное сообщение. Но я одного не понимаю: почему она оставила указания на этот номер в книге?
– Может быть, чтобы не запоминать его. И не выдать, если ее станут допрашивать.
– Из вас получился бы превосходный следователь.
Лин пошла на кухню и вернулась с блюдом сваренной на пару лапши. Глубокий вырез джемпера обнажал плечо и верх груди. Ее тело, казалось, хотело привлечь все внимание, чтобы заставить забыть лицо.
– Что мы будем делать сейчас? – спросила она, наполнив две тарелки, и уселась, поджав ноги.
– «Мы»?
– Мы же команда, разве нет? Я говорю на одиннадцати языках, владею навыками дешифровки, знала одну из жертв, я не буду вам в тягость. Во всяком случае, других добровольцев что-то не наблюдается.
– А кто вам сказал, что мне нужны помощники?
– Плевать на то, что вам нужно. Главное, Аннабель нужна я.
– Ваша лапша просто великолепна.
– Спасибо.
– Поскольку мы все-таки работаем в команде, мне нужно задать вам несколько вопросов.
– Зададите мне их по пути.
– По пути куда?
– В Нью-Йорк. Туда, куда ведет телефонный номер.
Натан молча доел лапшу.
– Я нашла место, – сказала Лин. – А у вас есть имя?
– Гордон Райлер.
– Кто это?
– Он работает в ООН, и он отец одной из ай-ка.
– Как Мартен Доманж?
– В отличие от него, Райлер родной отец Галан.
– И что это меняет?
– Это означает, что именно он оказал на собственную дочь идеологическое и психологическое воздействие.
– Вы это к чему?
– Только фанатик мог создать ай-ка. А кто может быть фанатичнее, чем отец, превращающий свою собственную дочь в камикадзе?
– На Ближнем Востоке такие на каждом углу.
– Но не в Нью-Йорке.
Натан позвонил в департамент, где работал Гордон Райлер. Телефонистка на коммутаторе сообщила, что его нет. Он захотел поговорить с кем-нибудь из его сотрудников.
– Ролан Стейнвей слушает, – раздался голос.
– Мне нужен Гордон Райлер.
– Господина Райлера нет.
– Ваша телефонистка соврала мне так же.
– Кто вы?
– Гордон ищет свою дочь. Он нанял меня, чтобы я ему помог. Я частный детектив. Меня зовут Уильям Смит.
– Так вы ищете Гордона или его дочь?
– Гордон не отвечает ни по мобильному, ни по рабочему телефону. Вы знаете, в чем дело?
– Знаю, но ничем не могу вам помочь.
– У вас есть его домашний телефон?
– Он вам разве его не давал?
– Давал, но я потерял.
– Я не имею права сообщать его.
– Когда я сталкиваюсь с таким сопротивлением, то начинаю подозревать, что вы не хотите, чтобы мы нашли его дочь. Окажите мне услугу: позвоните ему сами и выясните, дома ли он. Если да, то скажите, чтобы он мне срочно позвонил.
Натан повесил трубку и тут же набрал номер, обнаруженный Лин Ли. Занято. Стейнвей как раз сейчас звонил по телефону с автоответчиком.
– Номер, который вы обнаружили благодаря сборнику стихов, это номер Райлера, – сделал вывод Натан.
Он перезвонил Стейнвею.
– Там включен автоответчик, – сообщил Ролан. – Я оставил сообщение, чтобы он вам перезвонил.
– Спасибо, господин Стейнвей. И последнее…
– Послушайте, я очень занят.
– Тем лучше, я тоже. Гордон должен был меня встретить в Париже. Вы не могли бы посмотреть в его ежедневнике, он запланировал эту поездку?
– Не вешайте трубку… алло? Нет, у него ничего на этот счет не отмечено.
– А в марте?
– Это же месяц назад.
– Знаю.
– Да, вы правы. У него был запланирован рейс в Париж на четвертое марта.
– Это все, что там записано?
– Есть еще телефонный номер.
– Наверное, это мое агентство.
– Ноль один, девяносто три, двадцать один, семьдесят четыре, семьдесят пять.
– Да. это мой номер. Спасибо, господин Стейнвей.
Они позвонили по этому номеру. Опять автоответчик На этот раз мужской голос.
143
Трубку снял капитан полиции. На другом конце линии он услышал какую-то возню, сбившееся дыхание, затем раздался голос с акцентом:
– Help! [41]Кто-то хочет войти в квартиру! Я звоню со своего мобильника…
– Где вы?
– I don't know, [42]я бебиситтер, я сижу с двумя детьми… хррррр… в… хррррр… Париже…
– Вы можете сказать адрес?
– Address, not sure… [43]здесь телефон ноль один, девяносто три, двадцать один, семьдесят четыре, семьдесят пять… Help! – Бииииип…
Короткие гудки раздались в ухе полицейского; он предупредил начальника: необходимо решить проблему, которая выходила за пределы его компетенции, то есть за пределы привычного порядка вещей. Майлефе попросил его набрать номер, который дала ему англичанка, а сам в это время пытался пробить адрес.
– Там автоответчик, – сказал капитан.
Начался дождь. Из ворот главного комиссариата 18-го округа выехал «пежо» с воющими сиренами и мигалкой на крыше. Белый «гольф», припаркованный на улице Клиньянкур, последовал за ярким, шумным автомобилем. Лин жевала резинку. Она чувствовала себя неважно. В руке она сжимала мобильный телефон, который Натан силой отобрал укакого-то прохожего и по которому она только что позвонила в полицию, имитируя акцент Джейн Биркин. Теперь оставалось только следовать за полицейскими, которые наверняка нашли адрес телефонного номера, внесенного в красный список. В два часа ночи дорожных пробок в Париже не было. «Пежо» направился по улице Ордене, повернул налево на улицу Флокон, затем на Рамей. Все это было в пределах квартала. Натан рассчитывал на то, что контактный адрес Райлера в Париже должен быть недалеко от адреса Аннабель. Он сообщил о своих предположениях Лин, попросив ее позвонить в комиссариат этого квартала. «Пежо», нарушив правила, остановился перед зданием на улице Шевалье. Двое полицейских ринулись в холл.
– Дайте мне вашу жевательную резинку, – попросил Натан Лин.
Он бросился прямо под дождь, чтобы успеть приклеить резинку к замочной скважине, перед тем как дверь дома закроется. Через три минуты осветилось окно на последнем этаже. Лин съежилась на пассажирском сиденье.