Последнее оружие

– Вы разделите кровать, – сказал он в лифте. – А я лягу на полу.
– Почему не она?
– Последние дни Лин провела в больнице, угодила под водопад и в тюрьму. Немного удобств ей не помешает.
– Я вам не слишком нравлюсь, верно? – спросила Лин.
В обществе молодой женщины Сильви становилась сама не своя, взрывалась, теряла выдержку. Она чувствовала, что Лин небезразлична Натану, И это ее бесило.
  
– Звоню Тайандье, – сказала она, взглянув на свои часы.
– Пусть надавит на президента, чтобы выяснить, точно ли Аннабель была его любовницей.
Лин фыркнула. Натан заключил из этого, что гипотеза не выдерживает критики.
– Кто тогда был любовником Аннабель? – спросил он ее.
Сильви смотрела на них, словно что-то пропустила.
– Тот, у кого огромная власть.
– Больше, чем у французского президента?
– Да.
– Кто же он?
– Не знаю.
– И вы говорите это только теперь? – возмутилась Сильви.
– Я ничего не говорю.
– Звоню Тайандье.
Лин отправилась под душ и вышла из ванной нагишом. Натан перевел взгляд на Сильви, сосредоточившейся на своем телефоне.
– Я лягу на полу, – сказала Лин. – Так будет лучше для всех.
– Исключено. Прикройся, а то простудишься.
Она натянула майку и трусики и скользнула под одеяло. Сильви положила трубку.
– Кристиан поговорит с президентом, но нет никаких гарантий, что ему удастся что-то разузнать.
– Пускай и Музес сделает то же самое.
– Я ему уже сказала.
– Хорошая инициатива.
– Пойду приму душ.
Это прозвучало как приглашение. Услышав звук текущей воды, он вошел в ванную, разделся, отодвинул плексигласовую шторку и прильнул к Сильви. И немедленно получил заряд тестостерона от соприкосновения с ее мягкой намыленной кожей.
– Может, предпочитаешь присоединиться к ней в постели? – сыронизировала она.
– Потом.
Он гладил ее бедра, груди, словно хотел вылепить ее тело, вспенивая гель и заставляя пульсировать кровь. Жидкости смешивались в облаке пара, которое возносило их на седьмое небо.
  
70
 
Натан оставил Сильви и Лин, заснувших в большой кровати, и вышел подышать токийским воздухом, прежде чем его снова разбавит углекислый газ. В парке Хибия пожилые японцы уже танцевали спозаранок балет тай-цзи-цюань. Остановившись рядом с прудом, он тоже сделал несколько упражнений, расслабляя тело и впитывая энергию из земли, пока она не брызнет с кончиков пальцев.
Потом отправился в полицейский участок и выпил кофе, дожидаясь Санако. Сразу по прибытии капитан велел доставить Мак-И в комнату для допросов. Руки в наручниках были соединены за спиной. Они усадили его на неудобный табурет.
– Из какой ты семьи? – спросил Санако.
– Инагава Каи. Закурить дадите?
– Ответь сначала на вопросы, тогда еще и кофе получишь. Признаешь, что похитил Кенджи и Хиноширо?
– Да.
– Зачем?
– Я исполнитель.
– Куда ты их доставил?
– Никуда.
– Хватит заливать.
– Мы их сунули в фургон, который ждал снаружи.
– И куда повезли?
– Моя работа на этом закончилась.
– Что делал потом?
– Пошел в массажный салон.
– Кто твои двое сообщников?
Мак-И умолк, как только дело дошло до имен.
– Они из Бутоку Каи?
С проворством обезьяны задержанный подпрыгнул и поджав ноги, пропустил под ними из-за спины скованные руки. И был перехвачен Натаном, который вновь пригвоздил его к табурету. Санако даже моргнуть не успел.
– Что за игры, Мак-И? Наша компания надоела?
– Просто хотел показать вам свою правую руку. Видите, одной фаланги не хватает. Если заговорю, потеряю остальное.
Натан отпустил его шею.
– Ты уже заговорил. Назвал Бутоку Каи.
– Вы меня вынудили.
– Можно и повторить.
– Тут не массажный салон. Там вы меня врасплох застали. А тут хоть обе руки переломайте, ничего не скажу.
– Кто заказал похищение мотоциклистов – Бутоку Каи или Инагава Каи?
Никакого ответа.
– Можем пустить слушок, что ты выдал Бутоку Каи.
Санако приблизился к нему и снял наручники.
– Полиция засунет нос в их дела. И устроит там такой бардак, что ты станешь козлом отпущения для девятисот тысяч черных поясов. Вот, свободен. Можешь идти.
– Если вы это сделаете, я покойник.
– Ты в любом случае в проигрыше, ты же восемь-девять-три.  [23]
– Что вы предлагаете?
– Выслушать меня. Я тебе расскажу, как было дело. Пока я ошибаюсь, ты останешься сидеть. Как только угадаю, встанешь и выйдешь в дверь. И я забуду твое имя. Уловил, как тебе повезло, восемь-девять-три?
Мак-И смотрел ему в глаза. Капитан начал:
– Это твой оябун  [24]поручил тебе похитить Кенджи и Хиноширо. Хотя нет, скорее, вакагашира.  [25]Опять неверно, раз ты все еще сидишь. Ты упомянул Бутоку Каи. Какая связь между ДНБК и таким восемь-девять-три, как ты? А, понял, это была услуга. Кто-то из ДНБК просто попросил запихнуть мотоциклистов в фургон.
На этих словах Мак-И вышел из комнаты.
  
71
 
Во второй раз за свою жизнь Тайандье пересек двор Елисейского дворца. Без грима, который наносили при каждой телесъемке, президент выглядел на десять лет старше. А со времени их последней встречи, произошедшей всего три недели назад, постарел еще больше. Может, из-за расследования, которое топталось на месте? Из-за беспорядков в предместьях? Из-за интриг премьер-министра? Комиссар добился встречи под тем предлогом, что якобы располагает кое-какими новостями. На самом же деле Сильви попросила его прояснить вопрос о любовнике Аннабель.
– Что вы хотите мне сообщить, Тайандье?
– У Аннабель была связь с высокопоставленной особой.
– Моя частная жизнь никого не касается.
– Не в обиду вам будь сказано, но ваша частная жизнь и меня не интересует.
Тиканье часов на камине.
– Что, собственно, вам известно, комиссар?
– У Аннабель была связь с кем-то более значительным, чем вы.
– Вот как?
– И вы ведь его знаете, не правда ли?
– Некоторые вещи должны оставаться государственной тайной.
– В таком случае не надо торопить расследование.
– Я это делаю ради той особы, на которую вы намекаете.
– Имя?
– Не могу вам его назвать.
– Пока вы молчите, мы не продвинемся.
Президент накрутил резинку себе на пальцы.
– Возьмите другой след! – воскликнул он.
– Другого у меня нет.
– В таком случае вы некомпетентны! Я прикажу, чтобы вас заменили!
– Прекратите ваши угрозы, пожалуйста.
Президент щелкнул резинкой, и та рикошетом угодила ему в лицо.
– Зачем вы это делаете?
– Чтобы не курить.
– Я не о резинке, а о вашей готовности подмочить свою репутацию ради этого человека.
– Он женат и поэтому хочет сохранить анонимность. А ко мне обратился, чтобы пустить в ход все средства.
– Крупная шишка в деловом мире?
– С чего вы взяли?
– У хозяев «Мицубиси» и «Чейз Манхэттен банка» тоже пропали любовницы. При таких же обстоятельствах, что и Аннабель.
Тиканье часов и пощелкивание резинки. Тайандье все не отставал:
– Выше вас, помимо председателя Еврокомиссии, я вижу только заправил САС 40.
Резинка упорхнула, стукнув об оконное стекло. Президент утратил равновесие.
– Если будете и дальше скрывать от меня его имя, мне придется допросить их всех.
– Всех не придется. Хватит одного.
– Кого именно?
– Я вам и так уже слишком много сказал.
– Рискую ошибиться шишкой. А мне бы не хотелось показаться нескромным…
– В эти выходные он выдает замуж свою дочь.
  
– Спасибо, господин президент.
– И вот еще что, Кристиан. Если не хотите, чтобы мы оба лишились работы, не упоминайте мое имя.